Судьба королевского наследника (ЛП) - Джонс Амо - Страница 60

— Что со мной происходит?

Мое горло снова сжимается, и я ненавижу то, что мне приходится заставлять себя не плакать. Я, блядь, не плачу. Я та, кто заставляет людей плакать, так какого хрена я чувствую себя плаксой прямо сейчас? Мой желудок скручивается, и чем больше проходит времени, тем сильнее он сжимается.

— Черт, Лондон.

Он сдвигается, простыня остается чуть ниже того места, где его пресс переходит в косые мышцы живота. Он проводит рукой по своим темным волосам, его глаза находят мои, и если бы не приглушенная атмосфера красного светодиодного освещения вокруг кровати, я, вероятно, пропустила бы дикий взгляд в его глазах.

Как у обезумевшего животного, лишенного своего любимого блюда, его щеки более острые, чем обычно, с розовым оттенком, а пятна крови по всей груди тянутся вверх по шее и к лицу. Никаких ран, насколько я могу видеть.

— Твое сердце бьется. — его тон колючий, явный трепет в нем будоражит что-то глубоко внутри меня. — Ты… Судьба все сделала правильно. Ты была создана, чтобы быть моей.

— Найт. — Я задыхаюсь от его имени, и он вскакивает с кровати и в мгновение ока оказывается передо мной. Он очень нежно обхватывает руками мои волосы, и я наклоняюсь, чтобы посмотреть на него снизу. — Я не понимаю.

Срочность, которой я жаждала оказаться дома, к комфорту Бена, угасла, как свеча, в которой догорает фитиль. Я дрожу в объятиях Найта, но наклоняюсь ближе к нему, нуждаясь в его прикосновениях ко мне. Как будто это единственное, чего я когда-либо снова захочу.

Я не хочу никуда уходить, я хочу остаться прямо здесь. Мне нужно.

Пожалуйста, не заставляй меня уходить.

— Ты голодна? — лениво спрашивает он.

У меня урчит в животе, и я моргаю, глядя на него.

— Да. Странно.

Он хихикает, но берет меня под руку и направляет к двери.

— На самом деле, голод — наименее странная вещь, которая случалась и вот-вот случится с тобой, детка, но давай тебя накормим.

Я позволила ему провести меня по длинному коридору, минуя семейные портреты. Я никогда не спрашивала его, сколько у него братьев и сестер. Я имею в виду, что комната кому-то принадлежала, или так намекнула горничная, но, скорее всего, она говорила правду. Повсюду были разбросаны личные вещи. Еще одна вещь, о которой я не спросила себя, проснувшись здесь.

Мы спускаемся по лестнице, и он ведет меня вниз, туда, где я слышу смех и болтовню. Черт. Мои ноги останавливаются, и он останавливается, оборачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

— В чем дело?

Вокруг моего живота летают летучие мыши, когда я думаю о том, чтобы войти туда и увидеть всех.

— Я не нравлюсь твоему брату и матери, Найт.

Я не упоминаю его отца, неуверенная, что хочу знать, чего ожидать от главы дома Деверо.

— Тсссс…

Он отмахивается от меня.

— Им никто не нравится. Ничего личного.

Чувство спокойствия охватывает меня, как будто я только что приняла дозу травки, и я ловлю его взгляд на себе.

— Я обещаю. Я бы никогда не подверг тебя опасности из-за кого-то другого. Только я.

Вся паника, которую я испытывала несколько мгновений назад, сменилась частичкой уверенности, которую я до сих пор не понимаю.

Я доверяю ему. Мой разум даже не допускает вопроса «Почему». Я должна.

Встав обратно под его тяжелую руку, я позволяю ему вести меня дальше по коридору. Когда мы сворачиваем за угол, я жалею, что спустилась сюда. Черт. Все здесь собрались.

Его мать повернута ко мне спиной на этом конце стола, его отец прямо напротив. Его отец, очевидно, тот от кого они все получили свои габариты. Я никогда не видела таких мышц черт возьми, даже конечностей таких больших, как у него прямо сейчас. Он двигает рукой, и все вены, вздувшиеся под его плотью, пульсируют вверх по шее, когда его глаза встречаются с моими. У него глубокие черные глаза, темные волосы и бледная кожа. Страх шевелится под моей кожей, когда он всматривается на меня, и в н-ый раз с момента пробуждения я снова задаюсь вопросом, какого черта я так быстро доверилась мужчине рядом со мной.

