Секреты прошлого (СИ) - Солейн Анна - Страница 22

Король потянулся, чтобы снять рубашку через голову, медальон зацепился за воротник и соскользнул с шеи. Тяжело упал на пол, и король молниеносно наклонился, чтобы его поднять. Когда он выпрямлялся, я, по-прежнему не отрывающая взгляд от зеркала, остолбенела.

На груди короля был шрам.

Ярко-красный росчерк, как будто оставленный ножом, под левой ключицей.

“На груди каждого дракона, который посмел лишить жизни своего сородича, остается шрам”.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Но принцесса Игрид жива! Я сама ее видела, я с ней разговаривала!

Выходит, король убил кого-то другого? Кого?

“Гнилой род”, “на все был готов, чтобы выбиться в люди” — так, кажется, сказал Сорин.

Но кто? Кто стал его жертвой? И почему…

Затаив дыхание, я следила за тем, как король надевает медальон, и шрам на его груди исчезает.

Я моргнула. Обман зрения?

— Можешь оборачиваться, Кэтэлина, — сказал он, расстилая рубашку на полу у горящего камина.

Навесив на лицо улыбку, я обернулась, и мой взгляд тут же скользнул ниже, на грудь короля — ни следа шрама. Гладкая светлая кожа.

— Я подумал, — медленно проговорил король, — ты можешь звать меня Ари, учитывая, что мы одни. И что ты пялишься на мою грудь.

— Я не пялюсь!

Я тут же подняла на него взгляд, но он снова упрямо соскользнул на кожу под его левой ключицей.

Ничего.

Выходит, дело в медальоне? Поэтому Сорин, когда распорол камзол короля, не увидел ничего, ни следа шрама.

Но кого король убил, если Игрид жива?

“На все был готов, чтобы выбиться в люди”… Почему мне кажется, что я что-то упускаю?!

Думай, Катя, думай! Еще в рассказах Сорина тебе что-то казалось странным, не давало покоя, как щекотка внутри мозга. Но что? Как я могла забыть? Черт бы все побрал, мне нужно сосредоточиться! Мне нужен кофе, шоколад и Вириан, у которого есть мозги и который точно на моей стороне! Почему Сорин не привез его сюда?

— Кэтэлина? — позвал король, и я поняла, что пялюсь на него слишком долго.

Когда-то, когда я еще училась в университете, преподаватель по теории права рекомендовал нам книгу про манипуляцию сознанием. Я отлично запомнила оттуда одну метафору: если собака с мутными глазами и пеной изо рта бежит навстречу, важно посторониться; в том, что с собакой не так и чем она больна, можно разобраться позже, а вот посторониться важно в первую очередь.

В моей ситуации разобраться в том, кого убил король, можно и потом. А вот перестать подозрительно на него пялиться нужно уже сейчас!

— Все в порядке, Ари! — лучезарно улыбнулась я. — Если вы беспокоитесь о ребенке, то в этом нет нужды, все в порядке.

— Причем здесь это, Кэтэлина? — нахмурился король. — И что у тебя с лицом?

Черт! И как я могла забыть, что соблазнительная улыбка — это не моя сильная сторона?

— Сил у меня хоть отбавляй, — отрезала я, решив не изображать радушие — в конце концов, подозрения короля от этого могут только возрасти. — Прошу вас покинуть мои покои. Увидимся на церемонии помолвки.

— Раз сил у тебя хоть отбавляй… — ухмыльнулся он уголком губ и шагнул ко мне.

— Я не это имела в виду, — отшатнулась я и уперлась спиной в стену. — Как вира, я отлично справляюсь с вынашиванием, тем более, срок едва перевалил за середину. В соитии нет нужды.

— В соитии? — нахмурился король. — Ты предпочитаешь называть это так?

— Я имею в виду, мне не нужны драконьи силы, чтобы вынашивать ребенка.

— Драконьи силы? — лицо короля стало удивленным.

— Вы не знаете? — ляпнула я.

— О чем?

Я уже открыла рот, пытаясь придумать, как красиво выйти из ситуации, когда дверь моих покоев хлопнула и внутрь ворвался Сорин с мечом наперевес.

— Отойди от нее!

Глава 27

Несколько секунд я могла только хлопать глазами, рассматривая воинственного Сорина. Вот он серьезно? Господи, у всех драконы как драконы, а меня один — Сорин, а второй вообще — король. Если у меня появится ранняя седина, я буду знать, кого в этом винить. Вот этих двоих!

