"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 322

Весной — новая забота. Чтобы не умереть от голода в следующем году, людям нужно было выходить из-за частокола в поле, вооружившись лишь плугом и бороной. Да и скотина, соскучившись за зиму по сочной травке, обиженно мычала, блеяла и воротила морды от опостылевшего сена.

В одной из деревень решили рискнуть. Два десятка смельчаков вышли из-за стен частокола в открытое поле… Несчастные не успели даже снять со спин быков плуги, как на них со всех сторон накинулись изголодавшиеся за зиму оборотни. Крестьяне, покидая деревню, хорошо вооружились, все они были здоровенными, крепкими мужиками, но, готовясь к пахоте, разбрелись по полю, не успели сомкнуть ряды и дать оборотням достойный отпор. В итоге вырваться из лап кровожадных чудовищ и добежать до деревенских ворот посчастливилось лишь двоим. У одного из этих двух «счастливчиков» было жутко изуродовано лицо: выбит правый глаз, безобразно разодраны губы и откушена половина правого уха, а у другого правая рука была так искусана, что пришлось ее отрубить и прижечь, дабы человек не страдал понапрасну. После столь плачевного опыта стало очевидно, что, пока не удастся договориться с оборотнями, ни о каких полевых работах не может быть и речи.

К сожалению, ни один из четырех парламентеров, посланных Бублом в лес, к оборотням, назад не вернулся.

Управляющий без толку прождал весь день и целую ночь, а на следующее утро обнаружил у ворот своей деревни четыре обглоданных человеческих скелета и свои письма, которые несчастные должны были передать оборотням. Печати на них оказались нетронутыми, оборотни не удосужились даже прочесть, что он им предлагал, зато на одном из писем была корявая надпись кровью: «Какие могут быть переговоры с законной добычей?»

Люди оказались в очень скверном положении: за неприступным для оборотней частоколом им грозил голод, а вне спасительных стен они превращались в добычу кровожадных оборотней. Казалось бы, положение безвыходное, но тут в голову управляющего пришла гениальная идея, и он поспешил воплотить ее.

Под прикрытием мощного отряда деревенской стражи Бубл отправился к захваченному вампирами замку. И подошел к нему около полудня.

Ворота сторожили закутанные в плащи вампиры. Мост через ров был опущен, но управляющий встал, не доходя до него шагов с полдюжины. Сопровождавший его отряд остановился еще дальше.

Зловещие привратники, почуяв людей, стали наперебой уговаривать их зайти в замок. Гостей, мол, давно не было, хозяин-де будет очень рад, закатит роскошный пир, а потом — отдых на пуховых перинах в объятьях юных красавиц… На что Бубл ответил, что прекрасно знает их истинную сущность и потому ни он, ни его люди шагу дальше не сделают.

Вампиры недовольно засопели и грубо осведомились: за каким чертом они тогда сюда приперлись?

Перво-наперво хитрец Бубл поинтересовался у кровососов, как у них дела с добычей. На что один из стражей поведал ему душещипательную историю. Оказалось, что еще три месяца назад с пропитанием у вампиров все было хорошо — в подвалах хватало пленников, да еще и новые то и дело попадались — из тех случайных путников, кто соглашался переночевать в замке. Но однажды днем одному пленнику каким-то чудом удалось освободиться от веревок, а поскольку за время своего пленения несчастный напрочь спятил от ужаса и безысходности, он, вместо того чтобы удрать, до вечера передушил всех своих собратьев по несчастью, а напоследок расшиб и собственную голову о стену каземата. Из-за этой его подлой выходки на следующий день вампирам пришлось лечь спать голодными. С тех пор кровососы перебиваются лишь случайными гостями, которых с каждым месяцем становится все меньше и меньше, поскольку о замке в округе уже пошла Дурная слава.

Управляющий все это внимательно выслушал и обратился к вампирам со взаимовыгодным предложением. Он, мол, обязуется ежедневно поставлять им из каждой окрестной деревни по ведру свежей бычачьей крови, от них же взамен потребуется обезопасить жителей деревень от окаянных оборотней.

