"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) - Дворецкая Елизавета Алексеевна - Страница 235

Хельги смотрел ему в глаза и видел будто две железные заслонки: Мистина не давал проникнуть в свои чувства. Уже это говорило о неискренности, но первая попытка вывести его из себя не удалась.

– Несколько лет назад Ульв из Хольмгарда опозорил себя, и потому мой отец расторг обручение моей сестры Эльги и Ингвара. Так?

– Это было очень глупое дело, – Мистина усмехнулся. – Ульв конунг принял в дом не того человека, но гостеприимство и готовность защищать своих гостей ему не поставишь в вину. И все ведь понимали, что для Вальгарда этот вздор насчет похлебки из пса был лишь предлогом взять назад свое слово. Ему сделали более выгодное предложение, и он забрал назад уже проданный товар.

– Тем не менее, Ульв очень хотел возобновить обручение. И именно тебе поручили съездить к нему и уговорить Вальгарда заключить его заново.

– Это правда, – Мистина кивнул.

– Кто дал тебе это поручение?

– Князь Олег, его жена Мальфрид и сам Ингвар. Мальфрид не хотела отсылать своего сына в Хольмгард – он всегда был хворым, она боялась, что на севере он не выживет. Может быть, это слабость, но только каменное сердце попрекнет мать единственного сына. И обрати внимание: со смерти Одда Хельги тогда прошло уже восемь лет, а в вашем роду по-прежнему не нашлось никого, кроме этой девушки, кто принял бы на себя долг по этому договору. Я удивляюсь, что Торлейв сейчас решается чего-то требовать от нее!

– И получилось так удачно, что ты приехал с этим поручением к Торлейву в тот самый день, когда привезли тело моего отца, убитого на Нарове какими-то викингами с Готланда, которые почему-то решили поискать добычи в этом пустынном бедном краю.

– Видно, в других местах им повезло еще меньше.

– А ты ведь перед этим ездил к Ульву?

– Да.

– Зачем?

– Ингвар поручил мне проведать, как живут его родители и семья. – Мистина слегка двинул бровями, дескать, обычное дело.

– И Ульв посоветовал тебе ехать к моему отцу, дескать, теперь тот станет более сговорчив?

– Ульв согласился, что женить сына на красивой девушке – более достойный путь соблюсти договор, чем отрывать от матери семилетнего, слабого здоровьем ребенка.

– Но он знал, что Торлейву и Вальгарду понадобится военная помощь?

– Йотунов ты свет, да откуда он мог это знать? – Мистина по виду начал терять терпение.

– Он мог это знать, если сам и направил этих викингов на Нарову. Желая, чтобы у моего отца возникла потребность в военной помощи.

– Ты понимаешь, что нарываешься на обвинение в клевете? – Мистина подался ближе к Хельги, положив кулаки на стол.

– А когда ты увез девушку, ты сразу послал об этом весть Ульву?

– Может быть. Не помню. В этом какое преступление?

– Ровно никакого. Но Ульв немедленно снарядил войско и разбил тех викингов. Еще не зная, удастся ли тебе довезти девушку до Кенугарда, не отнимут ли ее у тебя по пути, согласятся ли ее родичи признать брак…

– Некая угроза была, – Мистина кивнул с отчасти горделивым видом. – Но я верил в себя и не ошибся.

– Для Ульва и Хакона ладожского это было очень неверное дело – их люди могли сложить головы в бою за чужие выгоды, а брак ведь мог еще и не состояться.

– И что?

– А то, что у них – по крайней мере, у Ульва, – была причина желать, чтобы эти викинги как можно скорее отправились в Валгаллу. У Одина за столом они могут болтать что хотят, но на земле от них ни один человек не должен был узнать, кто их направил на Нарову. И, возможно, заплатил? Ведь так?

– Мне-то откуда знать, кто их направил! – с возросшей досадой воскликнул Мистина.

– Ты можешь пойти к присяге, что не знал этого? – Хельги подался к нему.

– Да! – без колебаний отрезал Мистина.

– Но это значит лишь то, что тебе не очень-то доверяли!

Мистина шумно выдохнул и огляделся. В напряжении он не мог сообразить, как вести себя, чтобы хотя бы не подтвердить подозрений Хельги. Сам он был в том деле невинен, как дитя; он ничего не знал определенно, но, не в пример Хельги, не хотел знать. А подозревал то же самое потому, что обладал не менее бойким умом и сделал из тех же сведений те же выводы, но на три года раньше.

Он взял со стола зеленый кувшин, заглянул внутрь, допил остатки пива. Хельги внимательно следил за каждым его движением – вполне готовый, что этим кувшином ему сейчас попытаются проломить голову. Но Мистина поставил кувшин на место.

