Гагарин: дорога на Марс (СИ) - Матвиенко Анатолий Евгеньевич - Страница 52

— Ты что! — она попыталась привстать, но завязки на руках не позволили. — Билл — сам!

— Это он тебе сказал? И ты поверила? Дурочка наивная.

Как только параболическая антенна точно поймала Землю, Ксения отправила короткое сообщение, а потом в эфир понеслась запись последних часов жизни Билла — с его признанием в убийстве Харитонова, якобы по неосторожности, и с угрозами убить Ксению с Урсулой. Затем собственное заявление Гагариной об усмирении бунта на корабле методом казни зачинщика.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Считаю, что у экспедиции «Аэлита» есть два варианта продолжения. Я переправляю мисс Джонс в возвращаемый корабль, перехожу в него сама, отстыкую «карусель» и спускаемый марсианский аппарат, после облёта Марса стартую к Земле. Второй вариант более рискованный. Оставив мисс Джонс в бесчувственном состоянии на орбите, одна опускаюсь на Марс, собираю образцы грунта, взлетаю на МОК и перехожу на «Аэлиту», — вздохнула и вколотила: — Жду приказа до прохождения контрольных точек или буду вынуждена принять решения сама.

Пока с Земли шли только короткие импульсы вроде «пип-пип» с первого спутника в пятьдесят седьмом, позволяющие точно ориентировать направленную антенну. На получение ответа требуется не менее часа — на прохождение сигнала в обе стороны, летящего с черепашьей световой скоростью, и совещание в ЦУПе, вызванное выходом на связь «Аэлиты» на сутки ранее намеченного, а также шокирующей новостью об американских повстанцах.

Не теряя времени, Ксения дала команду установить связь с двумя советскими беспилотными кораблями. Один должен был прибыть полмесяца назад и запустить сбор образцов роботами. Второй нёс ракету МОК для подъёма с Марса.

И хоть на их борту не было ни единого живого существа, ответы пришли, словно рукой помахал добрый знакомый: всё в порядке! Автоматические станции уже собирали пробы грунта, ракета, призванная вернуть землян на орбиту, приближалась к плотным (по марсианским меркам) слоям атмосферы для торможения и выхода на посадочную траекторию.

Решимость осуществить вариант с посадкой окрепла.

Через три часа пришло сообщение с Земли. Сначала, вот уж что сложно было ожидать, прозвучал проникновенный спич президента США Уолтера Мондейла, увещевавшего соотечественницу не делать глупостей и во всём слушаться русскую партнёршу, а потом возвращаться домой, обещал понимание и гуманное отношение при разбирательстве инцидента. Затем минут десять рыдала в микрофон миссис Мондейл, она нашла какие-то слова, упавшие точно в американскую душу, Ксения не услышала ничего особенного, но Урсула так залилась слезами, что казалось, будто её снова кто-то ударил в глаза вытянутыми пальцами.

Третьим говорил отец, наплевав на все кодовые слова и позывные, как это только что сделала американская чета, только был крайне немногословен.

— Дочка! От тебя одной зависит, чем закончится эта экспедиция. Ты спасла корабль и оставшийся экипаж. Я уверен, ты и далее примешь правильное решение, поддержу любое. Люблю тебя и очень жду на Земле. Не рискуй понапрасну.

«Не рискуй понапрасну» не означает — не рискуй вообще. Намёк понятен. По программе экспедиции Ксения остаётся на корабле, кружащем вокруг Марса по эллиптической орбите и вручную контролирует операции по стыковке со стороны «Аэлиты», хоть активным в сближении является МОК с двумя человеками на борту — космонавтом и астронавтом.

Но они мертвы. Планы полетели к чёрту.

Если зарёванная Урсула и правда послушается мистера и миски Мондейл, с точки зрения контроля за техникой разумнее всего её распеленать и оставить в сознанке — дежурить за пультами управления. Но что ей мешает сотворить пакость, сорвать стыковку, буркнуть очередное I’m so sorry и убедить ЦУП с Хьюстоном вернуть её на Землю одну? Кто же будет судить единственную выжившую «героиню» миссии на Марс?

