"Фантастика 2025-48". Компиляция. Книги 1-23 (СИ) - Гришанин Дмитрий - Страница 1365

Катя выходит в туалет. С удовольствием провожаю взглядом ее круглую попку. Но едва девушка исчезает из вида, я резко остываю. Настроение падает. Так, а это уже нехороший звоночек. Слишком быстро я увлекся девушкой, которую совсем не знаю… да, действительно, она же о своей жизни ничего не рассказывала. Странно это — обычно девушки только и говорят, что о себе… До Одарения я бы позвал ее к себе без лишней рефлексии. Но теперь за таким внезапным притяжением к женщине может стоять кое-что… Вряд ли у Кати дурные намерения, скорее всего, она просто хочет весело провести время. Но я не люблю, когда на меня воздействуют.

Катя возвращается, садится на диванчик. Перебарываю резко нахлынувшее желание как бы невзначай придвинуться к ней поближе и говорю:

— Пойми, у меня нет предрассудков. Мне самому достался специфический Дар, и чего я только не повидал. Не хочу лезть в твои личные дела, вот правда. Неохота — не отвечай. Но для меня важно понимать. Катя, ты — нимфа?

В одну секунду глянец спадает с нее, словно слетает фильтр на камере… или уходит волшебство. Девушка кивает и отводит глаза.

Нимфами прозвали женщин, чей Дар состоит в том, чтобы так или иначе нравиться мужчинам. Их немало — женщины ведь часто об этом думают. Хоть после Одарения я был занят по горло и вообще мало интересуюсь светской жизнью, даже до меня долетели отзвуки сплетен о череде разводов и новых браков в среде олигархов и прочих «сахарных папиков».

Однако далеко не все нимфы сумели с помощью своего Дара устроить личную жизнь. Другие женщины относятся к ним неприязненно, да и не всем мужчинам нравится, когда на них воздействуют. То есть трахнуть нимфу — это огнище, как в молодость вернуться, вот только что потом? Нимфами чаще всего становились именно те, кому мужского внимания не хватало, мало ли по каким причинам, часто — из-за особенностей внешности или характера. Те, кто и так нравится мужчинам, мечтают обычно о чем-то другом, такой вот парадокс…

Катя, хоть и перестала на меня воздействовать, все равно осталась очень хорошенькой. А вот я как-то враз охолонул.

— Прости, — тихо сказала девушка. — Но я не знаю, в какой момент должна об этом говорить…

— Катенька, милая, ты ничего никому не должна! Ты и правда очень мне нравишься, не из-за Дара, такая как есть. Расскажешь немного о себе? А то что я один разливаюсь.

Катя с минуту старательно высасывает через трубочку остатки коктейля из бокала. Повторяю заказ. Зря я, кажется, начал эти расспросы, как на работе, ей-богу… Вот до чего профдеформация доводит. Отличный же намечался оne night stand.

Катя залпом выпивает половину нового коктейля и начинает рассказывать.

Она всего-то хотела нравиться своему мужу, никому больше. Тосковала по первым годам, когда они могли с упоением заниматься сексом до утра, потом собираться на работу помятыми, невыспавшимися — но такими счастливыми! Со временем это незаметно сошло на нет, и на шестом году брака, когда они уже вовсю планировали ребенка, муж сделался… неотзычив. Она ползарплаты тратила на эпиляцию и белье, но он воспринимал это как давление, и становилось только хуже. Как же она мечтала, чтобы муж снова хотел ее!

Семнадцатого декабря эта мечта, казалось, исполнилась. Остаток года и все праздники они не вылезали из постели, словно в медовый месяц. Мир за окном менялся, а им было все равно — они стали друг для друга целым миром.

Но праздники кончились, муж вышел на работу и в первый же день услышал там от кого-то слово нимфа. Нимф считали голддиггершами, несерьезными женщинами, иногда попросту шлюхами. Страсть в семье сохранялась какое-то время, но в остальном супруги стали отдаляться друг от друга. Весной муж собрал вещи и ушел, даже не объяснившись толком, буркнул «прости, что-то я не готов вот так». Заявление о разводе прислал заказным письмом. Хорошо, она не успела забеременеть…

Сочувственно киваю. После Одарения я выслушал немало таких историй, и анализ подобных случаев тоже читал. Многие хотели изменить другого человека: чтобы ребенок вел себя хорошо, начальник перестал доставать, муж или жена любили вечно… Но Одарение так не работает. Благодаря Дару ты можешь лучше ладить с детьми, научиться находить общий язык с сотрудниками, нравиться представителям противоположного пола — но не изменить конкретного ребенка, начальника или мужа. Есть Дары, воздействующие на людей физически: исцеляющие или, наоборот, калечащие, даже убивающие или превращающие в овощ. Есть Дары вроде моего: подавляющие чужую волю на короткое время для одного конкретного действия, как бы такой усиленный гипноз.

