"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 74

13 июля 1932 года

Это небольшое кафе на окраине Мюнхена и носит название «Элефант», на его вывеске нарисован, естественно, слон. В интерьере много что напоминает о названии, в том числе настоящий слоновий бивень, который висит над барной стойкой. Этот район города довольно респектабельный, здесь живут буржуа, простите, бюргеры, солидные работники банков, государственные управленцы. Местные заведения аналогичным образом несут в себе оттенок этой смой буржуазной порядочности. Впрочем, несколько плакатов с нацистской символикой тут присутствуют. Как я очутился в Мюнхене? Да ничего сложного, как оказалось на практике.

Вы знаете, что образ человека меняется, стоит тому снять очки? Дело в том, как я попал в Кольцова, то удалось его здоровье как-то улучшить, особенно зрение. В Москве я носил очки с толстыми стеклами и нулевыми диоптриями. То есть, самое простое стекло, чтобы не выбиваться из образа. А тут сам Бог велел из образа выйти, покинуть зону комфорта. Чего проще? Снял очки, чуть подкрасил волосы. Изменил прическу, стиль одежды — теперь перед вами обычный средней руки бизнесмен в неплохом деловом костюме-тройке тёмно-серого цвета. А что в жару, так положение обязывает. Деловой человек без костюма и шляпы — нонсенс. Правда, в кафе шляпа перекочевала на вешалку, а вот костюм остался на мне. Сижу, потею. Четверть часа назад я позвонил в пансион «Сокол» и попросил к телефону хозяйку. Потом произнёс фразу-пароль и назначил встречу в этом заведении мюнхенского пищепрома. По такой жаре хотелось заказать местного светлого пива, но воздержался. Кто знает, что придется делать и как реагировать. А вот кофей тут оказался более чем приличен. Поскольку время ближе к обеденному, заказал к нему штрудель, только не говорите, что это чисто австрийское блюдо. Его тут тоже хорошо знают и умеют делать, во всяком случае, этот, с яблоками, оказался выше всяких похвал.

Примерно через пятнадцать минут в кафе вошло несколько подозрительных личностей. Почему подозрительных? Потому как заняли такие места, чтобы меня хорошо видеть, а самим оставаться в тени. Не сомневаюсь, что это люди Маргариты Грунди-Вноровской. Стоп, она же тут под другой фамилией скрывается. В общем, ее пансион — это тот еще клоповник, место, прикормленное разными нехорошими разведками. Во всяком случае, вот эти двое, которые вошли первыми, и один из них уселся недалеко от входа, это немцы, а вот девушка, что зашла следом, скорее всего, русская. Слишком красивая для немок. Почему я не боюсь? Так моё сопровождение заняло места в этом кафе заранее, кроме того, пара специалистов силовой поддержки наблюдает снаружи и готова вмешаться, если что-то пойдет не так. Среди тех, кто в кафе парочка немцев — это люди Вильгельма Пика, одну мы уже встречали, и мне Кольцов по ее поводу мозг вынес. И именно ее дали мне в качестве сопровождения. Мария Остен, любовь и роковая звезда Михаила Кольцова. Судьба опять и опять их сталкивает. Хрен тебе Миша, а не Маша Остен! Жить хочешь? Отвали! Еле загнал его в самый дальний уголок подсознательного, а то мешает, честное слово, отвлекает в самое неподходящее время. Интересно другое, эта тройка — всё, или с мадам Маргаритой будет кто-то еще?

Минут через десять всё стало ясно: в кафе зашла этакая живенькая старушка, сухопарая, с весьма неприятным взглядом, острым носом и каким-то неправильным подбородком, весьма неприятная особа, доложу я вам. С нею зашёл… шкаф. Если вы помните фразу про славянский шкаф, так вот — передо мною был оный. Росточком под два метра, широкоплечий, весь — комок мышц, по сравнению с ним миниатюрный Миша Кольцов — плюшевый детский медвежонок. Такого только валить наглухо, и из Магнума сорок пятого калибра, не иначе. В общем, мадам решила сразу же расставить акценты, показать кто есть кто, и за кем сила. Забыла, мать, что сила в правде? Так мы ей сейчас напомним!

— Фрау Фельцман? Знаю, что у вас сдается роскошный номер с видом на холмы.

