"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 263

– Ты мне угрожаешь?

– Нет, я тебе напоминаю главный завет удачи: не зарывайся. Бери то, на что имеешь право. Разумный человек всегда поймет, когда кончается упорство и начинается упрямство. Собственно, умением их разграничить он и отличается от неразумного. Все наследие Вещего было завоевано без тебя и даже без твоего отца. Ингвар и Эльга объединили свое наследство и создали державу, какой еще не бывало между Восточным морем и Греческим. И порушить ее мы не дадим никому. Чего бы нам это ни стоило. Но ты можешь пойти дальше. Поискать себе славы и добычи не там, где их уже брал Вещий, а там, где он еще не был. Сделай его державу не меньше, а больше, и заслужишь славу в веках.

– Ну, что ж… – Чуть помедлив, Хельги протянул ему руку над столом. – Я готов пойти туда, где еще не был Вещий. И докажу, что во мне тоже течет его кровь.

Мистина пожал ее, глядя Хельги в глаза.

– Стыдно мне было бы малодушничать, если уж ты, человек нашему наследству посторонний, ради этой державы от моря до моря готов отказаться… Знаешь, а я рад, что у моей сестры есть такой преданный человек! – не сдержался Хельги. – Ты готов убить ради княгини, да?

– Убить? – Мистина отнял руку и усмехнулся. – Я готов на куда большее. Ты сам в этом убедился… поскольку остался в живых.

Глава 11

Падал снег, и двое отроков вели под уздцы идущую шагом лошадь, чтобы не споткнулась на тропинках в гору. Покрытая плащом с головой, Эльга ехала, как в шалаше, и с трудом одолевала дремоту. Хотелось закрыть глаза и заснуть прямо в седле. По пути от воеводской бани, стоявшей в ряду других в низине у Днепра, она уже побывала на Свенельдовом дворе, но не застала там никого, кроме челяди и детей, за которыми присматривала тринадцатилетняя Дивуша Дивиславна. И теперь Эльга ехала на княжий двор, надеясь найти Мистину там. У нее были для свояка новости. Уте с новорожденным чадом предстояло провести в бане еще три дня, и с ней остались на ночь Владива и Пестрянка. А Эльга отправилась домой – очень довольная, что все кончилось хорошо и сестра в третий раз прошла через ворота Нави благополучно. Но очень усталая.

Шел последний месяц перед солоноворотом: в кривской земле он назывался студен, а здесь – грудень. Дни были так коротки, что редко и солнце успевало хоть одним глазком глянуть сквозь тучи на землю, как серая хмарь снова сгущалась и на Киев опускалась длинная слепая ночь. При свечах, лучинах, факелах и кострах вставали, жили, делали дела и снова ложились, укутанные тьмой, как бесконечным покрывалом.

Ингвар уже почти месяц как ушел в полюдье с ближней дружиной и половиной большой. Эльге он оставил двадцать человек – охранять двор, под началом Хрольва и Кари Третьего. На нее ложились почти все городские дела, требовавшие участия князя. К счастью, без Ингвара и большой дружины дел по хозяйству стало меньше, а Беляница так навострилась, что с повседневными хлопотами справлялась и сама.

Почти уже забылись две свадьбы – Асмунда со Звездочадой и Грозничара с Володеей. Внезапно все устроилось, все пришли к согласию, и Эльга, сидя на свадебном пиру сразу сестры и брата, едва верила, что это правда. Даже когда пришла пора провожать молодых на покой, когда сама она заводила песню под перезвон Борелютовых гуслей, – и тогда еще облегчение лежало на сердце огромной пуховой подушкой, так что она едва переводила дух.

Женщины подхватывали припев, а она плавно кружилась между очагами, кланяясь обоим парам новобрачных. Гнала от себя невольные воспоминания о Мальфрид, что три года назад пела эту песню на ее, Эльги, свадьбе.

И медленная, как спокойная светлая река, свадебная песня будто уносила Эльгу в какие-то солнечные луга, где нет всех этих хлопот, тревог, раздоров и сомнений. Белый лебедь кружил перед ее мысленным взором, и от светлых его крыльев на сердце веяло теплым отрадным покоем.

Но вот кончилось свадебное веселье, Грозничар с женой уехал – ему еще предстояло собирать княжескую дань с подчиненного Киеву левобережья Днепра. Асмунд сначала жил у Свенельда – старый воевода как раз отбыл в Деревлянь, – а недавно перебрался на свой новый двор. Киевская знать занялась предстоящим походом. Дел было невпроворот. Пока не встал Днепр и большая дружина не ушла в полюдье, Ингвар занялся починкой дружинных домов для ополчения, которые остались еще от Олеговых дальних походов. С десяток просторных построек, каждая из нескольких срубов со своей печью и полатями во всю длину, стояли в предградьях, в окружении княжеских огородов, где летом растили репу, морковь, лук и горох. Как всякие здания, где не живут постоянно, дружинные дома быстро ветшали, и теперь пришлось перекладывать печи, заново конопатить щели и крыть крыши. Чтобы своя челядь управилась – нечего и думать, наняли плотников и печников в городе, благо щедрость василевсов позволяла расходы. Дружинные дома требовалось подправить первым делом – они понадобятся раньше весны.

За зиму нужно было набрать, вооружить, подготовить и снабдить всем необходимым шесть сотен человек. Сколько-то будут уже все уметь и даже кое-что принесут с собой – русины из разбросанных от Киева до Варяжского моря русских городков. Но набрать более двух сотен наемников воеводы не рассчитывали. Остальные будут славяне. Живущие близ торговых путей роды уже давно, еще в Олеговы времена, осознали, что удачный поход за море даст больше, чем урожай за пять лет, и охотно отпускали парней, если не испытывали большого недостатка в рабочих руках. Но эти снарядятся только боевым задором и рабочим топором, которому даже рукоять понадобится новая.

Набранных «охотников» приходилось учить воевать. Не зная, на что способен Хельги, и не полагаясь вполне на опыт Асмунда, Ингвар оставил присматривать за этим Мистину, а главой ближней дружины на время полюдья назначил Гримкеля Секиру. И по полдня, во всякую погоду, Свенельдича можно было видеть на площадке у дружинных домов, перед строем новоявленных копейщиков.

Для похода требовались лодьи – не менее тридцати-сорока, чтобы в каждую помещались по двадцать человек со всем нужным грузом. Весла, канаты, веревки, паруса, смола… Строили их на Днепре и Десне, за чем приглядывал сам Ингвар по пути, Грозничар и местные старейшины. Весной, как сойдет лед, их спустят сюда, к Любечу. Требовались припасы: зерно, вяленое мясо, соленая и сушеная рыба, топленое сало в горшках, сухой горох и просо, лук и чеснок. Все это частью собиралось в виде дани, частью покупалось за греческое золото.

За время полюдья оставшимся в Киеве воеводам предстояло приготовить оружие и походное снаряжение на пять сотен человек. Что-то сохранилось еще с Олеговых времен: наконечники копий, сулиц и стрел, которыми вооружают ополчение, умбоны для щитов. Почти все это требовалось почистить, подправить, заточить. Олеговы дома для ополчения пока превратились в склады и мастерские. Нанятые ремесленные дружины целыми днями сколачивали щиты.