"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 260

В голове крутилась фраза из романа про квартирный вопрос. Когда секретарь вошел с подносом, на котором стоял малый набор кремлевской чайной церемонии (заварка, кипяток, колотый сахар, варенье и печенье)[183], Сталин попросил пригласить Михаила Кольцова на двадцать четвертое к себе на дачу (решил отложить этот разговор на выходной день)[184].

Вчера у вождя была делегация правительства Свободной Республики Финляндия, разговор получился более длинным, чем предполагалось. Надо сказать, что во время разговора Иосиф Виссарионович присматривался к Вейко Пёусти, которого местный товарищи хотели видеть во главе государства. В тоже время финская диаспора в СССР продвигала идею назначения главой правительства страны Кулерво Маннера, как самого заслуженного из партийных руководителей. Но противоречия между коммунистами в самой стране и представителями диаспоры, многие из которых работали в структурах Коминтерна, были не только по этому вопросу. Фактически, «русские финны» хотели оттереть от рулей власти «финских финнов». Только-то и всего. И их совершенно не волновало то, кто именно добился победы во Второй Гражданской войны в Суоми. «Мы пахали!» — это был их лозунг. А кто получил результат? Для Сталина было неприемлемым, чтобы именно «русские финны» начинали крутить страной, из которых их в своё время выбили. Во-первых, они начали бы сводить старые счеты, в первую очередь не с белыми, а со своими товарищами по партии, которых они обвиняли в своих поражениях. Слишком хорошо вождь знал эту камарилью. Правда, среди них было определённое число товарищей, которые хорошо показали себя именно как хозяйственники, особенно на практике в Карельской АССР. Но это не были лидеры, поэтому делать на них ставку тоже смысла не имело. К концу разговора Иосиф Виссарионович понял, что товарищ Вейко вызывает у него симпатию: и своей убежденностью, и своей верой в дело, которым он занят, и умением слушать и слышать. Единственным его недостатком могла показаться молодость. Но это тот недостаток, который довольно быстро проходит. Вот только ему надо научиться бороться с искушенными в политических интригах соратниками из СССР, часть из которых всё-таки вернуться на родину. Сможет удержать власть в своих руках — молодец, справился! Нет, значит ему не повезло.

Тогда Сталин и озвучил свою позицию. Что считает, что именно им, вождям Второй Финской Социалистической революции, и надлежит быть у руля власти в стране. При этом предложил усилить позиции правительства как советскими специалистами (например, на пост военно-морского министра правительства Суоми он предложил одного из заместителей начальника Генерального штаба РККА — Кирилла Афанасьевича Мерецкова, которого считал достаточно квалифицированным и перспективным военачальником). Карельская АССР готова была поделиться хозяйственными специалистами, а для налаживания экономики молодой республики предложили Валерия Ивановича Межлаука[185], одного из ведущих специалистов Госплана СССР. Для создания органов внутренних дел в Финляндию был направлен Всеволод Николаевич Меркулов. Надо сказать, что это была только небольшая часть специалистов, которых Сталин решил направить в Суоми для того, чтобы там наладить мирную жизнь и эффективное хозяйствование. Проблема по укреплению границы с Швецией требовала принятия срочных мер, ибо именно туда бежали как остатки армии Маннергейма, так и представители финской буржуазии, и финские богатые землевладельцы, которых в Союзе назвали бы кулаками. Для этой цели в Гельсинфорс предлагалось направить Ивана Александровича Воронцова[186], одного из немногих сотрудников ГПУ, который открыто выступал против Ягоды. Воронцов какое-то время возглавлял Главное управление пограничной охраны, вместе с ним был отправлен в командировку в Финляндию и еще один серьезный специалист из структуры НКВД — Николай Михайлович Быстрых[187], который известен как человек, арестовавший штаб Махно. Он тоже какое-то время работал в структурах погранвойск, поэтому столь многоплановый и квалифицированный сотрудник органов охраны правопорядка оказался тут к месту.

Тут появился Поскрёбышев, который принёс список специалистов, отправляемых в командировку в Финляндию, который согласовали с делегацией их Суоми. Иосиф Виссарионович размашисто подписал этот список. Только теперь мысленно перенесся к еще одному сложному разговору, который состоялся этим утром.

Московская область. Волынское. Ближняя дача

24 марта 1937 года

На Ближнюю дачу Иосиф Виссарионович переселился в прошлом году, хотя она была выстроена в тридцать четвертом по проекту личного архитектора Сталина, Мирона Ивановича Мержанова. Старая дача стала для его семьи тесновата. Но, как только выстроили жильё в Волынском, товарищу архитектору пришлось вносить изменения, и кое-что переделывать. Это произошло из-за того, что жене товарища Сталина, Надежде Аллилуевой многое на новом месте пришлось не по вкусу. И вообще, она прикипела к старой даче, и не хотела её менять. Но в начале тридцать шестого всё-таки сдалась. Надежде приходилось часто бывать в командировках, а ареал ее поездок — весь Советский Союз. Очень скоро она смогла оценить тот повышенный комфорт, который предоставляло новое жилище, да и детям там было больше места. Дети растут. И, чем взрослее они становятся, тем больше места занимают. Парадокс! Вот и так получилось, что Ближняя дача стала в фаворе у обоих взрослых членов семьи вождя. А в плане обеспечения безопасности Власик считал это место намного более удобным. Ему удалось создать тут неплохую охранную систему с несколькими кордонами безопасности и серьезным пропускным режимом. Но Николай Сидорович был человеком, который никогда не останавливался на достигнутым и все время старался найти недостатки и их устранить.

Надо сказать, что при всей занятости супругов, Надежда не могла заниматься бытовыми вопросами, и они легли всё на того же Власика. Готовила Надя редко и не слишком хорошо, к воспитанию детей подходила с весьма жестких, спартанских позиций. Много воли им не давала, и поддерживала в семье строгую дисциплину. На ее фоне Иосиф Виссарионович казался намного более добрым и позволял детишкам чуть больше баловства. Сегодня был выходной день, поэтому Кольцова привезли на дачу ближе к обеду. Супруга вождя еще не вернулась из командировки в Узбекистан. Михаил прошел три обязательных кордона с проверкой документов и досмотром и обыском на последнем из них. И только тогда оказался на территории дачи, прошелся по дорожкам, аккуратно высыпанных мелким дробленным камнем и песком, молодой сад активно зеленел, было заметно, что за молодыми деревьями очень хорошо ухаживают. Иосиф Виссарионович встретил гостя неподалеку от беседки, он с садовником что-то обсуждал, при этом курил неизменную трубку.

— Товарищ Кольцов! Проходи! Пока в доме приготовят, мы тут, в беседке, побеседуем. Не возражаешь?

— Добрый день, товарищ Сталин! Конечно, не возражаю.

— Молодец. Скажи, Миша, как твое здоровье, что ты думаешь о своем будущем?

Иосиф Виссарионович сразу же решил взять быка за рога. Но при этом подвинул к Пятницыну пачку «Герцоговины Флор», мол, закуривай, давая гостю возможность немного взять паузу и сосредоточиться с ответом.

— Товарищ Сталин. — попаданец папироску вытащил, но не закурил. — откровенно говоря, здоровье желает лучшего. Но врачи говорят, что станет лучше.

— Поедешь в хороший санаторий. Как только врачи отпустят, сразу же и поедешь.

— Спасибо, товарищ Сталин.

Вождь только махнул рукой, мол, какие мелочи, заслужил. Он внимательно следил за Кольцовым-Пятницыным, который после фразы про санаторий все-таки взял паузу, закурил папиросу, наслаждаясь крепким и ароматным табаком.