— Простите, у нас вид из окна самый обычный, вас ввели в заблуждение.

Ну хорошо, паролями мы обменялись. Вижу, что у моей собеседницы губы вытянулись в струнку. Она явно не любит неожиданные ситуации.

— Я чего-то не пойму, господин…

— Для вас Макс Йорген, госпожа Грунди.

Опять неожиданность. Чуть заметно дернулась бровь. Проняло? Замечательно!

— Вам не кажется, господин Йорген, что это место не слишком хорошо подходит для того, чтобы снять номер, даже без хорошего живописного вида?

— А кто вам сказал, что я остановлюсь в вашем клоповнике, фрау?

— Как же…

— Нет, я понимаю, что вам сказали, что такое должно быть, только кое-что пошло не так, Маргарита, я очень уважаю вас, ваши заслуги перед делом революции, эта смелая попытка убийства, глупая, но смелая… я вами даже восхищаюсь, только вы бы объяснили вашим товарищам, что присылать ко мне такого слабого гипнолога, это непрофессионально. Насколько я понимаю, покойник еще и с одной дамой по имени Светлана пытался работать. Хорошо, что он уже ничего никому не расскажет. Для всех нас хорошо…

— Простите…

— Маргарита, извините, я не верю, что вы просто винтик, вам известно достаточно, чтобы вы поняли мои намеки. На меня не действует гипноз. А проверка на огонь, я и сейчас могу вам дать руку, и вы убедитесь, что не пророню и звука. Хотите?

— Нет… так значит, вы играли с нами?

— Понимаете, мне же надо было, чтобы вы поверили моим словам. Доверие должно быть обоюдным, не так ли. А вы собирались меня поиметь. Нехорошо! Вот я и дал вам самый минимум, достаточный для вас. Поверьте, в моей организации не так много людей, но мы умеем работать. Поэтому я был готов к разным сюрпризам.

— Значит вы готовы к тому, чтобы пойти за мной, и мы продолжим наш разговор в более подходящих для этого условиях.

Старая эсерка смотрела на меня как через прицел пистолета. Конечно, она может попытаться сделать знак своим людям, тогда тут такое начнётся…

— Госпожа Маргарита, как вы считаете, сколько моих людей в кафе?

— Двое.

Она отвечает машинально, видимо, прикинула этот момент еще как только вошла в помещение. Это она молодец, профессионал, вот только троих она так и не заметила, это группу Остен. А еще вот этого молодого официанта, который работает тут пятый день всего. Широко и радостно скалюсь во все тридцать два зуба. Маргарита снова окидывает взглядом зал, кивает себе, понимает, что просто давлением ничего у нее не получится. Мой звонок застал ее врасплох, на это и был расчет. Сколько стволов может она подтянуть, как-то не хочется знать.

— Я думаю. мы продолжим эту занимательную беседу именно тут.

— И о чём нам с вами разговаривать? — она рассержена и ищет выход из ситуации.

— О тех документах, что вы так хотели получить.

— Так вы сейчас скажите, что их у вас нет!

— У меня в руках их и не было. Они уже в стране.

— Вот как…

— Я назвал фамилию. Пусть человек с библейским именем к нему обратиться. Повод придумает сам. Они и будут договариваться. И цена будет не в фунтах. Речь пойдет о доле в наследстве одного рябого осетина. Думаю, вы меня понимаете? Тогда я не задерживаю вас, мадам Грунди.

— Я предпочитаю, когда меня называют госпожой Вноровской.

— К сожалению, мы с вами не настолько знакомы, а ваш брак с господином Вноровским был всё-таки гражданским. Впрочем, как для меня это всё не имеет никакого значения. Всё, что вам нужно знать вы уже узнали. Благодарю вас и прошу меня покинуть. Вместе со всеми вашими людьми.

— Не могу сказать, что наша встреча вышла для меня приятной. — сообщила перед уходом фрау Фельцман.

— Аналогично. — с непередаваемыми интонациями братьев Колобков, ответил ей я. Конечно, всю глубину моего сарказма сия дама уловить не могла, но и того, что сумела понять, ей было более чем достаточно. И всё-таки, на какую разведку она работает? Британскую или французскую? В то, что на уругвайскую не поверю, Маргарита Грунди из старых эсеровских кадров, а они за копейки продаваться не привыкли.