Невинная помощница для альфы (СИ) - Линд Алиса - Страница 28

Велю ребятам Хейдена разбудить Ника, но на этом остановиться. Один из них слегка бьет того под ребра портативным шокером в виде длинной двузубой вилки. Тот судорожно дергается и шипит от боли в плечах.

— Кто тебя нанял? — задаю первый вопрос, встав напротив.

Ник отводит взгляд, а я передаю Шоне телефон, чтобы записывала, что видит. Она набирает на экране «у киллера, Свена и Ника один заказчик, мужчина с сигарой, я его отчетливо запомнила». Отлично.

— Какая у него цель? — пусть Нику кажется, что я удовлетворился его молчанием.

На экране появляется надпись: «столица!» Шона выглядит обеспокоенной. Присутствующие удивляются моей реакции, но пока молчат. «Белых волков хотят потеснить, но не мексиканцы. Другие», — пишет омега.

— Откуда оружие? Сколько кланов участвует в нападении на нас? — снова спрашиваю Ника.

На этот раз он поднимает на меня ненавидящий взгляд.

— Столько, сколько хватит, чтобы утопить Лос-Анджелес в крови Белых, Трэй!

Злорадно усмехается. С размаху бью его кулаком в грудь. Он сдавленно охает, но продолжает скалиться и вскидывает сальный взгляд на мою омегу. Ублюдок!

Шона смотрит на него стекленеющим взглядом, явно видя то, чего не стоило бы наблюдать девушке. Мотает головой, выдыхает. Телефон в ее тонких пальцах начинает дрожать. Черт! Ник наверняка догадался о ее даре и теперь нарочно мучает ее ужасными картинками.

— Нравится, принцесса? — с похабным придыханием спрашивает он, сверля ее полным похоти взглядом. — Это мы только начали.

Щеки омеги заливаются густым румянцем, а лицо искажает гримаса отвращения. Она отворачивается и пишет в телефоне: «прости, я не могу, он думает не то, что надо». Она шмыгает носом и возвращает мне телефон. А у меня внутри ледяным жаром разливается концентрированная ярость. Хватаю со стола молоток и, обойдя Ника со спины, со всей дури обрушиваю удар на его локоть. С наслаждением слышу хруст кости и его протяжный стон. Поднимаю довольный взгляд на Шону. Этот упырь понес наказание. Что, интересно, он сейчас думает?

Девчонка бледнеет. Вжимается спиной в стену. Закрывает глаза. Похоже, она здесь будет малоэффективна. Вынуждать ее присутствовать — только заставлять страдать зря.

— О чем он сейчас думал, Шона? — спрашиваю против воли грубо и резко.

— О том, как будет тебя убивать, — ее голос дрожит. — Волки из Мексики должны уничтожить твой клан и подчинить город. Затем захватить влияние в штате, подмять остальных и двинуться экспансией на Север!

Вот оно что… Но причем тут столица? Черт, Шона на грани истерики. Ее надо срочно уводить отсюда!

— Хейден, Тиг, — показываю на обоих пальцем. — Сдерите с него живьем шкуру, кастрируйте или четвертуйте, что угодно, но добудьте мне всю информацию. Особенно интересует, какая опасность грозит столице. И смотрите, чтобы он у вас не сдох раньше времени!

Оба рапортуют согласие. Ребята, которых привел Хейден, светлеют и принимаются выбирать орудия по душе. Я порывистым шагом подхожу к своей омеге и вывожу из комнаты, придерживая за талию. Ее колотит. Похоже, картинки, которыми с ней поделился Ник, начисто выбили ее из колеи.

Только за нами закрывается дверь, она бросается ко мне в объятия и начинает рыдать на плече.

— Ну-ну, тише, — подхватываю ее на руки и заношу в ближайшую комнату, где вижу подобие топчана. — Все закончилось. Успокойся, Шона.

Усаживаюсь, укачиваю ее, как ребенка, а она продолжает исступленно скулить и всхлипывать. Как будто Ник ее изнасиловал не в мыслях, а наяву. Черт. Только сейчас до меня доходит, что ее мозг за чистую монету воспринимает увиденные образы. От бешенства перехватывает дыхание. Хочется голыми руками вырвать сердце поганому предателю. Даже представляю, как кулаком проламываю ему ребра и пролезаю пальцами в месиво из плоти и костей.

— Трэй, — сипит Шона сквозь рыдания, — пожалуйста, подумай о чем-нибудь хорошем?

