Потерянный рыбак (ЛП) - Энн Джуэл Э. - Страница 58

— Делаю дверь в другую комнату.

— Зачем?

Он поцеловал меня в шею.

— Потому что это будет детская.

Я медленно повернулась, глаза сузились.

— Я беременный. — Сказал он.

— Прекрати. — Я хихикнула.

— Я думаю, что ребенок твой, но не буду врать… Мы с Шейном несколько раз напивались.

Он наклонился и поднял меня, перекинув через плечо и шлепнув по попе.

— Фишер!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Кровать. Сегодня мы не выберемся из этой кровати. Я взял выходной только для того, чтобы побыть с тобой голым.

Я рассмеялась, когда он повалил меня на кровать.

— Скажи мне. Что ты на самом деле делаешь в своем шкафу?

Он устроился между моих ног и снова стал целовать мою шею, одновременно задирая мою футболку (его футболку) вверх по моему торсу.

— Я собираюсь попросить медсестру Кэпшоу переехать ко мне, и я знаю, что у нее много одежды, так что я дам ей больше места, украв несколько футов из другого шкафа.

Я вывернулась из-под него и перебралась ближе к спинке кровати, отстраняясь от него.

— Ты собираешься попросить меня переехать к тебе?

Все еще лежа на животе, он приподнялся на локтях.

— Я собираюсь попросить тебя о многом, но это скоро будет в списке. Спойлер… ты скажешь «да».

Мои губы дернулись, и я попыталась скрыть свое веселье, а может, это было просто непостижимое счастье.

— Ого. Человек, который не мог вспомнить лучший в своей жизни минет, теперь предсказывает будущее?

— Абсолютно. — Он пополз ко мне.

— Фишер… — Я раздвинула согнутые ноги. Он заполнил пространство своими широкими плечами, и вместо того, чтобы сделать то, что я думала, он собирается сделать… то, что я предлагала ему… он уперся лбом в мой живот и скользнул руками по внешней стороне моих бедер.

— Можно я сделаю это сейчас?

— Что сделаешь? — спросила я мягким голосом, проводя пальцами по его взлохмаченным волосам.

— Могу ли я любить тебя вечно?

Я сглотнула эмоции, которые копились с тех пор, как я увидела шкаф.

— Да.

Эпилог

Фишер

Она сказала «да»… и никогда не переставала говорить «да».

Да, чтобы переехать ко мне.

Да поездкам на выходные в горы, чтобы покататься на лыжах.

Да на вечера кино или концерты Арни.

Да — помогать мне в мастерской.

Да вафлям на ужин и холодной пицце на завтрак.

Да долгим ваннам и быстрым совместным походам в душ.

Затем я составил ей кроссворд, который был поиском сокровищ.

— Скоро увидимся, если ты такая умная, как говоришь. — Я поцеловал ее в макушку и вручил ей кроссворд и карандаш.

— Куда ты идешь? — спросила она, когда я подошел к задней двери.

— Увидишь. — Я ушел.

Ей потребовалось чуть больше часа, чтобы решить головоломку и следовать подсказкам, которые привели ее ко мне.

— Правда? — Она закатила глаза, направляясь к моему столику в Макдоналдсе. — И все это ради Хэппи Мил? — Она посмотрела на упаковку, стоящую передо мной.

— Наверное, он уже холодный, раз ты так долго решала кроссворд. — Я отпил шоколадного молока.

— Обычный человек не знал бы и половины этих слов. Ты такой чудак. — Она достала свой гамбургер и яблоки. — Без картошки? — Она кивнула на мою пустую обертку от гамбургера.

Я потряс своей пустой коробкой.

— Я ждал тебя с двумя заказами.

Она еще раз закатила глаза, прежде чем откусить от своего сэндвича.

— Я собираюсь сделать для тебя кроссворд, который приведет тебя в продуктовый магазин. Список того, что нам нужно.

— Звучит забавно. — Я положил лицо на руки.

— Почему ты так странно себя ведешь?

Я пожал плечами.

— Правда?

— Да. — Она хихикнула, отложив гамбургер после трех укусов. Это был ее ритуал, осознавала она это или нет.

Три укуса ее сэндвича.

Половина яблочной дольки.

Один большой глоток сока.

А затем — поиск игрушки на дне упаковки.

