Натиск (СИ) - Старый Денис - Страница 24

— После того, как с тобой обошлись в стане венгерского короля, ты все еще готов обниматься с сербами? — удивленно спрашивал Лазарь.

— Почему нет? Вы боретесь за свою независимость, и это мне понятно. Я вижу своим врагом венгерского короля Гезу. И он может выплатить мне конями и серебром за обиду, тогда я и буду с ним говорить, — сказал я, предельно дружественно улыбаясь. — Ты же читать не умеешь? Найди того, кто прочтет тебе вот это.

Я протянул Лазарю документ. Это было ни чем иным, как дозволением сербам жить по своему укладу, со своим королем, которого, правда, будет утверждать василевс. Сербы по этому договору не могут нападать на империю, должны признавать верховенство Константинопольского патриарха, ну и обязаны платить церкви десятину. Еще Византия обязуется поддерживать всеми силами Сербию, если она подвергнется нападению будь кого. С другой же стороны, сербы должны выставлять свои дружины в помощь Византии в ее деле отвоевания ранее потерянных земель.

— Что скажешь? — спросил я, когда Лазарю зачитали условия договора.

— Но это не полная независимость. Если мы не захотим выступать на стороне Византии? — выразил сомнение Лазарь, хотя было видно, что глаза его заблестели от предвкушения.

— Вот союзный договор с Русью, — я протянул переговорщику от сербов еще один договор.

По сути, это было два идентичных договора, с той лишь разницей, что Русь не будет платить десятину Константинопольскому патриарху, так как получает право создать свою патриархию, ну, и Византия не станет вмешиваться в дела на Севере Руси, а вот южное направление русской политики должно было согласовываться и Византия обязана выставлять своих воинов. Ну, а что касается того, кто должен признавать правителей? Русь в отношении Византии и наоборот.

По русско-византийской унии утверждались две династии, которые незыблемы и в случае прихода другого правителя, признания не будет, а должна объявляться война. Таким образом, я хотел утвердить на Руси Изяславовичей, а в Византии Комнинов. Это позволит и тем, и другим иметь больше и политического веса, и утвердиться на престолах, лишая возможности многих думать о государственных переворотах.

— Если мы не примем этого предложения? — спросил Лазарь с лукавым прищуром.

— Половецкая Орда Башкорта на подходе. Союзная нам Берлада выставила свои отряды, сюда же направляется великокняжеская дружина, ромеи перебросили пять тысяч воинов из пограничья с турками… Мало? Или ты думаешь, что выстоят венгры? — с нажимом говорил я.

— Не мало… Числом это будет и более нашего. И я знаю, как ты воюешь. Даже, убежав из плена, ты многих венгров убил. Убивал ты и моих соплеменников, эго, наверняка, тебе вспомнят. Так что… Разбей венгерского короля Гезу, и тогда у нас выхода не будет, как только заключить с Византией унию, предложенную тобой, — сказал Лазарь.

— Ты же не глупец! — усмехнулся я. — Ну, и зачем идти на уступки, можно вас покорить, вырезать ваших детей, сжечь дома? Лазарь, это самое лучшее предложение, на которое может рассчитывать твой народ. Войдите почти равными в Православный Союз.

— Свобода даётся сильным и решительным, — ответил я. — Покажите, что достойны её.

— Я опоздаю на битву, все сербы опоздают! Но ты должен выполнить своё обещание. После победы земля Рашки будет свободна, — сказал Лазарь, лихо запрыгнул в седло и ускакал.

— Пусть опоздает… Уже легче, но без драки с венграми все равно не обойтись. И видит Бог, я сделал для сербов все, что мог, — прошептал я, также усаживаясь на коня и направляясь в свой лагерь.

Лазарь зло усмехнулся, но ничего не сказал. Мы оба понимали, что эта сделка — временный союз. Но сейчас нам был нужен общий враг, а значит, мы будем стоять плечом к плечу. До поры.

Основу венгерского войска всё ещё составляла конница. Пусть она уже не была полностью той степной, при помощи которой венгры и добились существования своего государства, то войско устарело. Однако, назвать венгерскую армию слабой не поворачивался язык.

