"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 173

— Что скажете пан полковник, насколько вы уверены, что наши планы не стали известны нашим противникам?

— Со стороны нашей армии режимы секретности и дезинформации соблюдаются в должной мере. — выверенный ответ всё-таки показался маршалу неоднозначным, поэтому он уточнил:

— Вас что-то смущает, пан Теодор?

— Меня смущает то, что наши союзники слишком хорошо осведомлены о наших планах. Это плохо. Очевидно плохо. Я не уверен, что из этих источников ничего не сможет попасть врагу.

— Но ты же знаешь, что мы далеко не все подробности наших планов даем на ознакомление союзникам. Кое-что держим в запасе для себя. Наша главная проблема в том, что мы нашу экономику не переводили на военные рельсы. Хотя свой потенциал наращиваем. Но если по стрелковому вооружению мы можем укомплектовать порядка двух миллионов человек, то тяжелое вооружение и бронетехника у нас производится в катастрофически недостаточных количествах. Я не говорю про танки. Чуть лучше ситуация с самолетами. Но резкое увеличение нашего воздушного флота и подвижных соединений произошла за счет помощи Франции, а Британия и США помогли укрепить наш флот. Главное — мы зависим от поставок боеприпасов. Как показали расчеты, снарядов нам хватит на месяц интенсивных боев. Мы покупаем их где только возможно. Но больше всего опять-таки может дать Франция. И без ее поддержки снарядный голод будет неизбежностью. Именно поэтому мы приняли коррективы плана ведения кампании, на котором настаивали представители Парижа.

— Мне это понятно. А вот роль агента Британии как-то совершенно неясна. По нашим данным он несколько раз встречался с представителем Вашингтона и уговаривал его поумерить наши аппетиты. Правда, не слишком успешно.

— Это еще как посмотреть. Мы рассчитывали на больший кредит от американцев и на более серьезные поставки артиллерии и даже танков.

— Нам что, отказали?

— Пока только корабли и необходимые компоненты морских вооружений. И мы считаем, что могут серьезно поднять процентную ставку по кредиту, если у нас дела не заладятся.

— Тем более нам необходимо захватить как можно больше, чтобы на мирных переговорах было что отдавать, в качестве компромисса.

— Вы правы, полковник. Но сейчас меня интересует, как продвигается работа над кодами к «Энигме»?

— Мы уверенно читаем порядка шестидесяти процентов сообщений немцев. Чтобы выйти на полную дешифровку нам не помешало бы иметь у себя хотя бы один рабочий экземпляр этой машины. Расшифровку обеспечивают данные, которые мы получаем из Франции. К сожалению, мы не смогли вычислить, кто из работников немецкого штаба поставляет галлам информацию. Очень может быть, что мы получаем далеко не всё.

— Вы настолько не доверяете союзникам? — Вежливо поинтересовался Рыдз-Смиглы.

— У меня работа такая — никому не доверять. — Фургальский оставался совершенно серьезным.

— Это ваша профессиональная обязанность, полковник. Хорошо! Я просил приготовить мне списки предприятий, которые будут представлять для нас стратегический интерес. Вы приготовили его?

— Конечно.

Полковник передал маршалу папку с несколькими страницами машинописного текста.

— Хм… весьма подробно, весьма. Я вижу, что вы учли и дальние перспективы, включили в свои списки и центральную Пруссию с Померанией, это было ожидаемо. Но вот Тешинская область Чехословакии и Литва…

— Дело в том, мой маршал, что мы проанализировали возможности СССР помочь Германии, например, вооружениями и продовольствием. Остается чехословацкий коридор и ввод советских войск в Восточную Пруссию через Литву, как один из вариантов противодействия.

— Вы считаете, что это необходимо учитывать, как вариант развития событий? — маршал Рыдз-Смиглы постучал костяшками пальцев по столешнице. В предоставленном ему плане военных действий были предусмотрены и такие варианты развития событий. Но этого как-то не хотелось. Хотя, кто его знает. Соблазн прихватить промышленно развитый Тешинский край был очень велик. Тем более, там было достаточно много поляков. И Литва, страна в которой были сильны позиции немцев и большевиков, как сосед, Варшаве не нравилась.