– Ты обвиняешь Ульва в том, что он послал на Нарову тех викингов, чтобы они напали на земли плесковского князя, Вальгарду понадобилась помощь, и он согласился… то есть согласился бы, если бы выжил, а так за него согласился его брат Торлейв, – возобновить обручение Эльги с Ингваром?

– Ты все правильно понял.

– И как ты собираешься этот бред доказать? Кто твои свидетели?

– Из тех, кто мог что-то знать, мне известны королева Сванхейд и сам Ингвар. Раз уж ты готов присягнуть, что ничего не знал, и я готов тебе поверить, поскольку тогда ты был… всего лишь дренгом, не облеченным доверием знатных людей, так? Но если браться за дело как следует, то Сванхейд и Ингвару тоже придется присягнуть.

– Придется? – Мистина в показном изумлении поднял брови. – Кто может заставить таких людей? Ты осознаешь, о ком идет речь?

– О людях, которых родной брат Одда Хельги обвинит в покушении на жизнь его брата Вальгарда. И я, как сын убитого, его поддержу.

На лице Мистины мелькнуло пренебрежение.

– Понимаю тебя, – немедленно откликнулся на это Хельги. – Ты считаешь, что я всего лишь уродливый ублюдок. Пока ты ни разу при мне не сказал этого вслух, мне плевать, что ты думаешь. Но тебе и твоему князю придется иначе взглянуть на дело, когда те же вопросы, что я сейчас, вам задаст княгиня Эльга! Три года назад молоденькой горюющей девушке не пришло в голову связать эти обстоятельства. Но если я расскажу ей все то, что изложил тебе, она ведь тоже захочет узнать, кто виновен в смерти ее отца.

– Не… – Мистина с трудом вдохнул: от негодования стиснуло грудь. – Не смей впутывать в это Эльгу!

– Тебе, я вижу, дорог ее душевный покой. А также, наверное, ты не хочешь, чтобы твой князь потерял жену и с ней все права на Кенугард.

Уже не пытаясь совладать со своим лицом, Мистина прищурил глаза и стиснул зубы.

– Если же Ингвар и его мать откажутся от присяги, то как ты думаешь, какое впечатление это произведет на людей, которым будут известны все обстоятельства? – Хельги тоже прищурился, пристально глядя на него. – Захочет ли Эльга остаться с мужем, если узнает, что ее свадебное пиво родители мужа сварили на крови ее отца?

Мистина тяжело дышал, не находя ответа. Попытки оправдать Ульва лишь углубили бы эту яму.

– А без Эльги чего будут стоить права Ингвара на Кенугард, если все узнают, что он добился их путем убийства родного брата Одда Хельги?

– Ингвар не причастен к этому, – прорычал Мистина. – Он может принести присягу, как и я. Если жена попросит его об этом. Но я думаю, она поверит ему и так!

– Проверим? – Хельги насмешливо прищурился.

– Только посмей сказать ей хоть слово…

– Я знаю мою сестру Эльгу всего несколько дней, но уже полюбил ее всей душой. Такую прекрасную женщину нельзя не полюбить, ведь правда? – Хельги располагающе улыбнулся, словно читал в сердце собеседника и призывал к полному доверию. – Она так красива, умна, искусна во всяком деле, и один взгляд ее дивных глаз проливает блаженство в сердце мужчины, ведь так?

Мистина поднялся на ноги, чувствуя, что его грудь сейчас лопнет. В глазах потемнеет, а потом он очнется, сжимая руками горло трупа. Брата своей жены.

Наутро Эльга пошла навестить Ростиславу. Та приходилась родной сестрой Олегу Предславичу, то есть была родной внучкой Вещего, и лет десять назад вышла замуж за Острогляда, сына одного из видных киевских боярских родов. За три года жизни в Киеве, не имея здесь другой женской родни, Эльга привыкла советоваться с Ростиславой по поводу разных затруднений, хозяйственных и прочих, где не могла просить помощи у мужчин. После изгнания Олега из Киева Эльге стоило труда сохранить дружбу Ростиславы; муж боярыни был на стороне Ингвара, но сама она горько упрекала захватчиков, покусившихся на законное достояние родни. В те дни Эльга со слезами умоляла ее не сердиться, уверяла, что ничего не знала и не может идти против мужа, раз уж дружина на его стороне. Поделать было уже ничего нельзя, и Ростислава простила ее. И теперь Эльге приходилось советоваться с ней куда чаще прежнего: ведь на ее руках оказалось все бывшее хозяйство Мальфрид при совсем не тех средствах.