"Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Малунов Николай Александрович "Дневники Бродяги" - Страница 143

В фойе театра расположилась большая мемориальная выставка, посвященная жизни и творчеству умершего в мае этого года в Берлине Джона Генри Маккея — шотландского и немецкого анархиста-индивидуалиста, известного писателя, чье творчество было явлением на небосклоне послевоенной Германии. Его еще называли «певцом анархии». Там же можно было купить изданные его произведения, а несколько книг с автографом автора предполагалось разыграть на благотворительном аукционе.

Настроение у собравшихся однозначно праздничное. Начало конференции было назначено на одиннадцать часов и делегаты, и гости конференции спокойно собирались у театра, самое интересное было в том, что кордонов полиции, которые всеми ожидались, практически не было, не считать же за таковые несколько рассредоточенных по площади полицейских да шпиков в штатском, не более десятка. Конечно, спецслужбы Веймарской республики не могли оставить это сборище своим вниманием, но и сильно ему не досаждали. Полицейских репрессий не было как таковых в принципе!

Немного в стороне от несколько обывателей обсуждали между собой происходящее на площади.

— Гер Пауль, что это за толпа тут собралась? Не знаете?

— Гер Генрих, вам стоило обратить внимание на символику. Это тут собрались анархисты на конференцию своего рабочего профсоюза.

— Анархисты? И так прилично себя ведут? Какие-то странные анархисты пошли, гер Пауль.

— Да, чего только не встретишь в наше время. Если бы это было лет десять-пятнадцать назад, я бы предпочел отсюда убраться, как бы чего не вышло.

— А давайте-ка, коллега, вспомнил всё-таки старые времена, и перейдем сыграть в шахматы в другое место, тут всё равно сегодня слишком шумно.

И подхватив шахматную доску, два очень острожных немца поспешно удалились от городского театра куда подальше.

Штутгарт. Арнульф-Клетт-плац.

1 ноября 1933 года

Неподалеку от железнодорожной станции Штутгарта собралась организованная толпа с нацистской символикой на рукавах пальто и курток. Их было человек до полутора сотен, может чуть более, но ненамного. Они окружили невысокого худощавого тридцатилетнего блондина с нервным, каким-то болезненно-бледным лицом и чуть выпученными глазами. Он толкал речь:

— Партайгеноссе! Нам поручено выполнить важное дело, снова заявить о силе нашей партии, которую евреи и коммунисты готовы уже списать со счетов. Посмотрите — вот тут, неподалеку, в здании театра евреи собрали самых отъявленных негодяев-анархистов со всего мира! Они стреляли в наших товарищей по борьбе, а сейчас наслаждаются свободой и собираются в открытую, а не как крысы, как они привыкли собираться и тайком решать свои чёрные дела. Так не позволим им управлять нами, загоним крыс обратно на помойку! Сегодня день нашего единства и нашего мужества! Покажем им, кто хозяин в Германии! Германия превыше всего! Вперед! Нас никто не остановит!

Зарядив толпу слушателей Карл Эрнст, группенфюрер СА, махнул рукой. По его знаку окружающий водоворот перестроился в организованную колонну. Карл придирчиво осмотрел своих лучших боевиков, большая часть из которых прибыла накануне из Берлина. Колонна местных однопартийцев должна была подойти к театру с другой стороны — от Ульрихштрассе. Впрочем, для задуманного должно было хватить и его молодчиков. Тем более, что пятьдесят человек заняли свои позиции недалеко от здания театра, будучи одеты как обычные обыватели. Они начнут действовать, если охрана конференции заподозрит что-то неладное и попытается помешать столкновению с анархистами. Карл ввязался в это мутное дело не по своей воле. Он сделал большую ошибку. Когда его друг и любовник Эрнст Рем покинул страну и уехал в Латинскую Америку, Карл остался в Германии. У него не хватило духу рвануть за Эрнстом. А когда скандал разгорелся, то шансов выбраться уже не было, да и денег тоже. Карл происходил из довольно бедной семьи, но умением копить не отличался, деньги просачивались как вода сквозь пальцы. И вроде бы отказываешь себе во всем, а ничего за душой нету. И тут на него вышли люди президента, сделали предложение, от которого он отказаться не мог. Ему заплатили очень приличный аванс за акцию. Единственными условиями были: он сам должен принять в акции участие, хотя бы на раннем этапе, чтобы его зафиксировали журналисты, кроме того, он должен убедиться, что его люди окажут вооруженное сопротивление полиции. И им было чем это сделать часть из них прихватила с собой револьверы, а остальные приготовили увесистые дубинки. Только после этого он имел право исчезнуть и получить весь гонорар.

