Отойти от пропасти (СИ) - Романов Герман Иванович - Страница 32

— Так что шансы на победу сейчас намного возросли. Пошел снежный заряд, теперь для противника осталось только два варианта — или прекращать бой, видя двух «подранков», либо попробовать их добить. Оп-на! Искушение для Хейхатиро Того оказалось великим — теперь будем сражаться на короткой дистанции. Что выгодно нам — через час подойдут броненосные крейсера Дабича. И никуда «гарибальдийцы» не уйдут с повреждениями, если только опять не направятся в Вей-Хай-Вей.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

На последнем слове Матусевич словно споткнулся, нахмурился — английская база для японцев уже стала как бы «своей», и ничего против не сделаешь. Из Петербурга пришло «высочайшее» указание набегов туда не проводить, блюсти пока «видимый нейтралитет» Англии. И тут царь прав — не та ситуация, чтобы провоцировать конфликт, но в то же время быть готовым к его началу. Двойственное положение, но из столицы виднее, ситуация оттуда выглядит иначе чем с флагманского мостика «Цесаревича».

— «Ниссин» и «Касуга» повернули на сближение!

Матусевич обрадовался — этого он и ждал, тщательно инструктируя перед сражением командиров «Нахимова» и «Севастополя», которые сейчас и разыграли «действо», хотя броненосный фрегат на самом деле получил серьезные повреждения. Вот только с русским броненосцем «гарибальдийцы» быстро не справятся, а двенадцатидюймовые снаряды понаделают дыр в их тонкой броне. А вот задействовать даже дестройеры противнику в этом сражении вряд ли удастся — при таком волнении большие миноносцы просто в атаку не выйдут, зароются форштевнями в волнах. Погода такая, что серьезных повреждений японским кораблям получать нельзя, путь до Вей-Хай-Вея намного дальше, чем до берегов Квантуна.

— Главное выбить «Фудзи», Щенсновичу «Адзуму» — такой обмен очень выгоден. Того деваться некуда — отходить нельзя, нам нужно нанести сокрушительное поражение. Так что рискует самурай, сильно рискует, такое ощущение, что все поставил на карту, и поднимает ставки Так что исход войны решится именно сегодня, здесь, на море, а на суше затянется на пару недель дольше. И здесь, и там, у нас численный перевес, который нужно только реализовать, пусть даже с потерями — равный «обмен» выгоден…

«Цесаревич» содрогнулся от очередного попадания, но успев сделать залп главным калибром. Темп стрельбы нисколько не падал — на дистанции в тридцать кабельтовых огонь нужно вести безостановочно. Повторялся ход первого боя в Желтом море, только на гораздо худших условиях для японцев. И сейчас стоя в рубке под защитой толстой брони Матусевич отчетливо понимал, что из всех возможных вариантов, по которым мог пойти ход войны, для России выпадали самые худшие сценарии.

Страна, более экономически развитая, чем Япония, с вооруженными силами значительно большими, и по численности, и по количеству боевых кораблей, ухитрилась проиграть гораздо слабейшему противнику, причем допуская такие ошибки, которым просто не найти разумного объяснения. А чужие мысли, что прорезались в голове, постоянно говорили о «договорняке» и «сливе», и, несмотря на странную значимость этих слов, он вполне понимал их суть. Действительно — взятые по отдельности все факты и события, которые произошли или должны были случиться, напрямую о том свидетельствовали, будто сама судьба играла в «поддавки».

— «Ретвизан» вышиб 'Адзуму! Напрочь вышиб!

От долгожданной новости, которая была встречена ликующими криками, Матусевич вздрогнул. Командующий флотом обрадовался — его план на сражение сработал. Против крейсера французской постройки, более «вытянутого», чем все «асамоиды», а потому имевшего меньшую площадь бронирования, выставили самый лучший русский броненосец с бортовым залпом из четырех 305 мм и шести 178 мм орудий, плюс по нему вел огонь главным калибром и «Ослябя», чередуя залпы. И как бы не был хорошо защищен вражеский броненосный крейсер, но когда по нему начали стрелять оба броненосца, а дистанция потихоньку уменьшилась, последовали пробития брони — верхнего пояса и оконечностей, а потом плит по ватерлинии. К тому же вывалившийся из строя вражеской колонны корабль уже не имел одной трубы из трех, и в бортовом залпе участвовало только пять орудий — заклинило кормовую башню от разрыва двадцатипудового снаряда, и снесло одну палубную установку — ее сковырнуло разрывом.

