Потерянный рыбак (ЛП) - Энн Джуэл Э. - Страница 50

Место проведения свадьбы на пляже.

Снимки с церемонии.

Она и Фишер, держась за руки, позируют рядом с женихом и невестой.

— Мы идем на ужин. Пицца? Ты идешь? — Рори постучала в мою дверь. Я быстро поставила бутылку вина на пол, чтобы она ее не увидела, и чуть не упала с кровати на задницу. Затем я взяла книгу с тумбочки и зарылась в нее носом, как раз когда она открыла мою дверь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я… в порядке. — Я не могла сказать, что мои слова были невнятными, поэтому я зевнула, чтобы скрыть все, что могло бы вызвать у нее подозрения. Было невероятно трудно притворяться, что ты не пьян, когда ты пьян.

— Уверена, что тебе не нужен перерыв? Или ты можешь захватить свою книгу.

— Уверена. — Еще один зевок. — Абсолютно уверена.

— Ты выглядишь измотанной. Возможно, тебе стоит лечь пораньше и поспать подольше на случай, если тебя вызовут на роды.

Боже мой…

Она была права. Я была на дежурстве и пьяна. Только Рори не знала, что я пьяна.

— Ладно, — сказала я.

Услышав, как закрывается задняя дверь гаража, я вывалилась из кровати и выпила сто галлонов воды, чтобы вымыть алкоголь… плюс-минус девяносто девять галлонов. Затем я провела следующий час на унитазе, выливая всю воду, поедая чипсы из пакета и следя за страницей Энджи в Instagram.

Убейте меня сейчас же.

Мне всегда казалось, что сказать Брендону «да», а потом лишиться с ним девственности, когда я знала, что не выйду за него замуж, было моим самым низким поступком.

Неправильно.

Моя саморазрушительная пьяная задница на унитазе, преследующая Фишера и Энджи в Коста-Рике, была моим новым минимумом. Мне следовало удалить приложение и пойти на ужин с Рори и Роуз. Когда мой мочевой пузырь дал мне передышку, я потащила свою жалкую сущность в спальню и удалила приложение Instagram. Потом я молилась, стоя на коленях и сложив руки, молилась, чтобы Бог заставил это прекратиться. Я предоставила Ему решать, что это значит. Я просто хотела, чтобы что-то… что угодно… все прекратилось.

Пока я ждала Его ответа, я взяла с книжной полки свою Библию и плюхнулась на кровать. Внезапно меня посетило вдохновение прочитать 1 Коринфянам о любви и брачном вдохновении.

Она не завидует. Ну… слишком поздно.

Она не хвалится. Не гордится. Очевидно, Энджи нужно было провести еще немного времени в Слове Божьем.

Любовь не должна была быть такой.

Грубой.

Самолюбивой.

Легко раздражающейся.

Не записывать обиды.

Никогда не радуется злу.

Требует своего.

Если бы я верила во все это, то единственный вывод, к которому я пришла бы, был бы… Я не могла любить Фишера.

Но, между прочим… Энджи тоже не могла, с ее мега хвастовством и гордыней.

Ты не должен судить.

Это было не все ограничение. Было несколько вещей, которыми должна была быть любовь.

Терпеливой.

Доброй.

Радоваться истине.

Надеющейся.

Стойкой в любых обстоятельствах.

Вот это да! Неужели я была неспособна любить Фишера так, как Бог задумал, чтобы люди любили друг друга?

Чувствуя легкую тошноту и душевный надлом, я положила Библию на тумбочку, натянула на себя одеяло и заснула.

Глава 31

Воскресное утро выдалось тяжелым. Голову словно сотрясало землетрясение магнитудой 6,0.

— Маффин? — спросила Рори.

Они с Роуз смотрели на меня из-за кухонного стола. Они были одеты в одинаковые белые халаты и широко ухмылялись.

Прищурившись от света, проникающего через все открытые окна, я покачала головой.

— Я поняла, что что-то случилось, когда спросила тебя об ужине вчера вечером. Но не смытый унитаз, пустой пакет из-под чипсов на полу в ванной и пустая бутылка из-под вина рядом с твоей кроватью сегодня утром подтвердили это. Не говоря уже о твоей Библии рядом с кроватью. Хочешь поговорить об этом? — Рори медленно отпила кофе.

Я налила себе кофе и наполнила высокий стакан водой, после чего приняла две таблетки от головы.

— Значит, ты знала, что я не в порядке, но все равно пошла на ужин? — Я зашаркала ногами к столу и плюхнулась на стул.

