Лавка сновидений Юнсыль - Херин Ли - Страница 16

По всему пространству небытия расплывались сновидения, словно чернила на тончайшей бумаге для рисования. Некоторые из них представляли собой фантазии, рожденные в воображении, другие — воспоминания о прошлом из реальной жизни. Все они оказались черно-белыми, как немые фильмы ушедшей эпохи, но тем не менее это были сны. Кассель коснулся самого большого из них, и сон вдруг пришел в действие: он начал прокручивать разные сценки, совсем как в кинотеатре. В черно-белом воспоминании были мама Юнсыль, сама девочка и… там был Кассель.

Неизвестно, сколько прошло времени, но наконец свет сделал все, что намеревался, и медленно погас. Пространство небытия теперь полнилось огромными и прекрасными черно-белыми картинами.

Из небытия, которое уничтожало все, к чему прикасалось, Кассель создал бытие.

Собрав последние силы, принц начертил магический круг, через который мог бы выйти из сна. Пыльца тоже изменилась — она не застывала и не исчезала. Во вновь созданном пространстве магический круг функционировал вполне нормально. Кассель вывалился из сна и тут же потерял сознание.

А открыл глаза от звука зовущего его голоса:

— Кассель! Кассель!

Услышав стук, он машинально повернул голову к двери и увидел, что она заперта. Юнсыль неистово колотила и крутила дверную ручку, пытаясь попасть в спальню. Кассель вскочил на ноги. В глазах вдруг потемнело, голова закружилась. Он чуть не упал, но успел ухватиться за стену.

— Как же долго я был без сознания…

В правом кармане мундира лежало что-то тяжелое. Принц нащупал там осколок разбитого Камня грез. Кусок вернулся в ту же форму, в какой был до того, как Кассель вошел в сон. Может быть, в следующий раз не придется наполнять его таким количеством силы, чтобы превратить в копье… Принц повернул ручку двери, а сам непроизвольно оглянулся на кровать, где спали родители Юнсыль.

И поймал взгляд дяди, который к тому моменту уже проснулся.

Глаза его были открыты, но что-то все равно ощущалось неправильным. Пока Кассель стоял в онемении из-за необъяснимого чувства ужаса, в комнату ворвалась Юнсыль. Ее лицо было мертвенно-бледным. Она подбежала к лежавшему с открытыми глазами отцу.

— Папа, ты в порядке? Ты ранен? Кассель, ты все исправил?

Юнсыль все еще была в замешательстве и не находила себе места, но в конце концов немного успокоилась, села на кровать и вытерла слезы. Отец, который до этого смотрел на Касселя, перевел взгляд на Юнсыль. Принц заговорил как можно спокойнее:

— Юнсыль, подойди сюда.

— Что? — ошарашенно спросила она, вытирая слезы.

Кассель протянул ей руку.

— Подойди.

— В смысле? Почему? В чем дело?

И в этот момент заговорил отец Юнсыль. Его голос был слишком четким для человека, который так долго спал.

— Дочка!

Юнсыль подскочила и схватила его руку, что безвольно лежала на кровати. Дрожа от волнения, прижалась к ладони губами. Касселя охватила тревога. Казалось, что-то не так. Принц не мог понять, что именно, но с дядей происходило нечто странное. Его дочь так сильно плакала прямо у него на глазах, а он даже не успокоил ее. Юнсыль была вне себя от счастья, поэтому не заметила ничего необычного. Она с радостью прошептала:

— Я думала, с тобой что-то случилось… Слава богу, все хорошо! Прости меня, прости… Папа, я люблю тебя.

— Я хочу есть.

— М-м?

— Я голоден.

Буквально потеряв дар речи, Юнсыль подняла голову и застыла в такой позе. Кассель подумал, что лицо его дяди напоминает восковую фигуру. Не живого человека, а именно искусно смоделированную куклу.

— Дочка, я хочу есть. Дочка, я хочу есть. Доченька, я хочу есть.

Отец Юнсыль повторял фразу «я хочу есть» каким-то механическим голосом, при этом выражение его лица оставалось неизменным. По спине Касселя заструился холодный пот. Юнсыль, казалось, не понимала, что происходит. Она попеременно глядела то на мать, которая все еще не открыла глаза, то на отца, что смотрел на нее без единой эмоции. Внезапно Юнсыль вскочила.

