Секреты прошлого (СИ) - Солейн Анна - Страница 27

— Мы опаздываем, ваше величество. Ари, — стараясь сохранять спокойствие, сказала я. — Сегодня день помолвки. Все уже собрались в церемониальном зале.

Я шагнула к двери, но король схватил меня за локоть, удерживая. Хотя схватил, пожалуй, не совсем верное слово: прикосновение было бережным, едва ощутимым.

— Есть еще кое-что, о чем я хотел бы поговорить с тобой, Кэтэлина. До того, как мы выйдем за двери и свяжем наши жизни помолвкой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Ох, почему я уверена, что это не сулит мне ничего хорошего?

— Да, ваше величество? В смысле — Ари?

— Спасибо, — серьезно кивнул король и замолчал. — Ты отлично знаешь причины, почему я решил взять тебя в жены. И причины, по которым я хочу сделать ребенка в твоем чреве своим ты знаешь тоже. Но Кэтэлина… Мы станем мужем и женой. Перед лицом Огненного.

— Та — а-ак, — опасливо протянула я, отчаянно желая сбежать подальше. Вот теперь от этого разговора точно ничего хорошего можно не ждать!

Король смотрел в пол, как будто пытался подобрать слова, а затем отчеканил:

— Я не животное, чтобы брать женщин без их согласия, — выдал он, и я закашлялась от неожиданности. — Обычно девушки, которые становятся вирами, сами хотят этого: ты, должно быть, уже поняла, что это открывает для них многие двери, а также приносит вознаграждение: у драконов принято щедро одаривать тех, кто вынашивает для них потомство. Но ты явно не из тех, кто готов продавать себя за деньги в каком бы то ни было смысле. Я не знаю, каким образом ты стала вирой Сорина. Но…

— Что — но? — поторопила я, потому что нехорошие предчувствия внутри все множились и множились. Хотелось уже узнать, что там король имеет в виду. Сорвать, так сказать, пластырь с этой раны.

— Но я рассчитываю, что мы станем мужем и женой во всех смыслах, — отрезал король. — И что ребенок, которого ты носишь сейчас, не будет у нас единственным. И я не потерплю отказа, — легкомысленно улыбнулся он, целомудренно касаясь губами моей щеки.

Очаровательно, ваше величество. Вы не животное, но отказа не потерпите. О последнем могли бы даже не упоминать, учитывая что вы — король, и ослушаться вас, судя по всему, можно только один раз. Примерно как в анекдоте про медведя, которого можно погладить дважды: правой рукой, а потом левой рукой.

Ничего. Я со всем разберусь. Пока не знаю, как. Но разберусь обязательно. Кто, в конце концов, доказал, что мой подзащитный, нарушивший половину пунктов договора поставки, не виноват? Вот то-то же.

— Ари, у нас еще будет время поговорить, — очаровательно (ну, как могла) улыбнулась я, решив, что время играет мне на пользу. Буду тянуть резину, сколько могу, а за это время придумаю, как выкрутиться.

Пока самый лучший вариант, который приходит мне в голову — сбежать от обоих драконов и жить в свое удовольствие. Ожерелье вон продам, оно же теперь мое, верно? Судьбу матери одиночки зря считают несчастной. Это, как оказывается, экономит огромное количество нервов.

— Мы опоздаем, если не выйдем прямо сейчас, — сглотнула я.

— Венценосные особы никогда не опаздывают, Кэтэлина, — хмыкнул король, предлагая мне локоть. — Тебе уже стоит начать запоминать правила, по которым ты будешь жить.

— Есть еще какие-то? — улыбнулась я, когда мы бок о бок подошли к двери.

Слава богу, неудобная тема отношений мужа и жены себя исчерпала.

— Да. — Король шагнул вперед, и по его стуку дверные створки распахнулись. Выражение его лица, всего секунду назад мягкое, сейчас снова стало угрожающим, как будто он надел маску. — Воля короля незыблема, как воля Огненного. Их можно даже не разделять.

Пока я переваривала это заявление, которое хоронило под собой любые намеки на демократию, мы успели выйти в коридор. Обычно он был пуст, но сейчас по обеим сторонам его на расстоянии десятка шагов друг от друга стояли стражники короля в красных парадных камзолах и с мечами наизготовку — настоящий почетный караул.