Нет, конечно, картина, которая предстала перед глазами Сорина, была весьма красноречивой. Я в ночной рубашке, король вообше без рубашки, стоим возле стены друг напротив друг друга и… со стороны двери явно все должно было выглядеть как поцелуй.

Почему я ощущаю злорадство?

— Сорин, можно узнать, что ты делаешь в моих покоях? — спросила я, пока эти двое не сцепились.

— Что? Кошка! Что он здесь делает!

— Я ее жених, — прошипел король, с которого, видимо, вместе со свитой и с короной слетела вся спесь.

— Пока еще нет. Я начальник стражи, и я не потерплю опасности, которой подвергается Кэтэлина.

— Какой опасности? — возмутился король. — Здесь только я.

— Вот именно! — Сорин замолчал, потому что взгляд его упал на грудь короля, на которой сейчас, благодаря медальону, не было ни следа шрама.

Открывать тайну короля здесь и сейчас я не собиралась. Не то чтобы я не доверяла Сорину или считала, что покрывать убийцу — это хорошая политика. Скорее свою роль сыграло то, что я привыкла бережно и осторожно обращаться с информацией. В конце концов, это достаточно ценная валюта, иногда намного более ценная, чем доллары, евро или преславутая крипта.

— Так, знаете что, — начала я, воспользовавшись паузой, во время которой оба дракона сверлили друг друга ненавидящими взглядами, — уходите отсюда оба!

— Что? — вопрос был задан двумя голосами.

— Что слышали! — разозлилась я. — Это моя спальня, а не проходной двор!

— Но Кэтэлина…

— Кош-ш-шка, да чтоб тебя!..

— Оба! Я весь день на ногах и хочу выспаться! — разозлилась я, потому что это было правдой. — Хотите драться — делайте это в коридоре. Заговоры устраивать — там же! Ну! — воскликнула я, потому что никто даже с места не сдвинулся. — Ребенку нужен покой, в конце концов! Вам любая повитуха об этом скажет!

Последние слова все-таки возымели свое действие, и драконы неохотно, но вымелись наконец за дверь. И куда Перс смоторит, мне интересно? Он же должен следить за моей безопасностью. Хотя вряд ли он стал бы перечить Сорину и тем более королю.

Преодолев искушение подпереть дверь стулом, я легла в кровать и уставилась в потолок. Камин, который я не стала гасить, уютно потрескивал, сна не было ни в одном глазу. Я во дворце всего несколько дней, и за это время произошло столько событий, что у меня голова шла кругом. Как мне быть дальше? Как сделать так, чтобы мой малыш родился в счастливом и благополучном месте, где ему бы ничто не угрожало? В какие интриги втравила меня Игрид?.. И почему она отсиживается в моем мире, когда здесь ее считают мертвой? Зачем отправила меня сюда?

Я положила ладонь на округлившийся живот. В этом мире не было таких понятий, как акушерский и эмбриональный срок, но Аллегра сказала, что беременность длится около полугода. Позади уже больше трех месяцев, почти четыре — рожать совсем скоро. А у меня нет своего дома и нет возможности хотя бы немного контролировать ситуацию, в которой я нахожусь, а значит — нет возможности обеспечить моему ребенку безопасность.

И я никак не могу перестать думать о Сорине… На губах появилась глупая улыбка, когда я вспомнила, как он ворвался в мою спальню. К сожалению, женщине в моем возрасте и в моем положении непозволительно быть глупой.

От бесконечных тревог сон пропал окончательно, и я решила пройтись. Протянула руку к потолку, как учила меня служанка, и дождалась, пока один из огоньков приземлится на ладонь. Стоило мне выйти из комнаты, я уже знала, куда направлюсь.

В портретном зале было темно, только лунный свет падал из окна. Я подошла к портрету принцессы Игрид, вгляделась в нарисованные карие глаза.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364029, containerId: 'containerId364029' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

— Ну и что? — спросила я. — Может, расскажешь мне, какого черта?

Игрид молчала, смотрела на меня спокойно и мудро. Ну конечно! Заварила кашу и сидит тут вся такая возвышенная, смотрит с портрета. Ух, попадись ты мне!

— Если я еще раз тебя увижу, — угрожающе начала я. — Я тебе все космы повыдергиваю, так и знай.