— Го-голоден? Прости. Я быстро что-нибудь придумаю. Подожди минутку!

Юнсыль выбежала из комнаты, не глядя на Касселя. На ее лице читалась растерянность. Затем послышался звук закрывающейся входной двери.

Кассель осторожно прикрыл дверь в комнату. Затем подошел к своему дяде, который уставился на принца стеклянными глазами.

— Дядя?

— Кассель.

— Вы в порядке?

— Я голоден.

Кассель стиснул зубы. Что-то было совсем не так. Принц медленно сел на край кровати, чтобы не испугать мужчину.

— Дядя, вы меня помните?

— Кассель.

— Что вы сейчас чувствуете?

— Ничего.

Кассель сразу понял, что произошло: в настоящем у дяди не было ни воспоминаний, ни стремлений. Обычно так живут именно те, кто потерял сон. Они становятся калеками, способными ощущать лишь голод и желание спать. Но есть еще одна вещь, которую теряют те, кто не видит снов.

Эмоции.

Кассель вспомнил воссозданный им сон своего дяди. В нем были и образы, и желания, но все они получились бесцветными.

У дяди Касселя остались все воспоминания и физические потребности, но он потерял эмоции. Как немое кино, которое не вызывает таких же ярких чувств, как кино со звуком.

— Дядя, вы любите Юнсыль?

Тот покачал головой. Как будто и вовсе не знал, что такое любовь. Кассель решил не продолжать беседу, а встал, обошел кровать и приблизился к тете, глаза которой были по-прежнему закрыты. Дядя же продолжал следить за каждым его движением.

Пока Кассель был без сознания, его силы в некоторой степени восстановились, и теперь он мог использовать самые простые навыки. Принц дотронулся указательным пальцем до лба тети и закрыл глаза. Он хотел заглянуть в ее сны. Дядя смотрел на все это с абсолютно пустым выражением лица.

Однако Касселю так и не удалось увидеть ее сон. Там не было ничего. Если в сознании дяди царило «небытие», оставшееся после того, как дракон съел сон, то в разуме тети даже такого пространства не было. Оно исчезло как сущность. Кассель беспомощно опустил руки.

— Тетя…

Что тут сказать? Ведь даже дядя, сон которого, как думал Кассель, удалось восстановить, лишился эмоций. Принц снова и снова анализировал каждое свое действие. Задавался вопросом, где же ошибся, что сделал не так. Но ответ был один и тот же.

Всё. С самого начала он все делал не так.

Юнсыль, которая ушла за едой, долго не возвращалась.

Она пришла только на рассвете. Ее глаза были опухшими от слез. Почти все это время Кассель стоял у входной двери и ждал Юнсыль, и, когда она наконец пришла, он пробормотал:

— Я же волнуюсь, когда ты вот так уходишь и…

Но не успел договорить, потому что Юнсыль кинулась ему на шею. Она вся дрожала. Кассель вздохнул и начал с нежностью гладить ее по волосам, пока она тихонько всхлипывала в его объятиях.

— Юнсыль.

— Что пошло не так?

— К счастью, его память не пострадала…

— Я спрашиваю: что случилось?

Кассель попытался объяснить ситуацию, медленно ведя Юнсыль к дивану.

Она уже немного пришла в себя и внимательно слушала. Кассель рассказал ей о разговоре с дядей, который состоялся, пока ее не было дома, и о том, что отец передал ей управление магазином.

— Поэтому ты вступаешь во владение его букинистической лавкой, и тебе решать, как ей управлять. Ты можешь оставить книжный магазин, а можешь открыть кафе или что-то в этом роде. Как думаешь?

— Прежде всего нужно заработать деньги… Нам же придется отправить маму в больницу, да?

— Думаю, да. Для нее опасно продолжать так лежать.

— Что ж, пожалуй, завтра я загляну в папин магазин. Вообще-то я никогда не была у него, поэтому даже не знаю, какие книги там продаются. Знаю только, что это всякие старые издания.

Юнсыль, которая только недавно окончила университет и готовилась устраиваться на работу, быстро приняла тот факт, что ей придется стать главой семьи.

— Кассель, ты не хочешь пойти со мной завтра и помочь мне навести порядок в магазине?