"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 1403

Серега пару минут возится с мотором и сообщает:

— Похоже, карбюратор забился.

— И где же ты бензин брал, участковый? — без особого интереса спрашивает Бубновский. — Небось, дерьма какого-нибудь налили. Бывает, что уж там. Ладно, автономщики никого в беде не бросают, правда, мужики?

Мужики мрачновато ухмыляются.

— Вычистим ваш карбюратор и горючки нормальной дадим, — продолжает Бубновский. — Вот только дело это небыстрое. Вы на ночь у нас оставайтесь, дом как раз есть пустой. А утром поедете себе спокойно. Идет?

Переглядываемся с Серегой и нехотя киваем. Ежу понятно, что тут какая-то подстава, но не то чтобы у нас оставались варианты.

— Вот и хорошо, — Бубновский чуть склоняет голову набок. — Оружие только сдайте до утра. Внутри периметра вам опасаться нечего.

Дело пахнет керосином. Их шестеро. Допустим, одного я заторможу Даром, а выстрелить успею в скольких, прежде чем нас полоснут очередью? В одного, двоих? Нет смысла по-любому. Не Рэмбо я, что поделать. Если только Серега их успокоит… но он уже достает свой пистолет и протягивает рукоятью вперед. Деваться некуда — делаю так же.

Нас проводят в один из пустующих домов — теперь уже в открытую под конвоем. Мощный засов на двери… снаружи. Спрашиваю, где здесь сортир; бородатый мужик приносит и носком сапога пихает в нашу сторону грязное ведро. Еще нам бросают пластиковую бутылку — надо полагать, с водой. На этом гостеприимные хозяева считают свой долг выполненным. Они закрывают дверь, и снаружи раздается лязг замка.

Окна у дома заколочены. Мощные бревенчатые стены. Пара деревянных лавок. Все.

Накидываюсь на Серегу:

— Ты чего на пристани Дар не применил? Пока они спокойные стояли бы, мы бы ушли в одной из их лодок.

— Вот сразу видно, Сань, что не на воде ты вырос, — вздыхает Серега. — Видел, как лодки причалены? На цепи, под замок. Ключи мы где бы взяли? Да и без горючки далеко не уйти. Ее и правда в лодках не хранят, не только они, это общее здесь правило. Ты же в городе деньги россыпью на сиденье машины не оставляешь? Вот так и тут. А потом, они тут каждый островок, каждую протоку знают, как то, что у собственной бабы под юбкой. Десять минут форы нам бы не дали ничего.

— Мог карбюратор случайно засориться?

— Да какое… Я моторки с одиннадцати лет вожу. Бензин беру на проверенном складе, прикинь, не у леваков. Подстава это, Саня. Сахару, наверно, сыпанули нам в бак, пока мы эту «посылочку» дожидались…

— Ясно-понятно… А утром выяснится, что Костя передумал с нами уезжать. Или вдруг очень тяжело заболел. И это в самом лучшем случае…

— А в худшем?

— В худшем — прикопают нас с тобой где-нибудь в ивняке, Серега. И скажут, что не было никаких посетителей.

— Не рискнут. Товарищи в отделении знают, куда я ушел.

— Говоришь, он опер бывший, этот Бубновский?

— Да еще какой! Говорю же, легендой был в городе.

— Значит, он думает, как опер… У них тут что-то стряслось, Серега. Причем недавно, раз еще месяц назад Костю спокойно в больницу отпускали. Потому, может, и Кедров этот твой сгинул без следа. И никого, кто мог бы об этом рассказать, они выпускать отсюда не намерены.

Сидим. Натурально, как зэки, на киче чалимся, вон даже параша есть и лавки вместо нар. В студенчестве мы с приятелями как-то в обезьянник загремели по пьяной лавочке, но это ни в какое сравнение не идет. Там мы анекдоты травили, а здесь стены давят.

За окном быстро темнеет. Под лавкой нахожу лампу «летучая мышь», но незаправленную. Пытаюсь разрядить обстановку:

— На столе горела лампа, но Света не давала…

Серега усмехается так криво, что я сразу жалею о своей шутке юмора. Лучше уж вернуться к анализу нашей непростой ситуации:

— Так значит… если у Кости правда Дар связываться с кем угодно… похоже, у пацана здесь будут большие проблемы.

Хреново… выходит, мы своим приездом парня неслабо так подставили.

— Да. Причем раньше тут о его Даре могли не знать, но теперь, когда мы приехали — с него не слезут, пока не выяснят, в чем дело. И если его отец это понимает… Тихо!

