"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 35

…И прия городъ Смольнескъ и посади в нем мужь свой…

Под 882 годом ПВЛ пишет:

«Выступил в поход Олег, взяв с собою много воинов своих: варягов, чудь, славян, мерю, весь, кривичей, и овладел городом Смоленском и посадил в нем своего мужа».

Здесь почти та же история, что с Новгородом, но еще интереснее. Во-первых, долгое время было непонятно, о каком, собственно, пункте идет речь в летописном рассказе о том, как Олег мимоходом из Новгорода в Киев прихватил заодно и Смоленск. Ядро древнейшего современного нам города Смоленска находилось на Соборной горе, где было некое поселение VIII–X вв., но оно, видимо, сгорело (есть угольки от пожара); в X – начале XI вв. это место было распахано, в середине XI века поверх бывшей распашки снова появилась постройка… То есть место было обитаемо людьми, но это было сельское поселение, в котором усадьбы перемежались с полями. Большой город в это время находился в 12 км ниже по Днепру – там, где уже много лет исследуется огромный археологический комплекс под названием Гнездово (от названия ближайшей деревни). Вот оно имеет более древнюю (лет на полтораста) историю, детинец, следы многочисленных разнообразных производств, гавань, в которой найдены остатки скандинавских судов, огромный могильник… То есть очевидно, что «древнейший Смоленск» был там, но неизвестно, назывался ли он Смоленском или еще как-нибудь. О нем можно рассказать много всего интересного, но нас сейчас интересует один значимый факт: в середине Х века, перед 950-ми годами, произошел какой-то кризис, город (или его части) сгорели в большом пожаре. А после слоя пожара стали заметны изменения в материальной культуре. Появились в большом количестве находки среднеднепровской круговой керамики, пряслица из розового шифера, которые делались в Овруче (земля Деревская) и оттуда развозились по Руси, украшения для ремней «черниговской школы». Появились камерные погребения. Изначально Гнездово имело даже более широкие связи с Византией, чем сам Киев; в нем больше византийских монет последней четверти IX века и первой половины X века, чем в Киеве. А наибольшее количество византийских монет приходится на период императора Феофила, правившего в первой половине IX века. Это фоллисы, медные монеты небольшого достоинства, которые могли попасть на Русь лишь вместе с кем-то, ездившим в Константинополь. Именно к Феофилу в 839 году явились некие послы народа рос, которые потом на поверку оказались свеями (загадочная история, до сих пор не имеющая удовлетворительного объяснения).

Но в середине X века интенсивность этих контактов резко падает, и в этом ученые тоже видят проявление агрессивной политики киевских князей. Связи Гнездова с Византией ослабели, зато влияние на него Киева значительно усилилось. И произошло это насильственным путем: в конце 940-х – начале 960-х годов выпадает целая группа кладов. «Вероятно, можно говорить об установлении прямой зависимости Гнездова от центральной киевской власти в середине Х в. После событий 950-х гг. наступает период максимального расцвета Гнездова, обусловленный, вероятно, активным включением в бурный процесс становления древнерусского государства (расширение международной торговли и военной активности)»[48]. И далее: «Косвенным указанием на непростые обстоятельства является обилие в слое предметов, которые вряд ли могли быть случайно потеряны: крест-реликварий (Мурашева, 2009. С 170), ременной набор (рис. 13), складная бритва (рис. 14), подковообразная фибула»[49].

Итак, при помощи археологии выявлены важные события, не отмеченные летописью вовсе: война за подчинение Смоленской земли (с тогдашней столицей в Гнездове) Киеву, которая разразилась в середине Х века. Из этого следует, во-первых, что подчинение Смоленска Олегу если и было, то носило непрочный характер, а во-вторых, что настоящее вовлечение Смоленска в киевскую орбиту произошло в период правления либо Ольги, либо еще Игоря. (Святослав, наш признанный великий воин, был еще мал, его военная активность относится не к 950-м годам, а на десятилетие позже.) Летопись никакой войны со Смоленском (или кривичами) не указывает ни для одного из членов правящей семьи, но я склоняюсь к мысли, что это предприятие осуществил еще Игорь, поскольку оно хорошо укладывается в основное русло всей его политики.

Оба эти события – основание Новгорода (с переменой статуса Рюрикова городища) и завоевание Смоленска (Гнездова) – являются частями одного и того же важнейшего исторического процесса. А именно – установления прочного контроля киевских властей над всеми ключевыми точками великого торгового пути «из варяг в греки», что осуществлялось поэтапно:

1. Обеспечение контроля над южной частью пути, в низовьях Днепра (угличи, печенеги).

2. Установление новой системы власти над северной частью (основание Новгорода).

3. Захват срединной части (волоки близ Смоленска).

(Почему именно в таком порядке – видимо, на севере, откуда сам был родом, Игорь изначально был сильнее.)

До Игоря там везде были свои князья: в Рюриковом городище и в Смоленске сидела своя русь скандинавского происхождения и высокого статуса, что четко доказывается ее погребениями. После Игоря эти точки оказались подчинены Киеву. Таким образом вся его военно-дипломатическая деятельность обеспечила работу гигантской транспортной артерии из Балтийского моря до самого Константинополя, укрепив тем самым и Русскую державу, основным стержнем которой в то время этот путь являлся. Это предприятие, конечно, заняло не один год и наверняка было тесно связано с внешними военными кампаниями. Оно обнаруживает в Игоре, при котором осуществилось, незаурядного государственного деятеля, с широким кругозором, как географическим, так и политическим, и сильную руку.

Подведем итоги. На период правления Игоря, по совокупности данных письменных и археологических источников, приходятся следующие военно-политические кампании:

1. Установление союзных отношений с Псковом (женитьба на Ольге).

2. Повторное покорение древлян.

3. Поход на уличей и обложение их данью.

4. Заключение союза с печенегами; военные действия против них же.

5. Поход на Тамань (хоть Игорь и не участвовал в авантюре Хельги Черноморского, эта авантюра хорошо укладывается в русло общей его политики).

6. Война с Византией 941–943 гг, установление дипломатических и торговых отношений.

7. Основание Новгорода.

8. Завоевание Смоленской земли.

9. Укрепление власти киевского князя над «членами федерации» и подданными вообще.

10. Первым из всех русских князей Игорь начал (возможно) чеканить свою монету («крестовые монеты») для оплаты наемных войск.

И мы еще не считаем собственно занятие Игорем киевского стола и поход Хельги на Каспий; второе, видимо, уже выпало из Игоревой политики именно вследствие ее успешности. Едва хватает пальцев на руках, чтобы подсчитать масштабные предприятия Игоря в сфере внешней и внутренней политики, имевшие большое влияние на исторический процесс. Причем все это, скорее всего, было осуществлено в не слишком большой срок: максимум лет за пятнадцать, а то и за десять. А каким изобразили этого человека писатели, начиная от первых летописцев и заканчивая современными романистами? Седовласым робким недорослем, который с единственной войны вернулся битым, погиб позорной смертью из-за своей жадности, а в промежутках только и знал, что ругаться с женой! Да и отцом его наследника был кто-то другой… «Древнерусский миф» поистине нашел в Игоре Старом мальчика для битья. Поэтому писатели как будто стыдливо отворачиваются от Игоря и спешат перейти к эпохе Святослава, чья репутация куда лучше отцовской. Хотя лучше ли итоги его деятельности, если их подытожить?