"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 68

Для людей древности аналог был прозрачнее стекла. Выложенным на самое видное место ключом к нему служит трон Соломона, на котором сидя Константин принимал Ольгу. Аудиенции-то он давал постоянно, но, вероятно, впервые перед ним предстал чужеземный «иегемон» женского пола. Он не мог не вспомнить историю визита к древнему царю Соломону царицы Савской. Третья Книга Царств, глава 10:

Царица Савская, услышав о славе Соломона во имя Господа, пришла испытать его загадками. И пришла она в Иерусалим с весьма большим богатством: верблюды навьючены [были] благовониями и великим множеством золота и драгоценными камнями; и пришла к Соломону и беседовала с ним обо всем, что было у нее на сердце. И объяснил ей Соломон все слова ее, и не было ничего незнакомого царю, чего бы он не изъяснил ей. И увидела царица Савская всю мудрость Соломона и дом, который он построил, и пищу за столом его, и жилище рабов его, и стройность слуг его, и одежду их, и виночерпиев его, и всесожжения его, которые он приносил в храме Господнем. И не могла она более удержаться и сказала царю: верно то, что я слышала в земле своей о делах твоих и о мудрости твоей; но я не верила словам, доколе не пришла, и не увидели глаза мои: и вот, мне и в половину не сказано; мудрости и богатства у тебя больше, нежели как я слышала. Блаженны люди твои и блаженны сии слуги твои, которые всегда предстоят пред тобою и слышат мудрость твою! Да будет благословен Господь Бог твой, Который благоволил посадить тебя на престол Израилев! Господь, по вечной любви Своей к Израилю, поставил тебя царем, творить суд и правду. И подарила она царю сто двадцать талантов золота и великое множество благовоний и драгоценные камни; никогда еще не приходило такого множества благовоний, какое подарила царица Савская царю Соломону. (…) И царь Соломон дал царице Савской все, чего она желала и чего просила, сверх того, что подарил ей царь Соломон своими руками. И отправилась она обратно в свою землю, она и все слуги ее.

Итак, мы видим полное совпадение ситуации: правительница далекой страны является «к Соломону», дабы испытать его мудрость. Царица Савская говорит «Да будет благословен Господь Бог твой», княгиня Ольга сама принимает веру Константина, то есть становится христианкой, и главным образом за этот выбор церковная и летописная традиция наградили ее титулом «мудрейшей из всех людей». Царица восхищается мудростью и богатством Соломона, и мы легко можем себе представить, сколько сокровищ и чудес повидала Ольга в Константинополе и какое они на нее произвели впечатление. Ольга «высказала ему то, что желала», царица Савская «беседовала с ним обо всем, что было у нее на сердце» – можно сказать, текстологическое совпадение, расхождение лишь из-за подбора слов. Царица Савская поднесла царю богатые дары, и после встречи с ней он сильно разбогател; Ольга тоже подносила дары Константину, и он в дальнейшем желал получить от нее еще даров. Соломон наградил царицу, Константин угощал Ольгу на золотой посуде и подарил ей золотое блюдо, а также «многочисленные дары – золото, и серебро, и паволоки, и сосуды различные» (ПВЛ). И даже любовную связь предания приписывают Соломону и царице Савской, а Константину – посягательства на Ольгу.

Аналогию эту увидела ПВЛ:

«Произошло это как при Соломоне: пришла царица эфиопская, желая услышать премудрости Соломона, и увидела великую мудрость и чудеса: так же и эта блаженная Ольга искала настоящей божественной мудрости, но та <царица эфиопская> – человеческой, а эта – Божьей»…

Я думаю, составители ПВЛ были не первыми. Как мы уже отмечали, поездка Ольги в Царьград была совершенно уникальным явлением, поэтому, едва услышав (где-то за год до того) о предстоящем визите, а потом увидев ее воочию, Константин не мог не вспомнить царицу Савскую перед Соломоном. И то, что он сам при встрече с нею сидел на Соломоновом троне, позволило ему как никогда ярко почувствовать себя новым воплощением царя Соломона. В этот золотой миг реальность полностью совпала со сферой сакрального; для особ такого положения, как Ольга и Константин, это было не уникально, но в такие моменты, я думаю, они особенно остро ощущали свою богоизбранность среди людей, близость к высшим силам и к вечности, где раз за разом осуществляются все те же священные сюжеты…