Боги, как я мог забыть, что она может видеть сейчас и мои мысли! Бедняжка. Поэтому в даре признаваться не хотела? Знала, как его можно использовать против нее. Становится досадно. Сейчас она выглядит беззащитно и настолько же безутешно.

Когда ребята добудут информацию, я самолично убью Ника! Если, конечно, останется, что убивать… Ублюдок чертов!

— Пойдем, я знаю, что тебя успокоит, — ласково шепчу на ухо и несу Шону к лифту.

Она жмется ко мне всем телом, стискивая рубашку в маленьких кулачках. А у меня в душе поднимается горячая волна трепетной нежности. Не хочу выпускать ее из рук ни на мгновение.

Лифт поднимает нас в пентхаус, а оттуда по технической лестнице я выношу Шону на крышу, еще теплую от солнца, хотя оно давно скрылось. Усаживаюсь на прорезиненное покрытие, аккуратно устраиваю девочку у себя на коленях.

— Смотри. Здесь красиво, — мурлычу ей на ухо и указываю вверх.

Чернота южной ночи почти теряется, разбавленная бесчисленным количеством огней рядом стоящих небоскребов, но чистое, усыпанное мириадами стразинок-звезд небо нависает прямо над головой. Кажется, слегка встряхни его, как покрывало, и белые светящиеся точки осыплются на землю дождем кристаллов.

— Здесь волшебно… — шепчет Шона. Вдыхает и выдыхает. По запаху чувствую, что успокаивается. — Спасибо, Трэй.

Боги, до чего же приятно слышать эти слова. Шона настолько искренняя и чистая, что ее простые чувства прожигают дыру в моей черной душе, разъедают тьму, делясь светом. Как давно я не был здесь! Как давно позволил себе закостенеть и перестать обращать внимание на романтику и красоту обыденных вещей! Мой мир или блистает лоском, или утопает в крови. Третьего не дано. Было не дано до появления маленькой черной волчицы.

— Я поняла… — вдруг ошарашенно произносит Шона, переводя на меня дикий взгляд. — Нападают мексиканцы. Но их координируют другие. Которые ближе к столице. Вот, что означали те образы!

— Ты умница, но прекращай об этом думать, — встаю и ставлю ее на ноги. — Допрос Ника я продолжу без тебя. И раз ты успокоилась, пойдем поедим. Здесь недалеко есть симпатичный ресторан.

Шона кивает со слабой благодарной улыбкой. От ее доверчивости и наивной детскости щемит за грудиной. Хочется оградить ее от всех бед… Но это невозможно. Остается надеяться, что она сама окрепнет и научится защищаться от чужих мыслей.

19. Полицейский участок Торранса

Шона

То, что со мной сделал предатель Ник, оказалось невыносимо болезненным. Я и не знала, насколько глубоко можно меня ранить, если правильно представить некоторые образы. Он будто вывернул меня наизнанку, а потом вернул обратно, пересобранную, с нехваткой деталей. Когда Трэй воображал, как будет брать меня, это было жутковато, но все же не травматично. А Ник… Тоже представлял, как он с мексиканцами будут развлекаться со мной, но я точно знала, что это сулит мне смерть.

Трэй долго и ласково утешал меня. Настолько нежно и аккуратно, что я невольно поверила, что отношения между нами могут потеплеть. Мне не столько нужна его симпатия, сколько уважение и признание. Я не верю, что он может влюбиться в меня, к тому же, по традициям Белых волков, он никогда не сделает меня своей парой. Пусть просто прекратит рычать и грубить, я буду уже счастлива.

После ужина в ресторане, где нас сопровождают трое телохранителей, альфа отправляет меня спать. Том и Дик остаются с ним, а Эван провожает меня на десятый этаж и прощается со мной у дверей комнаты. Падаю в кровать и засыпаю мгновенно. Снова день выжал из меня все соки. Вот бы завтра было полегче.

***

Солнце будит меня в несусветную рань. Какое-то время пытаюсь доспать, но отсутствие занавесок и восточная сторона, на которую выходит мое окно, лишают меня шанса укрыться от слепящих лучей, проникающих даже сквозь одеяло. Нет спасения! Иду в душ, умываюсь, переодеваюсь и начинаю обживать комнату. Раскладываю вещи в шкафу, расставляю баночки в ванной. Вспоминаю вчерашний вечер. Трэй был удивительно нежен, я не ожидала, что он будет утешать меня. Что происходит? Мне до одури сильно хочется поверить, что альфа меня ценит, но одновременно слишком страшно обмануться. Если надумаю себе всякого, возвращаться в суровую реальность, где я — всего лишь шариковая ручка или молоток, будет сокрушительным ударом.