Он в некотором роде могущественное существо, а я просто Лондон.

Я не смотрю через стол на братьев, потому что не могу отвести глаз от его отца. Я почти не хочу этого делать, потому что он убьет меня, прежде чем я успею моргнуть.

— Интересно, — бормочет он, откидываясь на спинку стула. Его глаза перебегают с Найта на меня, прежде чем он указывает на стол. — Садись. Я уверен, мы сможем попросить кого-нибудь принести тебе что-нибудь поесть, Лондон.

Спина его матери застывает, но Найт уже направляет нас обоих вокруг стола, выдвигая стул рядом с Леджендом и жестом предлагая мне сесть.

Я не спрашиваю, откуда он знает мое имя. Вероятно, он знает обо мне все.

Я медленно опускаюсь, когда Найт занимает другую сторону. Крид прямо напротив меня, рядом с ним Синнер. Это не из-за враждебной матери Найта или подозрительного отца у меня волосы на затылке встают дыбом.

Это Крид, в тот момент, когда его глаза встречаются с моими.

Сначала они такие же твердые, к каким я привыкла, когда он на меня смотрит, но потом они меняются. Темнеют и сужаются. Его мышцы напрягаются, и я наблюдаю, как костяшки его пальцев, сжимающих вилку, белеют.

Его губы скривились от отвращения, и он не скрывает этого. Я отчаянно хочу спросить, какого хрена я ему сделала, чтобы заслужить такой чертовски холодный прием. Это не ново. Он всегда ненавидел меня, но со временем это почему-то усилилось. Сегодня вечером? Дерьмо.

Кончики моих пальцев покалывает так, как никогда раньше, словно я готовлюсь к драке, в которой никогда не смогу победить, поэтому я прячу их под столом, сцепляя вместе.

— Крид, — огрызается Найт. — Брат или нет, я убью тебя, если ты приблизишься к ней.

На периферии грудь их матери вздымается при заявлении Найта, но я не смотрю в ее сторону, и мне не нужно знать, что ей не нравится изменение в лояльности Найта.

Честно говоря, я не совсем уверена, что понимаю это, но я не сомневаюсь в его угрозе. Я чувствую его уверенность глубоко в своих костях, как злой шепот в моей душе, ласкающий и успокаивающий мое бьющееся сердце.

Крид медленно отступает, втыкая вилку в кусок мяса на своей тарелке, когда подносит его ко рту. Его клыки выскальзывают, когда он вгрызается в животное и медленно пережевывает, кровь стекает из уголка его рта.

Рука Найта опускается на мое бедро, и по мне пробегает электрический разряд. Мои глаза закатываются, когда образы проносятся в моем мозгу.

— Мы навсегда останемся лучшими друзьями! — Я протягиваю ей свой мизинец. — Навсегда, Темперанс.

Я в панике отшатываюсь от стола, и стул с грохотом падает на пол. Цвета расплываются в уголках моих глаз, когда Найт и его отец вскакивают со своих стульев.

— Нет, Виллайна! Ты — нет!

Громкий крик пронзает мои уши, и я падаю на пол, закрывая уши и лицо. Когда рука Найта касается моей руки, мои глаза распахиваются, и все слезы, которые я сдерживала, выливаются на мои щеки.

Ужас охватывает меня, и я цепляюсь за руку Найта, как за спасательный круг. Может быть, если я буду держаться за него, он не оставит меня. Он не может бросить меня. Я принадлежу ему. Он сказал это, и он мой. Ничто не изменит судьбу.

Судьба никогда не ошибается.

— Я… — Я сглатываю, слова, как острые шипы, впиваются в мое горло. — Я помню.

Мой голос звучит так тихо, что Бездарный никогда бы его не услышал. Но здесь нет Бездарных.

Даже я…

Я гребаная…

Крид заливисто смеется, звук его стула царапает мраморный пол, когда он встает в полный рост, заставляя меня вздрогнуть. Я подтягиваю колени к груди, крепко сжимая их.

Все было ложью. Ложь, сказанная, чтобы скрыть то, что я сделала.

Меня сейчас стошнит.

— Меня забавляет, что никто из вас не усомнился в том, что Найт был без ума от Бездарной.

Крид выплескивает все, что было в его стакане, его взгляд останавливается на мне.