Однажды я спросила у Сорина, зачем драконам, которые владеют магией огня, мечи. Он тогда сказал, что многие проблемы намного проще решить оружием, но сейчас я поняла, что практичный Сорин упустил из виду один немаловажный факт: холодное оружие пугает и сразу показывает, кто здесь главный. Тот, у кого этого самого оружия больше.

Я вглядывалась в лица каждого стражника, но все они были мне незнакомы. Наконец, у самых дверей церемониального зала, я увидела его — Сорина. Перс стоял рядом, одет он был в такой же красный камзол, как и остальные стражники. На Сорине красовалась куртка из темно-красной кожи с металлическими вставками на груди и такими же металлическими наплечниками. Я думала, он снова решил продемонстрировать то, что ему плевать на указы короля, но, подойдя поближе, рассмотрела выгравированные на металлических частях куртки гербы династии Синай — коронованные сердца. Лицо Перса было достаточно спокойным — обычно, когда Сорин делал что-то глупое, в глазах Перса бегущей строкой читалось: “Помилуй Огненный, ну почему опять?!”

Значит, Сорин решил играть по правилам, а его куртка — парадная форма начальника стражи.

Почему я так много об этом думаю? Может, потому что Сорин просто невероятно красивый в этой одежде? В смысле, он всегда красивый. В любой одежде. А без одежды — просто мечта. Но оказывается, темно-красный идет ему настолько, что у меня сразу же слабеют колени. Он выразительнее подчеркивает оттенок кожи, темные глаза и поджарую, но в то же время тяжелую и основательную фигуру. А ноги кажутся просто бесконечно длинными.

Соберись, Катя! Сегодня вообще-то самый важный день в твоей жизни!

Интересно, почему Сорин больше не носит рубин на рукояти меча? Не хочет привлекать внимания короля? Или есть другие причины?

Да соберись же, Катя!

— Герцог де Драго, — остановился король рядом с Сорином. Впереди, в открытых дверях зала, я видела ровные ряды придворных по обеим сторонам от красной ковровой дорожки, которая вела к алтарю. В горле пересохло.

— Ваше величество, — ошарашил меня Сорин подобающим случаю ответом.

Лицо Перса тоже казалось удивленным, а потом по его губам я прочитала: “Помилуй Огненный”.

— Надеюсь, сегодня от тебя можно не ждать сюрпризов? — голос короля звучал легкомысленно, но это была та легкомысленность, от которой по спине побежали мурашки.

Угрожающая такая легкомысленность, как игра в русскую рулетку.

Сорин молчал, на его скулах играли желваки. Рука легла на рукоять меча.

Глава 33

Мне кажется, если бы в этот момент мимо нас по коридору пролетела муха, ее звон был бы похож на грохот сходящей с гор лавины. Но муха появиться не соизволила, так что король и Сорин буравили друг друга взглядами в полной тишине. С лица Перса медленно сходили все краски, костяшки пальцев сжимали рукоять меча, и в какой-то момент я ему даже посочувствовала: если твои начальники выясняют, кто из них главнее, лучше всего сидеть тихо и не отсвечивать. Увы, у Перса такой возможности не было.

“Ты не можешь прямо сейчас воевать с королем, а это будет неизбежно, если ты увезешь Кэтэлину в Бьертан”, — это сказала Сорину де Авен, а Перс предсказал, что прольется много крови, и к ней, возможно, примешается кровь моя и моего ребенка.

Я не то чтобы хорошо разбиралась в обычаях и порядках этого мира, но склонна была принять их сторону. В конце концов, король на троне уже около сотни лет. Такие перевороты бескровно не совершаются, что бы там ни планировал Сорин.

Ну и как мне со всем этим быть? Огненный бы все здесь побрал! Ощущение, что я не к алтарю иду, а в клетку со львами.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364029, containerId: 'containerId364029' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Мне уже казалось, что сейчас Сорин ответит что-то, после чего мне придется спешно ретироваться с поля боя. Он едва заметно наклонил голову (больше всего это было похоже на короткий приступ нервного тика).

— Я служу короне, — ответил Сорин.

Перс, переведя на него взгляд, совершенно неприлично открыл рот. Выражение лица короля на секунду стало таким же, но он быстро взял себя в руки и повернулся вперед, чтобы войти в церемониальный зал. Слова Сорина, сказанные тихим невыразительным голосом, заставили его замереть.