"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 192

Камрад Ульрик закурил трубку, как только мы появились в вагоне и отдал приказ на выдвижение. Его звание на флоте я не запомнил. Потому как эти немецкие звания для меня были абракадаброй, неразрешимым ребусом. Главное — он точно знал, что надо делать. Следом за ним отправились эшелоны с интернационалистами и штурмовыми отрядами коммунистов, в том числе погрузился весь полицейский спецназ Лейпцига. В пять часов утра на мое имя пришла шифровка, из которой я узнал, что Эрнст Тельман с товарищами приехали в Росток, где сегодня, в восемь часов утра будет объявлено о создании Германской Демократической Республики в составе трёх провинций Германии. Я сообщил об этом своим товарищам, чтобы они смогли в зависимости от этого скоординировать свои действия. По-прежнему, главными целями было: освободить заключенных-коммунистов и анархистов, блокировать и захватить правительство Отто Брауна, провозгласить создание ГДР и добиться мирного раздела Германии. При этом (как оказалось, я правильно предполагал) в правительстве Веймарской республики обязательно должен был оказаться делегат связи от Гинденбурга, то есть, нам предстояли еще и сложные переговоры с имперцами. И основная тема переговоров — свободный переход вооруженных сил компартии в ГДР, а также обмен теми гражданами, которые захотят переселиться в империю или из нее.

В семь утра мы въехали в Берлин. Город спал и вообще в Багдаде было всё спокойно. Как будто и не прокатилась череда арестов: законопослушные бюргеры невозмутимо ждали развития событий. Даже количество полицейских патрулей никто не увеличил опять-таки, как будто никакого переворота не было и всё идёт своим путём. Появление на железнодорожном вокзале бронепоезда было для мирных берлинцев чем-то фантастическим, вызывало шок. А вот появление в городе отрядов красногвардейцев и интернационалистов, для которых к точкам у вокзала были подогнаны автомобили и автобусы никого не удивляло. Едут себе вооруженные отряды по улицам, значит им надо.

Это опять-таки сработала помощь красных профсоюзов, в том числе железнодорожников и работников транспорта. Красногвардейцы блокировали полицейское управление Берлина, здание Рейхстага, комплекс правительственных зданий, военные управления, в том числе Генштаб. Кроме этого патрули выставили у казарм полиции, здания Государственного банка, телеграфа, почты, телефонного узла. Небольшие наряды полиции сделали вид, что они тут вообще не при делах и продолжали патрулировать улицы, с опаской посматривая на более многочисленные и хорошо вооруженные отряды красногвардейцев. Надо сказать, что даже довольно многочисленная охрана тюрьмы Моабит, в которую свозили арестованных коммунистов, как и второго крупного застенка Плётцензее проявило благоразумие и предпочло открыть ворота и пропустить вооруженных до зубов красногвардейцев, имеющих предписание освободить узников — политических заключенных. Тут ошибиться было невозможно. Оказывается, еще шестнадцатого из тюрем были выпущены арестованные ранее нацисты и монархисты. И единственными политическими оказались сторонники анархии и коммунизма.

К десяти часам утра я вместе с боевыми камрадами подъехал в дворец Бельвью, где собралось всё правительство Отто Брауна. Там же обнаружился и представитель Гинденбурга — генерал-майор Вильгельм Кейтель, будущий палач Советского Союза, в МОЕЙ версии истории повешенный по решению Нюрнбергского трибунала. Конечно же, мелькнула мысль тихонько придушить его, раз попался мне в руки, но сейчас было намного важнее установить размежевание воюющих сторон, а не заниматься местью за еще не свершенные злодеяния.

— Кто вы такой, и что вам надо?

Прекрасно узнавший меня Отто Браун (я не раз по важным вопросам бывал у него на приеме) решительно ломал комедию, делая вид, что не узнает. Ладно, поговорим и в таком случае нам тоже есть что сказать.