Впрочем, пришедшая мне на помощь Орда Башкорда численно немногим уступала всему тому венгерскому войску, которое привёл с собой король Геза II. Так что рассчитывать на победу я не просто мог, я был в ней почти уверен. Вопрос заключался в том, на чью сторону станут сербы. Их вооружённые отряды были, наверное, самыми плохо вооружёнными и неважно подготовленными из всех вероятных участников будущего сражения. Однако, именно они могли склонить чашу весов в ту или иную сторону.

Вопреки традициям перед сражением никаких переговоров не случилось, даже не было попыток что-то друг другу передать, пусть даже и угрозы. У меня были предположения, что Геза каким-то образом обиделся на меня. Как-то случилось, что я уже немало способствовал пролитию венгерской крови, когда бежал из плена. Вот из-за пленения и у меня на него точился зуб. Всё же пребывание в плену у короля, пусть это был и почётный плен, не может оставаться безнаказанным для венгерского короля, поправшего незыблемым правилам посольств.

Сербы пришли на битву. Они стали в стороне в трёх верстах от вероятного места сражения, и, можно сказать, «не отсвечивали». Это был вполне разумный политический ход. Я был почти уверен в том, что они и не будут участвовать ни в каких сражениях, ни на чьей стороне, при этом создадут напряжение и для меня, и для венгров.

Однако нельзя быть и «нашим и вашим». Это, кстати, посыл сербам из будущего. Всегда есть необходимость выбирать сторону, когда сильные дяди собираются бить друг другу морда-лица.

В общем, если сербы себя никак не проявят, то у меня, да и у византийского Регентского Совета возникнет немало вопросов, на кой-ляд тогда предоставлять почти независимое государство сербскому народу? Как я уже говорил, только сильные и решительные могут быть свободными! Тут нужно поставить ставку и сыграть, или проиграть, но знать, что сделал все, чтобы было лучше. Иначе, ты статист, который способен лишь подавать напитки игрокам.

И, да, я прекрасно понимаю, что сербское общество сейчас расколото. И далеко не все пошли за Лазарем, часть сербов осталась в войске венгерского короля Гезы II и принесла присягу лично его матери Елене Сербской. Но и тут история знает, к сожалению, очень много примеров, когда соплеменники режут друг друга с большим упоением.

Чего долго ходить? Если бы не мое вмешательство, то русичи так и уничтожали бы друг друга, пика усобиц достигнув к 1216 году. Тогда в междоусобной битве под Липицей участвовало по разным оценкам от тридцати до шестидесяти тысяч русичей и больше половины от всех были убиты. А через семь лет была битва на Калке…

Сражение начинали мы. Я рассчитывал сразу же захватить инициативу, чтобы диктовать правила боя и тем самым иметь возможность отработать тактические схемы. Однако, не было мощнейшего кавалерийского удара тяжёлой конницей, который мы могли бы продемонстрировать. Ангелы и византийские катафрактарии ждали своего часа.

Мне удалось тяжёлую конницу в русско-византийском войске довести до двух тысяч пятисот человек. Также в составе вверенных мне сил было две тысячи пехотинцев, отдельно было до трех тысяч варягов, ну, и Орда хана Башкорта.

С одной стороны, если бы не союзная половецкая Орда, то численно мы бы сильно уступали противнику. Но я помню наше отступление после моего бегства из плена. Тогда мы полутысячей смогли не просто прорваться через все заслоны сербов и венгров, но и значительно уменьшить численный состав вооруженных сил противника. А теперь в нашем арсенале ещё двадцать пять катапульт, которые сейчас спешно собираются и настраиваются, три пушки, пусть к ним всего-то по два выстрела. Ещё у меня в союзе отряд генуэзских стрелков численностью в три сотни весьма искусных арбалетчиков.

Нет, венграм не сдюжить нас.

Вместе с тем, и в нашем войске были проблемы, которые только перед началом сражения удалось решить. Прежде всего, нужно было четко определить подчиненность.

Так, чуть не довел до драки спор с ханом Башкортом. Этот деятель претендовал на лидерство. Хан считал, что именно он должен руководить всем войском, так как самый знатный из присутствующих. Пришлось в серьёзной, даже опасной, манере его одергивать.