Темные искры (СИ) - Чук Ирина - Страница 8

Всякое благодушное настроение пропадает, и младший из перворожденных набычивается, ожидая ответного узнавания «милым братом».

Только Эр-Харт никогда не был милым.

Однако даже после официального знакомства с исхудавшим, изменившимся Сердцем стаи, тот Вогана не узнает. На имя не реагирует, протягивает руку, стараясь быть осторожным, пожимает, настороженно зыркает, держится по большей части в тени…

Воган бы решил, что это одно огромное видение, но запах отбивает подобную возможность на подлете.

Перед ним несомненно Эр-Харт, который ведет себя слишком мило, чтобы носить прежнее имя. Мидир наконец представляет гостя: Алан, ну надо же!

Время тягуче и неразличимо для бессмертных, но Воган не всегда был бессмертным, и он замечает, видит, следит за «Аланом» в оба глаза. Воган всегда был зорким, однако новый стражник, потом офицер, потом старший офицер дома Волка ничем не проявляет свою живодерскую натуру. Разве иногда растворяется посреди пустого коридора.

Воган следит, и наконец получает возможность пообщаться с «Аланом» по душам: старший офицер нарушает порядок в трапезной, неожиданно зверея, переворачивая накрытый стол и царапая горло лесовику, а оказавшийся поблизости Воган сводит все к обычному взысканию: пять ведер брюквы и работа поваренком на сутки.

Изловленный за руки «Алан» даже не сопротивляется.

Уведенный на кухню нарушитель порядка смотрится крайне раскаивающимся. Тихим сдавленным голосом попросил не сообщать советнику и королю.

— Да что тут сделаешь, не скажу я — скажут другие, — Воган нарочито простодушно басит, наблюдая за собеседником во все глаза.

Эр-Харт изрядно смущается и еще ниже опускает голову, Вогану даже кажется — плывет в очертаниях, несмотря на то, что стоит далеко от жаркого воздуха печей.

— Не тушуйся, — Воган толкает Эр-Харта в плечо со всеми предосторожностями, отчетливо помня, на что был способен «старший брат», и не желая лишаться руки. — Я-то про тебя все знаю…

Эр-Харт вскидывает голову с такой невероятной, необъяснимой надеждой, что Воган умолкает и срочно вспоминает новое имя старого волка.

— Алан? Что случилось?

— Прости. Показалось, будто ты про другое, — опять опускает темные глаза и хмурится сильнее. — Я ведь так и не нашел свой род… Что я должен делать?

— Для начала помоги мне с закуской, — Воган поводит плечами, выпрямляется и смотрит на Эр-Харта сверху вниз. То есть, конечно, на Алана. — Нужно кое-что порезать…

— Это я могу, — тот вздыхает пободрее, поднимает глаза, но тут же опускает опять. — Это мне нравится…

— Ничуть не сомневаюсь, — Воган сначала произносит, потом спохватывается. — Все волчьи офицеры любят резать!

Алан кивает и уходит к умывальнику тихим размытым шагом, а Воган думает, что если Эр-Харт забыл себя, ему лучше и не напоминать. Ши он был неприятным.

Насчет волчьих офицеров Воган, разумеется, не врал, но даже его поражает, до чего этот волк оказывается ловок с ножом. Сноровка не помнящего себя ши удивляет и не обещает ничего хорошего, буде Эр-Харт себя признает.

Нынешний Алан сидит за столом и весьма быстро кромсает все, что предложено. Выходит очень мелко.

Воган аккуратно отклоняет предложение помощи в потрошении пары рыбин, опасаясь, что извлечение внутренностей из свежих еще тел принесет Эр-Харту ненужную память.

Сам Эр-Харт даже не думает возмутиться пренебрежением к своим способностям. Стучит ножом по доске вхолостую, затем играется, вращая его в пальцах, легко подбрасывает и ловит, вызывая завистливые вздохи поваров. С большим вниманием следит, как Воган бросает овощи в котел, а рыбу отправляет на зажарку.

Масло на сковороде шкворчит как обычно, однако впервые Воган ощущает неудовольствие этим фактом.

Внимательный взгляд Эр-Харта лишил привычные действия их законного обаяния!

Неудовольствие самого повара закономерно выливается в пережаренную рыбу, которой покаянно хрустит Эр-Харт, воспринявший более ранний и слегка подгорелый ужин частью своей повинности.