— Господа, мне есть что сообщить вам. Сегодня, в восемь часов утра в городе Росток провозглашено создание Германской Демократической республики в составе трёх провинций: Восточная Пруссия, Силезия и Шверин-Мекленбург. Я уполномочен руководством республики во главе с камрадом Эрнстом Тельманом провести переговоры об окончании боевых действий, и устройства цивилизованного развода между правительством Веймарской республики и ГДР.

— Веймарской республики больше не существует. — жестко ответил Браун. — Принято решение о признании правительства Четвертого рейха германской нации единственным законным правительством Германии. И никакой ГДР существовать не может.

— Во-первых, правительство Германской Демократической Республики уже признано Советским Союзом и Республикой Польша. Во-вторых, если в сторону сторонников ГДР будет сделан хотя бы один выстрел — войска СССР и Польши перейдут границы Веймарской республики и где они остановятся — там и будет проходить граница ГДР. Это официальное предупреждение. Если же вы уже никого не представляете, я уполномочен вести переговоры с той стороной, которая имеет полномочия принимать решения.

Мой немецкий стал все-таки не таким уж и плохим, раз позволил вести переговоры и меня прекрасно все понимали. Хотя, я раньше и представить не мог, что именно меня уполномочат надавить на социал-предателей. И тут подал голос Кейтель.

— Согласно нашим договоренностям, завтра в двенадцать часов дня войска на линии фронта сложат оружие и верные законному правительству части войдут в Берлин и города бывшей республики.

— Вы рискнете связываться с двумя государствами? Нам стоит только предложить полякам отдать им славянские города Германии, в том числе Медвежий город[117], как они с радостью присоединятся к походу красной армии.

— Вы нам угрожаете? — с ноткой презрения поинтересовался Кейтель.

— Мы вас предупреждаем. А чтобы не было пролито лишней крови, вам предстоит принять не слишком популярные решения.

— И каковы ваши требования?

— Первое: признание ГДР. Второе: свободный пропуск частей красной гвардии, которые захотят уйти в ГДР с фронта и тыловых частей республиканской армии. Третье — освобождение арестованных коммунистов и анархистов. О Берлине можете не беспокоится, тут мы справились самостоятельно. Четвёртое: организация свободного перемещения лиц, которые захотят сменить место жительства из Рейха в ГДР и обратно. Пятое: мирный договор между двумя Германиями с гарантиями невмешательства во внутренние дела друг друга.

— Это всё? — поинтересовался Кейтель.

— На данном этапе всё. Если вы согласитесь — в Потсдаме мы сможем провести мирную конференцию и решить все наши спорные вопросы.

Я заметил, что генерал тщательно записал все мои требования, в конце концов он тут только передатчик информации. Решения будут приниматься в Гамбурге Паулем фон Гинденбургом. Следовательно, мне пока что проявлять к генералу излишнюю враждебность не стоит.

— Для того, чтобы вы сообщили о наших предложениях руководству, вас, генерал, проводят в центр связи. Не обессудьте, но эти пункты под полным нашим контролем. Раз правительство Веймарской республики не существует, я имею полное право временно возложить поддержание порядка в Берлине на силы красной гвардии.

Надо отдать должное выдержке немецкого генерала — он не стал выражать протестов и каких-то обид, он просто последовал за нашим человеком на пункт связи. К вечеру, после длительных переговоров, было назначено проведение Потсдамской мирной конференции на двадцать второе июня. Сакральная дата! Ну что же. надеюсь, что самого длинного дня в году хватит для урегулирования спорных вопросов.

Удивительным было другое — обвинения и возмущения со стороны социалистов-предателей. Впрочем, от местной социал-демократии многого ожидать было сложно. Это уже были не революционеры, а группа приспособленцев, политические импотенты, еще и испорченные коррупцией. Намного позже всех этих событий, в разговоре со мной Эрнст Тельман поделился тем бесшабашным уровнем воровства, которое организовали социал-демократы, и основные стычки между ними и коммунистами как раз и проходили на тему того, что много воровать — слишком вредно для здоровья. Угроза разоблачения мутных схем и привела к тому, что Отто Браун и его подельники решились на предательство общего дела.