Стажировка богини. Дилогия (СИ) - Романец Милисса - Страница 108

— Он знает ритуал, предназначенный для захвата тела человека, а я бог, — голос Сибилла прозвучал ближе…

Альфэй открыла глаза, но взгляд не фокусировался, застланный влажной пеленой. Она моргнула, и по щекам покатились раздражающие слёзы. Ну отлично! Казалось, она только и делала в этой иллюзии, что ревела. Всё из-за Сибилла! Он действовал на неё расслабляющее и вообще деморализовал.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Договориться с Небесами не получится, — развернувшийся к ней Сибилл вытер влагу со щёк.

— Тогда какой смысл убивать Сяои и остальных? — попыталась настоять на своём Альфэй.

— Оставлять в живых тоже бессмысленно. Сдаваться я не собираюсь, а без этого вас низвергнут.

— Для меня это смертный приговор, — Альфэй отвернулась к окну, за которым вовсю светило безразличное к её бедам солнце.

— Между прочим, всё, что ты узнаёшь и изучишь в иллюзии, останется с тобой и когда ты из неё выйдешь, — сменил тему разговора Сибилл, его голос зазвучал преувеличенно бодро.

— Знаю. Наставники часто прибегали к этому способу обучения, — безразлично отозвалась она.

— Ты можешь научиться принимать форму дракона по желанию. Будешь летать.

— Меня вполне устраивает быть человеком.

— А мне нравится драконье тело. Оно такое мощное. И спектр ощущений в нём богаче даже, чем у зверочеловека. Кроме того, у драконов есть своя магия!

Не выдержав, Альфэй повернулась к Сибиллу. Он говорил правду. И просто… как всегда, наслаждался жизнью. Будь то сотворённые ею миры или иллюзорный мир — чей-то оживший кошмар. Ему без разницы. Паршивец оставался верен себе. Сглаживал углы. Мягко и нежно гнул свою линию. Не отступал. Не сдавался. Неуклонно шёл к цели. Ещё и её тащил за собой, как бы она не упиралась!

Его действительно не интересовали жизнь и смерть Сяои, Ежана и стажёра В. Свой приговор им Сибилл уже вынес. Она окончательно поняла и приняла это только спустя три смерти.

Альфэй открыла было рот, собираясь спросить, кого он «приговорил» на этот раз, но малодушно сомкнула губы. Что даст ей ответ? Что она будет с ним делать?

Сибилла не переубедить. Словами так точно. А если попробовать иначе?.. Отвлечь? Получится ли? Новая идея полностью завладела её сознанием.

— Ты что-то задумала, — сощурился Сибилл.

— Я тоже не собираюсь сдаваться, — с вызовом вздёрнула она подбородок.

— О… И ради чего?

На этот вопрос у Альфэй не было ответа, но она пообещала себе над ним подумать. Позже.

А пока что, наворачивая остывшие цзяоцзы, размышляла над тем, что предпринять, чтобы надёжнее «нейтрализовать» Сибилла. Насколько хорош его контроль над иллюзией? И что будет, если контроль он утратит?

— Идём. Научишь меня летать, — когда с едой было покончено, подскочила Альфэй.

— Почему ты передумала? — поднялся следом Сибилл.

— А чем тут ещё заниматься? К тому же я не хочу опять случайно стать драконом и не суметь даже встать на эти короткие смешные лапки.

— Ты просто не знаешь всей силы драконов, — возразил Сибилл, хватая её за руку и волоча за собой.

Вместо того чтобы подняться наверх, как ожидала Альфэй, они вновь спустились на лифте. Под госпиталем внутри плато располагалось огромное количество просторных помещений для реабилитации неполноценных по какой-то причине драконов. Сибилл привёл её в спортзал, устланный матами.

— Падать будет невысоко и мягко, — заявил он, разуваясь на входе.

Альфэй последовала его примеру. Они прошли в центр зала.

— Всё то же самое, как со зверолюдьми. Нужно только пожелать и…

Сибилл сделал шаг в сторону, его очертания поплыли, и рядом с Альфэй материализовался массивный белый дракон с длинной развевающейся на несуществующем ветру гривой и перламутровыми ветвистыми рогами.

Она зарылась пальцами в мельтешащие по боку с крупной чешуёй пряди и с силой потянула на себя, заставляя лохматую страшную голову с голубыми глазищами повернуться к ней.

— Покатай меня!

От мощного дыхания бока дракона ходили ходуном. Раскатистый рык больше напоминал акцию устрашения. Сибилл подобрал лапы, отрываясь от пола и явно намереваясь от неё сбежать.