А Ольга, едва вступая на путь христианки, одновременно с этим шагнула из старых священных преданий в новое – библейское. Можно сказать, что в тот день она получила посвящение в новом своем качестве – героини уже не языческого, как было раньше, а христианского предания. Получила силу, которая в конце концов наделила ее высшим титулом равноапостольной, святой. Ее древнее королевское имя Хельга, «посвященная», обрело свой смысл на новом уровне. И весь этот сложный комплекс смыслов дал образу ее такую силу, которая позволяет ей оставаться живой и сейчас, тысячу лет спустя.

И увидев, что она красива лицом и весьма умна…

Сложившийся за многие века Миф привязал к образу Ольги три сюжета о сватовстве: от Игоря, Мала и императора. Не знаю, кого в этом смысле можно поставить с ней рядом. Со всеми остальными «знаменитыми невестами», от Рогнеды Полоцкой до Февронии Муромской, любовная история случалась один раз. Превзошла ее только Елена Прекрасная, дочь Зевса и царицы Леды, которая была замужем пять раз (в последний – уже на том свете). В народном сознании, сформировавшем Миф, Ольга масштабом не уступала Елене, образу несравненной красоты на все времена. «Ольга мифа» не просто «красива лицом», но поистине сияет, как царевна со звездой во лбу и месяцем под косой. «Как утренняя звезда перед солнцем, как заря перед рассветом. Она ведь сияла, как луна в ночи» – восторженно восхваляет ее летописец, и неважно, что хвалит он ее как первую христианку: сам образ ее вобрал в себя всю красоту светил небесных. Ничего общего с «Ольгой писателей» – старухой с холодными глазами, бледными губами и белым мертвенно-гладким лицом. Причем, что интересно, в то время как Елена Прекрасная выступала главным образом пассивной жертвой чужой похоти, то Ольга все три посягательства отвергла и одержала победу над посягающим: Игорю она прочитала мораль и вынудила отказаться от распутных помыслов, Мала сокрушила военной силой, императора перехитрила и выставила дураком. В глазах творцов Мифа она обладала чистотой и целомудрием – наивысшей степени, доступной для светского лица, не ушедшего от мира. Она – часть пары «мать и сын», что вызывает множество сакральных ассоциаций – от Христа с Богоматерью до Добрыни Никитича с его мудрой матерью – «честной вдовой Офимьей Александровной». (А в самой глубинной основе этого архетипа, видимо, первобытная Великая Мать и ее Сын, одновременно играющий роль мужа и возрождающий самого себя.) «Ольга мифа» – поистине звезда, богиня красоты и чистоты, вооруженная умом и присутствием духа, чтобы эти свои качества достойно защитить. Можно только удивляться тому, как это былое восхищение в современном сознании переплавилось на противоположное чувство и породило «Ольгу писателей» – жестокую, холодную, не способную ни любить, ни внушать любовь кому бы то ни было.

Первые две «любовные истории» мы уже рассматривали, осталось рассмотреть третью. В ПВЛ этот мотив введен дважды, разрывая собственно сказание о крещении. После сообщения «Отправилась Ольга в Греческую землю и пришла к Царьграду» рассказывается о том, как император, восхищенный красотой и умом Ольги, предложил ей «царствовать с нами». Она же использовала свои чары как средство своеобразного шантажа: потребовала, чтобы император крестил ее лично, грозя иначе вообще отказаться от крещения.

Интересный момент. Как будто ее крещение нужно было не ей, а императору. Но, скорее всего, здесь отразилась мысль о важности того факта, чтобы ее крестил лично император. Именно для этого Ольга поехала в Царьград, а не крестилась дома, от безвестного «презвутера болгарского».