Рори пожала плечами.

— Как там говорится… что-то о том, что единственный способ преодолеть что-то — это пройти через это? Я заметила, что ты проходишь через это. И я не хотела останавливать твой прогресс.

С ворчанием я отпила кофе.

— Да. Я делаю потрясающие успехи. Вот что я теперь знаю. Энджи выкладывает все в Instagram. Фишер любил ее. Возможно, любит снова. А я понятия не имею, как любить. Я эксперт в антилюбви. Я должна переехать обратно в Мичиган. Закончить магистратуру. И забыть, что я когда-либо встречалась с Фишером Мэнном.

— Ой. — Роуз сморщила нос. — Вот тебе и ясность после бурной ночи.

Опираясь локтями на стол, я потерла уставшие глаза.

— Разве жизнь — это не просто каменистая дорога, состоящая из ошибок? Путешествие к просветлению или в рай, или еще куда-нибудь? Я имею в виду… что мы на самом деле узнаем, когда умрем? Чему мы на самом деле научились?

— В чем смысл? — сказала Рори.

— Именно. — Я натянуто улыбнулась ей. — И что не так с этим миром? Почему мы должны тратить столько времени на то, чтобы записывать свою жизнь и делиться ею с миром? Конечно, у меня не было мобильного телефона, пока я не стала почти совершеннолетней, и у меня есть аккаунты в социальных сетях, но почему то, что отнимает так много времени, заставляет нас чувствовать себя так ужасно большую часть времени? И почему мы это делаем? Почему мы добровольно подвергаем себя этому? Какая пустая трата жизни.

Рори усмехнулась.

— Я провела пять лет в тюрьме, так что я с тобой согласна. Но давай поговорим о реальной проблеме. Сколько времени ты вчера провела в Instagram Энджи?

Я вздохнула, повесив голову.

— Все. Все фотографии, которые она когда-либо выкладывала, и все подписи к ним впечатались в мой мозг. Это был самый суицидальный поступок в моей жизни. — Я сделала еще один глоток кофе. — Я не горжусь этим. И я удалила приложение. — Я достала телефон из кармана толстовки и сняла блокировку экрана. — Но сегодня утром я снова загрузила приложение. И я официально возненавидела Фишера Мэнна и его невесту Энджи. — Я показала им сообщение, сделанное вчера поздно вечером, когда я уже легла спать. Это была фотография, на которой он спит на животе, руки рядом с головой, простыни так низко на спине, что казалось маловероятным, если вообще возможным, что на нем вообще, что-то есть. Энджи написала под ней: «Весь мой мир».

Роуз и Рори медленно моргали, глядя на экран телефона, но сначала взгляд Роуз отвлекся от него. Она уже видела это. Им нечего было сказать. А у меня не осталось слез. Я сказала Фишеру, что буду с ним до тех пор, пока буду чувствовать, что я действительно с ним.

Ну, больше я с ним не была.

— Риз… — тихо сказала Рори, когда я откинулась на стуле и встала.

Я покачала головой.

— Все в порядке. Мне даже жаль ее. Она может чувствовать, что он любит ее, только если он ненавидит меня. И я думаю, что за эти выходные… он возненавидел меня.

***

Думаю, Эллиотт Трентон Дэвис решил объявить о своем скором появлении в воскресенье днем только для того, чтобы я могла не заниматься своей так называемой жизнью. Около четырех часов дня мне позвонила Холли и попросила «не торопиться», потому что знала, что у мамы Эллиотта схватки были с интервалом в несколько лет. Но она была начинающей мамой, и ей требовались советы, как быть терпеливой. А Холли прекрасно владела терпением. Даже зная, что новоиспеченная мама еще не скоро возьмет на руки своего малыша, Холли разделяла ее волнение и пообещала быть с ней на каждом шагу. Под этим подразумевалось, что Холли будет сидеть в углу комнаты, читая роман, пока мама и напуганный, но жаждущий родов папа, будут вместе преодолевать крошечные схватки. Пока мама улыбалась, Холли знала, что ребенок появится не скоро.

(function(w, d, c, s, t){ w[c] = w[c] || []; w[c].push(function(){ gnezdo.create({ tizerId: 364029, containerId: 'containerId364029' }); }); })(window, document, 'gnezdoAsyncCallbacks');

Поэтому не торопилась принимать душ, ужинать и собирать сумку с книгами, закусками и большим количеством воды.