— А ведь Эдуард Николаевич неприятеля одолевает, «Токива» тоже порядком изуродована, наша «Победа» явно сильнее.

Матусевич присмотрелся — в мощную оптику были хорошо видны повреждения вражеского крейсера, а они были если и меньше, чем на «француженке», то ненамного. Хмыкнул — выходит, на пользу пошло перевооружение на германские пушки. Минутный залп из них в шестьдесят пудов — равен по весу главному калибру — четырем десятидюймовым стволам. «Токиву» просто забросали тяжелыми снарядами, а когда две трети пушек прикрыты только щитами, а не упрятаны в башни и казематы, то они будут выбиваться одна за другой — по крайней мере обе башни стреляли, но вспышек и всплесков от вражеских снарядов было шесть, а это говорило о том, что пара восьмидюймовых стволов на стреляющем борту выбита.

Вот только пока особой радости не было — флагманский «Император Николай I» едва держался под огнем «Ивате». Однако наличие полного броневого пояса сыграло свою роль — дифферента на нос нет, как и бортового крена, что говорило об отсутствии подводных пробоин. А вот «Ослябя» от «Якумо» серьезно досталось — высокобортный броненосец горел, концевая труба наполовину сбита, и небольшой крен присутствовал, корабль как бы «присел» на корму. Но так японский крейсер обстреливался только шестидюймовыми пушками, лишь время от времени получая полновесные залпы. Однако ситуация вскоре кардинально изменится, в лучшую сторону.

— Ничего страшного, сейчас «Ослябя» с «Ретвизаном» за «Якумо» примутся вдвоем, тот долго не выдержит. А за «француженкой» начнут «ухаживать» наши «рюриковичи», как только подойдут. С «добрым почином», как сказал бы сам Петр Великий!

Матусевич выдохнул с нескрываемым облегчением, вот только радость длилась совсем недолго — последовал «холодный дождь». С каменным выражением лица флаг-капитан Семенов доложил:

— С Нахимова передали, что через четверть часа пойдут на дно — вода поступает быстро, крейсер застопорил машины. Просят снять команду.

Великий князь только выругался — что-то подобного он ожидал. Небронированные оконечности получили массу пробоин, начались затопления, а погода ветреная — волны захлестывают проломы. То же самое произошло с китайским броненосцем — броня не пробита ни разу, а корабль затонул. Но кто двадцать лет тому назад из кораблестроителей подозревал, что скорострельные пушки могут натворить столько нехороших дел, а потому защиту рассчитывали от попаданий единичных тяжелых снарядов.

— «Алмазу» и «Боярину» снять команду. «Дмитрию Донскому» следовать на помощь «Севастополю» — вдвоем справятся — на «князе» все же полный броневой пояс, фугасы ему не страшны…

Эта яхта строилась специально для наместника ЕИВ на Дальнем Востоке, совершенно не имела брони и только мелкокалиберную артиллерию, но названа крейсером при околонулевой боевой ценности. По стоимости как быстроходный и очень полезный при эскадре «Новик», зато яхта имела роскошно обставленные апартаменты. Это к вопросу о «правильном распределении средств», японские малые крейсера обходились в полтора раза дешевле…

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364029, containerId: 'containerId364029' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Глава 30

— Коготок увяз — тогда всей птичке пропасть! Теперь главное не отпустить противника, добивать, обязательно добивать!

Матусевич прекрасно понимал, что почему вице-адмирал Хейхатиро Того так действует, и восхищался слаженностью действий японской эскадры. Вся четверка вражеских броненосцев совершила разворот, и устремилась к «Севастополю», намерений не скрывая — добить русский броненосец. Он же повел на выручку только два головных броненосца «Цесаревича» и «Императора Александра III». А вот отряд вице-адмирала Чухнина стал понемногу отставать — все же «Сисой Великий» и «Наварин» являлись тихоходными кораблями, и только волнение помогало им пока держаться в колонне. В это время оба «гарибальдийца» уже прекратили обстреливать тонущего «Адмирала Нахимова», и направились к эскадре Камимуры — стало ясно, что этот отряд получил возможность действовать самостоятельно, и стал вроде «палочки-выручалочки» при Объединенном Флоте. И вполне разумно — малые броненосцы были неким «переходным звеном» между 1-й и 2-й эскадрами.