Мне не показалось — снаружи доносится скрежет замка, но не уверенный, хозяйский, а робкий. Похоже, кто-то старается как можно меньше шуметь. Полминуты спустя скрипит засов, дверь приоткрывается, и внутрь проскальзывает Костя.

— Отец сказал, нам надо уходить, — говорит он громким шепотом. — Вам и мне. Бубновский мужчин на совет собрал. Только караул у калитки, но мы через забор махнем. Уйдем на нашей лодке, она в кустах, и там же горючки две канистры.

— А твой папа? — спрашивает Серега. — Он что, остается?

Серега, дурья твоя башка! Мог бы и промолчать. Костя отводит глаза:

— Сказал, чтобы без него уходили. Он потом… как-нибудь.

Похоже, у этого Михаила крепкие яйца. Жаль, что уходить придется без него. Но не время геройствовать, надо рвать когти. Киваю Косте:

— Веди.

Пацан дорогу знает — на главную улицу мы не выходим, углубляемся в лабиринт хозяйственных построек. Крадемся, пригнувшись и поминутно оглядываясь. Между двумя сараями проходим к бетонной стене. Костя уверенно поднимает прикрытую каким-то хламом деревянную лестницу. Путь к отступлению явно подготовлен заранее. Теперь не ободраться бы об колючку…

Светлое пятно. Из-за угла сарая выходит женщина… та самая Лора. Мы ее видим, она нас — тоже. Черт, сейчас заорет! Между нами метров десять. В три прыжка бросаюсь к Лоре, чтобы огорошить особым вопросом… и замираю — парализованный, ослепленный, с враз опустевшей головой. Почему я сразу не увидел, насколько она красива… Наверное, не понимал, какова красота на самом деле.

Лора грозная, как готовая к обороне крепость, и нежная, как капля росы на пушистом листе. Она кого-то зовет… меня, конечно же! Ее серые глаза подобны льду, под которым кипит течение. Ее волосы… я готов умереть за одно только прикосновение к ее волосам! Рядом какие-то самцы. Скажи лишь слово, госпожа, и я разорву их голыми руками! Но она не велит, она смотрит ласково на меня — меня одного — и я ползу на коленях, раздираемый желаниями схватить ее, вторгнуться в ее плоть, сделать своей и не отдавать никому… или растянуться на земле, довольствуясь касанием ее тени…

Они хотят, чтобы я куда-то пошел? Велишь идти с ними, госпожа? Я сделаю все, что ты скажешь. Об одном молю — не пропадай из глаз.

Но все же она пропадает, и я вою раненым зверем от незнакомой прежде боли — потому что не вижу ее больше…

Глава 9

На автономе. Часть 3

Огонь. Забавно, что я вижу его одинаково и с открытыми глазами, и с закрытыми.

Господи, да кто — или что — эта женщина? После Одарения я повидал многое, но о воздействиях такой мощи даже не слышал. И ведь не меня одного она без единого касания взяла в плен — вот Серега рядом мотает головой, его держат двое камуфлированных, как и меня. Костю тоже выталкивают в круг — рядом с отцом. Никто не ушел от Лоры. Черт возьми, что же у нее за Дар? И куда нас притащили?

Группируюсь и резко дергаюсь, чтобы высвободиться — щазз, разбежался. Не вижу, кто меня держит, но дело свое они знают — руки чуть из плеч не вывернулись. Стоит поберечь силы.

Мы на площади. По центру костер, на угловых столбах пылают факелы. В кругу человек двадцать, мужчины — и Лора. Бубновский выступает — явно продолжает недавно прерванную речь.

— Ну вот, что я говорил? Они пытались бежать, и этот мутный пацан с ними. Они хотели навести ментов, тогда выплывет история с Кедровым и нам трындец!

— Степаныч, может, свяжем их? Брыкаются! — голос из-за моей спины.

— Башку включи! Я же говорил, их в любом случае будут искать и либо найдут, либо с нас не слезут. Утопим их аккуратно вместе с катером, и взятки гладки — несчастный случай, на топляк впотьмах напоролись. Судмедэксперты обнаружат следы связывания даже на несвежем утопленнике. Не бить, не резать, вообще никак не повреждать, чтобы никаких следов борьбы.

— А почему это мы вообще обсуждаем их убийство, как вопрос решенный? — подает голос мужичок, стоящий рядом с Нифонтовыми. — Сход еще ничего не решил! Не много ты себе воли взял, Пал Степаныч? Круговой порукой нас повязать хочешь? Может, хоть выслушаем их сперва?