В ответ вампиры недовольно заворчали: бурда, мол, человеческая кровь послаще будет… На что Бубл возразил в том смысле, что была бы честь предложена, а раз не хотите, так и подыхайте с голодухи… Еще с четверть часа вурдалаки для порядка покочевряжились, но в конечном итоге согласились.

Управляющий сразу же передал вампирам ведро, до краев наполненное этим утром на деревенской бойне, и вернулся в деревню в сопровождении десяти вампиров, закутанных в темные плащи.

Хотя вампиры поклялись на живой крови соблюдать все условия договора и людей в деревнях не трогать, крестьяне не на шутку обеспокоились таким соседством. С наступлением сумерек почти все затворились в своих домах, крепко-накрепко подперев входные двери и заколотив ставни на окнах.

Под открытым небом ночь встретили лишь полтора десятка специально отобранных мужиков и десять вампиров, уже избавившихся от своих плащей.

Вампиры держали слово: старательно не замечали трясущихся от страха людей и жадно пили из глиняных плошек бычачью кровь — крестьяне, ради собственного спокойствия, притащили им с бойни аж пятиведерную бочку. А то договор договором, но те, кто был сегодня вместе с Бублом в замке, помнили, как кровососы жаловались, что последние две недели сидели на голодном пайке.

Приказав вампирам держаться в тени, но при этом ни на мгновенье не упускать людей из виду, управляющий в сопровождении пятнадцати отважных смельчаков и десяти быков вышел за частокол и направился к ближайшему деревенскому полю.

Но оборотни, вопреки расчетам Бубла, этой ночью на них не напали. Вероятно, они были совершенно убеждены в трусости крестьян и даже представить не могли, что люди посмеют работать в поле, да еще ночью.

В первую ночь крестьяне без помех вспахали половину поля и еще затемно вернулись под защиту родного частокола. Вампиры, всю ночь недвижно просидевшие в кустах, под утро с трудом скрывали раздражение, но ведерко свежей бычачьей крови быстро успокоило клыкастых «товарищей». А узнав, что в подвале дома управляющего их ожидает десяток новеньких дубовых гробов, кровососы обрадовались, словно малые дети.

Днем оборотни, конечно, заметили свежую пашню, и потому следующей ночью пахарей атаковали даже раньше, чем они успели запрячь быков. Оборотни бросились на поле сразу с трех сторон, как и пару дней назад, сразу же перекрывая землепашцам все пути к отступлению. Но на сей раз события развивались совсем не так, как они ожидали.

Заслышав их кровожадный рев, люди не заметались, а как ни в чем не бывало продолжали готовить к работе своих быков. Когда расстояние между оборотнями и ближайшими к краю поля крестьянами сократилось до опасных уже десяти шагов, вампиры приступили к выполнению своих статей договора.

Ночь была пасмурная, и луну, и звезды застилали облака, управляющий находился чуть не посреди поля и посему был лишен удовольствия созерцать бой оборотней с вампирами — ведь он разгорелся ближе к краю. Уже через четверть часа все было кончено. Единственное, что удалось увидеть Бублу, — огромную летучую мышь, да и то потому, что она мелькнула прямо перед его носом.

Как и следовало ожидать, наскок оборотней был блестяще отбит. И при этом ни один из десяти вампиров не пострадал. По их словам, в ходе умело проведенной операции «Перехват» им удалось серьезно покалечить не менее двух десятков оборотней, из которых большая часть вряд ли доживет до рассвета.

Ближе к полудню управляющему доложили, что к воротам деревни приблизились трое странных людей с узкими, как у зверей, зрачками. Наказав лучникам постоянно держать гостей под прицелом, в сопровождении нескольких телохранителей Бубл вышел к ним.

Оказалось, эти. трое были вожаками трех самых крупных стай, обитающих в лесах баронства, весьма влиятельные персоны, с мнением которых принято считаться, — так они сами себя обозначили. Находясь под впечатлением ночного боя с вампирами, оборотни сами пришли попросить перемирия — оборотни, мол, больше не тронут людей, но и люди в свою очередь должны пообещать, что таких ужасных побоищ, как этой ночью, больше не будет, а то ведь среди оборотней тоже есть совсем уж отчаянные… Бубл охотно согласился. Трое оборотней и человек пожали друг другу руки. Мир был заключен.