Вариант — оставить её обколотым овощем или просто связанной — тоже заслуживает внимания. Но есть одна тонкость. Угадать одну инъекцию, чтоб гарантированно продержала в отрубе дней десять, и не убить, сложно. Оставить с примотанными руками-ногами, обеспечив питьём и питанием из тубы с бульоном… Если что-то не так, тоже запросто погибнет, и две американских смерти от рук советской космонавтки, тем более Урсула больше не несла прямой угрозы жизни Ксении, выпадают из нормального развития ситуации.

А вот если она сама потопчется ножками по красным пескам, то будет на виду. Стимул вернуться национальной героиней, а не изгоем, тоже кое-чего значит.

Контроль за системами оставленного на орбите комплекса возможен и по радио, с борта МОК. Хуже, но за неимением лучшего — сгодится. Зря, что ли, обе дамы тренировали на Земле выполнение «мужских» задач, страхуясь, чтоб в случае нештатной ситуации одна из них подменила Уильяма или Павла? А выходит — надо обоих.

Взвесив все «за» и «против», Ксения разрезала завязки на руках и ногах Урсулы, подхватила обрывки, норовившие улететь в невесомости.

— Готовься, гадина, и благодари своего бога за моё милосердие. Спускаемся на Марс вдвоём.

Глава 21

Эпилог

Связь с Землёй устойчиво работала на всём пути назад. После возвращения с Марса на орбиту экипаж избавился от ненужных ступеней и произвёл перестыковку, в результате которой сопла гидразинового двигателя оказались в задней части конструкции. Ирония судьбы, первая ступень межконтинентальной баллистической ракеты, предназначенной нести термоядерную боеголовку на Нью-Йорк или Вашингтон, спасала жизнь американской гражданке, увозя ей подальше от негостеприимного и смертельно опасного Марса.

Ракета-бустер отработала положенные минуты и отделилась, в ход снова пошёл ионный двигатель, выбрасывая остаток активного вещества, рассчитанного только на дорогу домой. Ускорение от его действия чувствовалось сильнее, он толкал в разы меньший груз, чем к Марсу. Двум женщинам остались запасы, рассчитанные на четверых.

Полтора месяца они слышали увещевания — как вести себя перед телекамерами, что говорить репортёрам, о чём умолчать даже в разговорах с самыми близкими. Перед ноябрьскими выборами восемьдесят восьмого года президент-демократ Мондейл даже в страшном сне не мог вообразить масштаб катастрофы, если избиратели узнают о кошмарном ЧП в ходе советско-американского проекта, на который команда Мондейла возлагала особые надежды. Собственно, это был один из ключевых козырей для агитации.

Ксения Гагарина, сама предложившая американской астронавтке уместиться вдвоём на ступеньке лестницы спускаемого марсианского аппарата и, взявшись за руки, одновременно спрыгнуть на песок, чтоб их ступни одновременно коснулись поверхности, стала самым популярным неамериканцем в США за последние десятилетия. Наверно, затмила славу сразу всех четырёх «Битлз», вместе взятых.

Трагическая гибель двух мужчин преподносилась как результат технической неисправности, советская сторона продавила уточнение — из-за нарушения правил эксплуатации американским гражданином, поскольку иначе падала тень на репутацию продукции предприятий Госкосмоса СССР.

Ксения обещала выполнить все эти вводные, понимая, что за уступками с советской стороны кроются унизительные для американцев жертвы, возможно — с финансовыми потерями. Как минимум, отец распорядился забрать аппарат «Авиценна», заверив, что производственная документация и программное обеспечение отданы Хьюстоном в безраздельное пользование с правом копирования и массового применения. Павла ничем не вернёшь и никем не заменишь. «Авиценна» хоть кому-то спасёт жизнь.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364031, containerId: 'containerId364031' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

И медицинский прибор — наверняка не единственный предмет торга. Как минимум, списался многомиллиардный долг за ленд-лиз в годы Второй мировой, и ещё, и ещё, а также… И Гагарин-старший, и Шкабардня — не те люди, что разменяются на мелочи.

За долгие недели обитания в двух небольших по вместительности отсеках две женщины много раз обсуждали, что их ждёт. Урсула отчаянно трусила, что её из ранга национальной героини однажды опустят до роли пособницы убийцы. Уж она-то больше чем кто-либо имела заинтересованность держать рот на замке.