Альфэй попыталась уцепиться за гриву, чтобы самой забраться на зверя, но тот проворно отскочил и перелетел на пару шагов, возвращая себе человеческое обличие.

— Давай сама, — голос Сибилла стал глуше, он приглашающе повёл рукой.

Не то чтобы Альфэй действительно хотелось становиться большой и толстой рептилией. Но раз решила отвлекать Сибилла на себя, стоило приложить больше усилий.

Она сосредоточилась и ощутила жар, прокатившийся по телу всесокрушающей волной цунами. Угол обзора увеличился, а зал, в котором они занимались, наоборот, словно уменьшился на глазах вместе с Сибиллом. Зрение стало резче и контрастнее.

На этот раз терпко-сладкий запах потяжелел и ввинтился в ноздри, дезориентируя. Альфэй жалобно заворчала. Она повела мордой, разыскивая источник запаха, а уткнувшись в Сибилла, высунула длинный раздвоенный язык, вылизывая приятно вибрирующего и звучащего самца.

— Возвращайся. Или хочешь звериной страсти в драконьем стиле? Фэй!

Внутри звенело понимание: 'Здоровый. Сильный. Желанный.

Тот самый… Мой-мой-мой. Необходимый'.

Жажда присвоить самца затмевала разум, накатывала огненной лавиной изнутри естества.

— Это то же самое, что гон и течка у зверолюдей, — последние слова Сибилла чуть отрезвили, и Альфэй вернула себе человеческий облик.

Грудь тяжело вздымалась и болезненно ныла. Она задыхалась от желания и внутреннего жара. Готова была буквально убить за хороший секс!

— Я не знал, что так выйдет, — поднял руки вверх Сибилл.

Откровенное враньё неприятно резануло слух, и Альфэй глухо зарычала, делая шаг в сторону попятившегося Сибилла.

— Ладно, я подозревал, что всё может закончиться… э-э-э… звериной случкой?.. — быстро облизнувшись, признался он и жадно втянул воздух носом. — У драконов принято выбирать пару один раз и на всю жизнь. Брачная пора начинается после первого оборота половозрелой особи, партнёра определяет именно зверь. Они однолюбы. Ощущение похоже на запечатление или любовь с первого взгляда.

— Я тебя убью! — закричала Альфэй, но голос дрогнул.

Сибилл успел перехватить её, крепко держа за руки, но не мешая пинаться.

— Можно буду считать это нападением? — страстно зашептал Сибилл, касаясь разгорячённой кожи опаляющим дыханием, а после и раскалёнными губами. — Моё подсознание в иллюзии и зверь тут точно выбирают только тебя… Ах да. После выбора зверя секс является закреплением пары.

— Подлец!

— Неправда!.. Ну, может быть, чуть-чуть. Говорят, в войне и любви все средства хороши. Боялся, что этот божок перехватит тебя первым, — Сибилл склонился к шее, тычась в неё то носом, то губами. — Фэй, я не смогу… сейчас… здесь… Ты так хорошо и вкусно пахнешь!

Альфэй не дослушала его стенания, горячечным шёпотом ласкавшие влажную от испарины кожу. Она рванулась из хватки, опрокидывая их на маты, и вновь оказалась сверху под страдальческий стон, плотнее притираясь к желанному, пышущему жаром телу.

Сибилл тормозил, не успевая за её поцелуями. Он продолжил сжимать её запястья, не давая высвободить руки.

Альфэй вцепилась и дёрнула форменную белую футболку зубами, разрывая ту сначала на две части, а потом в клочья, кажется, в процессе трансформируя челюсть во что-то дикое и смертоносное. Такая же участь постигла и штаны с нижним бельём. Теперь ей ничто не мешало любоваться идеальным телом готового к любви бога.

— Не так быстро, — попросил приподнявшийся на локти Сибилл, упал обратно на пол и приложился затылком о маты. — Мне нельзя терять контроль… Дай мне минутку. Подожди…

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Но Альфэй была совершенно не в настроении слушать. Желание набирало обороты, грозя свести с ума, если она немедленно не сделает так, как хочется. Невнятные стоны и просьбы лишь подстёгивали и подгоняли присвоить вздумавшего вдруг артачиться самца.

Она вылизала мощную грудь, оставляя на ней тёмные собственнические метки-засосы, распихав сильные ноги, удобно устроилась между ними, чтобы спуститься поцелуями к впадине пупка. И надолго зависла там. От каждого заныривания её языка вглубь Сибилл вздрагивал, поджимал живот, подтягивал ноги, сгибая те в коленях, и издавал страдальческие жаждущие стоны.