А вот Даров, которые заставляли бы другого измениться навсегда, то есть по сути превращали одного человека в другого, нет. Дары, направленные на других, не делают глупых умными, злых — добрыми, равнодушных — любящими. Что бы ни стояло за Одарением, оно сохранило за нами свободу воли.

Катя продолжает жаловаться на жизнь:

— С работы тоже пришлось уйти. Это ведь миф, будто сексапильная секретарша поднимает престиж фирмы. На самом деле скандалы и кривотолки никому не нужны. Устроилась официанткой, хотя мне уже двадцать восемь, колени не те, и спина ноет. Да, я могу сделать так, что любой посетитель мужского пола, от пионера до пенсионера, испытает желание схватить меня за задницу; большинство сдерживаться не станут. Но… зачем это? Что это дает? Ты мне сразу понравился, я решилась — была не была… Но как-то… все-таки я не готова, прости.

— Ничего страшного, все хорошо, Катюх.

У меня тоже все настроение пропало от этих откровений.

— А у тебя никому из знакомых секретарь с опытом, хорошим английским и профессиональным владением экселем не нужен?

Ну надо же, на ловца и зверь бежит — как раз в понедельник думал вывесить вакансию, а то достало самому принимать звонки. Заживем с опытным секретарем! Вот только… секретарша-нимфа? Виталя и так неуправляемый — надо мне, чтобы он еще и на сотрудницу слюни пускал? Да и сам я… как Катя тогда на меня глянула, у меня же соображалка отвалилась совсем, вся кровь на метр ниже перетекла. В баре оно, конечно, волнительно, а вот на работе мне это нафига? И Нина Львовна может не обрадоваться такой помощнице; знает ли она, что нимфа — не обязательно прошмандовка? Не проще ли нанять обычного секретаря с каким-нибудь безобидным Даром?

С другой стороны… человек ведь не виноват в своем Даре. Как я недавно презрительно кривился на корпоратов, записывающих сотрудников с неправильным Даром в люди второго сорта. А сам чем лучше?

— Только никакого применения Дара на работе, — говорит Катя.

— И в нерабочее время — на коллегах, — киваю я. — Присылай резюме в мессенджер, сейчас номер продиктую. Но учти, зарплаты у нас пока символические. Мы только начали раскручиваться…

— Желайте хорошего, — говорит женщина со светлыми глазами и протягивает мне листовку. — Пусть Одарение станет новым витком эволюции человечества. А после придет Повтор, о дне же и часе никто не знает. Каждый день живите так, чтобы не было стыдно за свои потаенные желания!

Не люблю макулатуру, но у женщины хорошая улыбка. Обижать ее не хочется, потому беру листовку, чтобы донести до ближайшей урны. Потом вспоминаю, что сегодня у мамы будут Натаха с Юлькой. Племянница, которой шестнадцать лет стукнуло через два месяца после Одарения, в дополнение к обычным пубертатным закидонам чувствует себя обделенной судьбой: как и многие, она отчаянно надеялась, что Дар осенит ее в день рождения — напрасно, этого ни разу ни с кем не произошло, Одарение оказалось разовой акцией. Может, то, что многие верят в Повтор, вон даже листовки печатают, ее немного утешит.

Но Юлька листовкой не впечатлилась.

— В школе достали уже этим Повтором, — кривится племяшка. — Сохраняйте позитивный настрой, сосредоточьтесь на учебе, не думайте о глупостях… Заколебали. Главное, у классухи у самой-то Дар к этому, как его, макраме. Всегда ей было плевать и на нас, и на свой предмет, и вообще на школу. Полшколы плетением этим дебильным увешала, типа красиво. А сколько пафоса — думайте, мол, о будущей профессии…