К счастью, на кухне было полно и других дел: принести воды, почистить котлы, приготовить приборы, последить за частями разных блюд, помочь, подержать, вылить или налить, снова набрать воды, следить за соусом в оба глаза, ловить убежавший соус…

Эр-Харт не ропщет, с искренним смирением воспринимая равно успехи или неудачи. Конечно, лучше всего он именно режет. Кто бы сомневался. Впрочем, офицер к тому же оказывается изрядно ловок, а это изрядно облегчает жизнь повару, равно как и потеснившимся в обязанностях прочим поварятам.

Во время ужина Эр-Харта вызывает с кухни юный советник, крайне серьезный и совершенно неулыбчивый для своих без малого ста лет.

Воган, разумеется, отпускает наказанного офицера, создавая себе возможность подслушать секретные беседы, чтобы выяснить — каков Эр-Харт для тех, с кем общается каждый день в Нижнем мире.

Обрывки разговора без слов сообщают Вогану не менее искренне, чем сам Эр-Харт: или этот волк дивно притворяется, или действительно перестал быть жестоким чудовищем, обожавшим потрошить живых противников и убивать всякого, кто ведёт себя иначе, чем приказывает Эр-Харт.

Воган нарочно выглядывает из кухни, чтобы убедиться, ему не кажется: Эр-Харт стоит перед невыразимо юным советником, опустив голову, заложив руки за спиной, смиренно слушая указания, вежливо отвечая на вопросы и скромно предлагая что-то изменить.

Справиться с ошеломлением оказывается непросто. Воган меланхолично отводит нож от рыбы и проводит по собственному предплечью. Приходится сильно порезаться, чтобы отвлечься от видения старшего, древнего, жестокого живодера, мягко улыбавшегося беззащитному перед ним советнику, изволившему нынешнего офицера даже воспитывать на тему неподобающего поведения.

— Мало ли, кто и что скажет про короля! — советник вздымает перст указующе. — Надо сказать мне, а не царапать горло лесовику!

Алан поддакивает, покачивая головой, то есть соглашается на словах, но будет делать как задумал. У их короля появился крайне верный волк.

Все происходящее смахивает на дурную шутку или затянувшийся сон.

Как бы ни обстоит дело с Эр-Хартом, запах собственной крови, боль пореза, захлестнувшее удивление, деловой советник — все оказывается реальным.

Вернувшийся обратно на кухню Эр-Харт вздыхает печально, втягивает воздух, чуя порез Вогана даже через бинт, и вопрошает: как так вышло. Бессменный повар Черного замка отбрехивается сложным характером некоторых старичков, выразительно проводя по ножам на поясе, но не отводя глаз от Эр-Харта.

Тот не интересуется продолжением беседы, спрашивает новое задание. На кухне жарко, тот сбрасывает тяжелый плотный дублет, оставаясь в рубашке, белой, слегка просвечивающей. Если знать, куда смотреть…

Стоит Эр-Харту отвернуться, сесть к Вогану спиной, тот «случайно» толкает под локоть несущегося с водой поваренка, так что весь ковш выливается на спину Эр-Харта, обрисовывая шрам в виде морской звезды. Сомнений быть не может — перед ними древний ши. Сердце Стаи.

Никто из поварят ничего не понимает, кроме странной неаккуратности главного повара, но Воган помнит этот шрам — с левой стороны спины, за сердцем.

Когда-то Нуаду возжаждал вырвать сердце у зарвавшегося Сердца стаи, успел вонзить когти в шкуру, свести их щепотью, собираясь проломить ребра, но Эр-Харт, конечно, не дался.

Зато у древнего остался шрам, старый, приметный, запечатлённый в книгах и манускриптах.

По которому его легко опознать, и сам Эр-Харт наверняка смог бы вспомнить себя. Если доложить Мидиру, то ещё неизвестно, что победит, желание защитить одного, пусть крайне преданного волка, или уберечь весь Дом.

Как Воган и думает, совершенно оголяться Эр-Харт не желает. Выходит, отжимает рубашку и возвращается, по виду переживая, что попался под руку.

С этим ши нужно что-то решать.

Никто в замке, кроме Вогана, не осознает затаившуюся в нем опасность. Беспамятный волк, баснословно хорошо владеющий разными стилями боя, давно никого не удивляет. Алан вписался в Дом, словно всегда был ему родным — как, собственно, и было!