Ну что же, сегодня должен был быть очень длинный рабочий день. Вечером маршал встретился по очереди с представителями Франции и Великобритании. Пришлось им гарантировать, что похода на Берлин не будет, только отвлекающий маневр. Но взамен удалось добиться принципиального согласия на поглощение (в случае необходимости) Тешинской области и большей части Литвы. И только после этих консультаций главнокомандующий Войска Польского подписал приказ № 3 в новой редакции. Начало войны было назначено на восемь часов утра шестнадцатого февраля тридцать четвертого года.

Глава четырнадцатая

Польский дебют

Кенигсберг

16–23 февраля 1934 года

Вилли Леов был в совершенно расстроенных чувствах. Всё падало у него из рук. Ничего из запланированного не получалось. Вчера вечером он даже принял несколько больше шнапса, чем мог бы себе позволить обычно. Он чувствовал, что из него переговорщик не самый удачный. Но Эрнст предпочёл послать в Кенигсберг доверенного человека, а не переговорщика. С дипломатическими способностями у Вилли не сложилось совершенно. В Восточной Пруссии коммунисты и социалисты даже вместе, объединившись, так и не представляли значительную силу. Большая часть населения анклава проживала в маленьких городках, поселках, деревенской местности, занимаясь, в основном, сельским хозяйством. Промышленные предприятия были ориентированы на военную отрасль и сейчас оказались закрыты из-за условий Версальского мира. В том числе верфи, на которых ковался флот, сумевший попить крови у британской владычицы морей. Экономический кризис в Восточных землях разыгрался особенно острым. А тут еще неурожай этого года, который случился не таким уж и значительным, но наложился на падение цен на зерно на мировых рынках. Правда, в ЭТОМ варианте истории позиции нацистов в Кенигсберге тоже были не самыми радужными. Тут НСДАП руководил Эрик Кох, человек решительный и жесткий. Но ему противостояли спартаковцы, пусть и уступающие ему численностью, но правительство Пруссии разрешило использовать против нацистов спецназ и силы полиции, поэтому разгром левых сил, в первую очередь, коммунистов не состоялся. Более того, сам Кох и его ближайшие помощники оказались в тюрьме, и загремел на два года, хотя его подельникам суд и определил не слишком большие сроки наказания — от шести до девяти месяцев за уличные беспорядки. Был арестован и осужден и студент Альбертины Ремп, подбивавший своих товарищей на захват Дома Профсоюзов. И в отсутствии самых активных членов партии руководство местных наци не рискнуло на выступление против властей. Тем не менее, тут всем верховодили лидеры центристских партий, делающих опору на крестьянство. Правительство Отто Брауна сумело выделить материальную помощь сельским общинам Востока страны. Это снизило уровень социального напряжения, но позиции социалистов усилились незначительно. Долг города Кенигсберг составлял 87 миллионов марок и это означало только одно: город находится на грани финансового краха. И полицию приходилось финансировать за счет центрального государственного бюджета, в результате силы охраны правопорядка не имели столь мощный состав, как могло бы быть. Единственным положительным моментом оказалось то, что полиция была полностью под контролем правительства Веймарской республики. В Восточной Пруссии обладали значительным влиянием организации военных-ветеранов, которые имел промонархистскую ориентацию, или же контролировались Гинденбургом.

В общем, всё в Кенигсберге держалось на соплях. Хорошо, что убийство депутата Гауса расследовали быстро и жёстко, именно после этого политического заказного покушения Кох и загремел в тюрьму. Фон Барфельд, руководивший правительством провинции, слыл политиком консервативного толка и ориентировался больше на Гинденбурга, чем на Брауна. Но его правительство не высказывалось в пользу Президента-монарха (диктатора) только из-за того, что в провинции явной была польская опасность. Особенно это чувствовалось на юге, где было много переселенцев из Польши, да, ляхи бежали из своей независимой республики в поисках лучшей доли в ту же Германию. Надо сказать, что эти переселенцы получали поддержку со стороны администраций, представляющих страны-победительницы и контролирующие выполнение послевоенных соглашений. Такая искусственная полонизация встречала активное сопротивление на местах, особенно в маленьких городках и сельских общинах.