Сказать, что от этого дела дурно пахло? Да нет, тут просто-таки воняло подставой! И Карл понимал, что его, как пешку, которая мнит себя ферзем, скорее всего, уберут с поля нафиг! Правда, он надеялся, что сможет уйти. Вторым условием было дать интервью местному журналисту, где сообщить, что акция была проведена по личному приказу Геринга. А чтобы не было вообще вопросов — он встречался с шефом партии накануне акции, обсуждали вопросы обеспечения штурмовых отрядов стрелковым оружием.

Ровно без четверти одиннадцать, когда еще большая часть делегатов наслаждалась осенними ароматами старинного городского парка, толпа нацистов с разбегу вклинилась в толпу анархистов. Охрана, рассредоточенная по периметру, предотвратить столкновение просто не успела: колонна бросилась вперед на скорости, да еще и ближайшие охранники оказались оглушенными подобравшимися к ним переодетыми штурмовиками. Первой жертвой наци оказалась Эмма Гольдман, которая прибыла почти в самом конце, буквально перед открытием конференции. С криком «Бей жидовку!» толпа озверевших штурмовиков сбила женщину с ног и просто затоптала, бросившись дальше, правда, анархисты, в большинстве своем там были все-таки рабочие, люди крепкие, побывавшие и на войне, и в самых разных политических баталиях, да и на улицах помахавшие кулаками оказали сопротивление. Так просто разогнать их у наци не получилось. Завязалась массовая драка, к которой присоединились и нацисты штутгартского разлива. Их было около сотни, и в этой толпе почти не было огнестрела, только колья и дубинки. Но вот у анархистов оружие было. У многих. И вроде бы они приехали в страну без единого ствола или стилета, и вроде бы их полиция проверяла, а вот то один, то второй открыли огонь по нападавшим. Тогда и началось то, что потом назвали «Штутгартской бойней». Нацисты стреляли в анархистов, анархисты в нацистов, и те, и другие палили в полицейских, которые несмело пытались подавить беспорядки. Но местные шуцманы действовала настолько робко, что стрельба прекратилась только после того, как потерпевшие поражение нацисты оставили поле боя. В это день погибло сорок шесть анархистов, тридцать четыре нациста, двадцать три охранника правопорядка. Только после прибытия отряда полицейского спецназа были арестованы и разоружены остатки нацистов и более ста шестидесяти делегатов конференции анархо-синдикалистов. Среди погибших видных анархистов оказались оба Шапиро и Александр Беркман, тяжело ранен Дуррути, Бранду проломили череп, и он скончался на третий день в больнице, тяжело ранен оказался и Нестор Махно. Правда, последний выжил, но простреленное легкое так и не дало ему поправить здоровье, буквально через два месяца батька Махно умер в Париже.

Карл Эрнст успел вовремя сбежать. Правда, никакого интервью местному журналисту он не дал. Это была всего лишь приманка, способ успокоить жертву. Его очень аккуратно убрали, зачистив следы. О том, кто и когда это сделал удалось узнать через много-много лет из мемуаров одного офицера Вермахта, выполнившего поручение своего командира.

Глава двадцать четвертая. Дан приказ ему на Запад

Вена. Железнодорожный вокзал

9 ноября 1933 года

Я сижу на железнодорожном вокзале ожидая поезд на Париж. Конечная цель этой моей командировки — Берлин. Но у меня серьезные планы, поэтому напрямую в Германию не поеду. Купил все немецкие газеты, которые только можно найти в Вене. Как всё получилось, зачем я тут оказался? В ноябре в Штутгарте случилась та самая бойня, в которой кроме полицейских и сторон конфликта погибло одиннадцать случайных прохожих, а число раненых, которые оказались в больницах города достигло почти ста человек. В тот же день президент Гинденбург выступил с речью по радио, обвинив правительство в неспособности поддерживать порядок в стране. Президент ввел свое прямое правление, отправив правительство Объединенного фронта в отставку, ввел запрет на национал-социалистскую партию Германии, коммунистов, приказал распустить отряды штурмовиков СА и СС, а также разоружить отряды полицейского спецназа. Фон Папен был назначен премьер-министром страны. Фактически, Веймарская республика перестала существовать. Гинденбург заявил о проведении референдума (после того как стабилизируется ситуация в стране) по изменению конституции государства. Армия была поднята по боевой тревоге, получила приказ занять государственные учреждения, в первую очередь — полицейские участки и правительственные резиденции.