Она достала игрушку и нахмурилась.

— Это старая игрушка. Откуда у них такая коллекция? — Она осмотрела сундук с сокровищами Спанч Боба и, открыв его, обнаружила кольцо с бриллиантом. Несколько раз моргнув, она посмотрела на меня.

Я кивнул небольшой группе детей, которые буквально пятнадцатью минутами ранее вызвались помочь мне. Они одновременно крикнули.

— Ты выйдешь замуж за рыбака?

Риз подпрыгнула и перевела взгляд на них. Большинство из них впали в приступы дурацкого хихиканья, прикрывая рты руками. А родители, собравшиеся за соседними столиками, смотрели на это с широкими ухмылками, возможно, даже несколько нервно. Я имею в виду… что, если она откажет?

Риз обернулась ко мне, и я в ожидании опустился на одно колено, потому что именно так и поступаешь, когда больше всего на свете хочешь, чтобы твоя девушка сказала да.

— Ты собираешься сказать «да»? — спросил я после того, как она моргнула тысячу раз.

Подняв одно плечо, она улыбнулась.

— Я думаю об этом.

— Думать — это слишком. — Я взял кольцо и надел его на ее палец, прежде чем поцеловать ее. — Скажи «да», — пробормотал я ей в губы.

Она поцеловала меня, кивнув, и когда поцелуй закончился… это было еще одно великолепное «да».

***

Пока я ждал, когда моя невеста пойдет к алтарю в церкви, которая могла бы заставить ее отца гордиться собой и порадовать родителей ее отца, я немного волновался по причинам, которые не имели ничего общего с потрясающей женщиной в белом.

Она никогда не спрашивала. Ни разу.

Я обещал миллион ответов после того Рождества, но Риз так и не спросила. Как будто Энджи больше не существовало в ее сознании.

Она никогда не спрашивала, был ли у меня секс с Энджи в Коста-Рике. Не было.

Она никогда не спрашивала о моих воспоминаниях об Энджи — о нашей помолвке, о том, что я чувствовал к ней, или почему сказал «да», когда она сделала мне предложение. И пока Энджи никому не рассказала, правда оставалась похороненной в прошлом.

Я сказал «да», потому что она была моей подругой. Я сказал «да», потому что моя семья обожала ее. Я сказал «да», потому что она только что потеряла мать. Я сказал «да», потому что нам было хорошо вместе. И я сказал «да», потому что уже отпустил ту единственную.

Но самая показательная часть моего возвращения памяти связана с утром того дня, когда я попал в аварию. Хотя сам несчастный случай все еще оставался черной дырой в моем сознании, и по веским причинам, вероятно, так будет всегда, я вспомнил жаркий спор, который у меня был с Энджи.

Раздражение.

Давление.

Сожаление.

Свадебные планы неслись со скоростью сто миль в час, и от этого было трудно дышать. То, что должно было стать счастливым периодом в моей жизни, ощущалось как надвигающаяся гибель. Поэтому после того, как она показала мне образец смокинга номер восемьсот пятьдесят и спросила мое мнение о десяти различных оттенках чертовски белого цвета для скатертей на приеме, я сломался. Я сказал несколько слов, о которых тут же пожалел. Когда слезы катились по ее щекам, она пробормотала: «Ты вообще хочешь жениться на мне?».

И я сказал свою правду, прошептав: «Нет».

Я не был помолвлен, когда грузовик сбил меня с мотоцикла. И Энджи рассказала все о нашем прошлом, что соответствовало ее версии, ее отчаянному желанию удержать меня. А учитывая короткий промежуток времени между разрывом помолвки и аварией, произошедшей днем, никто больше не знал правды.

Самое смешное? Я не злился. Люди совершают отчаянные поступки ради любви. Энджи не знала о моих отношениях с Риз. Она не думала, что ее небольшое упущение причиняет кому-то вред. Ее поступок, хотя и нечестный, тоже был вызван любовью. Она действительно любила меня. Она заботилась обо мне после несчастного случая, как я заботился о ней после смерти ее мамы. И, возможно, она думала, что я снова влюблюсь в нее. Мой несчастный случай стал перезагрузкой наших отношений.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364029, containerId: 'containerId364029' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Ну и что?

Это не помешало мне влюбиться в Риз во второй раз.