Судьба королевского наследника (ЛП) - Джонс Амо - Страница 23

— Где оно стоит? — шепчет он, его серебристый взгляд оценивает каждое мое движение.

— На стойке вместе с остальными бутылками иностранного алкоголя. Я подумала, что это реквизит, знаете ли, для продолжения темы Чумовой пятницы.

Брови Сильвера сходятся вместе, его губы сжимаются, и я использую этот момент, чтобы поднять свою руку, пошевелив пальцами перед его лицом.

Намек на усмешку дергается в уголке его рта, прежде чем он уходит, и я качаю головой, задаваясь вопросом, как я собираюсь забинтовать руку обратно теперь, когда я порвала…

Подождите.

Я прижимаю ладонь ближе, хмуро разглядывая кожу там. Идеальная неповрежденная кожа, даже царапины не видно.

Ха. Думаю, Бен справился лучше, чем я думала.

Неоспоримо!

Медленно я подхожу к камину, любуясь мерцанием пламени, которое переливается от красного к синему, и держу над ним руки. Я закрываю глаза, и прежде чем осознаю, что делаю это, мои бедра начинают покачиваться, музыка внезапно подстраивается под ритм в моей груди.

Когда мои глаза закрыты, моя кожа становится теплее с каждой секундой, а чувственный ритм отдается в ушах. Я теряю себя, отдавая свое тело и разум тому, что, черт возьми, протекает через мой организм.

Я гребаная жертва, которую я сама создала, и умираю от желания, чтобы кто-нибудь сделал меня своей на эту ночь.

Как будто мои непослушные молитвы выходят за рамки разумного, сильное тело прижимается ко мне сзади. Руки обвиваются вокруг моей талии, сжимаясь, когда я погружаюсь в их форму, жаждя большего.

Я поднимаю свои, оборачивая их вокруг шеи человека позади меня, и я вознаграждена низким стоном, от которого по моему позвоночнику пробегает дрожь. Я пытаюсь повернуться, но он все еще держит меня, утыкаясь головой в мою шею. Я задыхаюсь от острого, как бритва, прикосновения его языка к моей плоти.

— Так чертовски мило, — хрипит он, покусывая мое ухо. — Не то чтобы я забыл…

Мои мышцы напрягаются, сердцебиение учащается, и наконец, его хватка ослабевает настолько, что я начинаю поворачиваться. Как? Как я могу в этот момент не заботиться ни о чем, кроме него? Наверное, потому что я хочу потрахаться, и если бы мне пришлось выбирать, я бы предпочла горячего незнакомца, которого мне хочется поцеловать. Мужчинам позволено открыто заявлять о своем сексуальном аппетите. Мне не стыдно заявлять о своем. Я знаю, чего я хочу, а чего не хочу, и у меня нет проблем озвучить это.

Я чуть не теряю равновесие, когда мои глаза встречаются с моим новым любимым цветом.

— Найт, — шепчу я, с каждой секундой пытаясь отдышаться.

Его бирюзовые глаза искрятся весельем, но это не скрывает дикости, плящущей в них.

— Лондон.

Его левая рука снова обнимает меня, правая поднимается, чтобы он мог подразнить меня кончиками пальцев, рисуя узоры на моей коже вдоль дорожки, которую он прокладывает от моей руки к шее. Когда подушечка его большого пальца касается моей нижней губы, мой язык высовывается, чтобы попробовать ее на вкус.

Найт стонет, и мы снова начинаем раскачиваться.

— Мне нравится это платье, детка. — Он немного наклоняется, пока подол не оказывается в его руках, и он сгибает его, поднимая все выше и выше, пока холодный воздух не коснется моей обнаженной задницы, мои стринги не делают ничего, чтобы скрыть меня от любого, кто захочет посмотреть. Мне нравится мое тело, поэтому мне насрать, кто его увидит. Кроме того, в воздухе висит голая цыпочка, распростертая орлом. Я в порядке… И моя киска в любом случае красивее, чем у нее, так что люди могут смотреть, сколько захотят. — Хотя мне бы больше понравилось бы на полу в моей спальне. — Теперь обе руки Найта находят мою задницу, и он сжимает ее, притягивая меня ближе, прижимая к себе. — Держу пари, ты хорошо выглядишь распростертой на черном атласе. Мы бы трахались всю ночь.

Мы.

Он и я. С каких пор?

— Чувствуешь, что ты со мной делаешь? — он хрипит, прижимаясь ко мне своим твердым членом.

Я киваю, не в силах говорить, когда обвиваю руками его шею, умирая от желания стать ближе. Комната переливается множеством цветов, когда боль в моем животе усиливается. Мне нужно что-то. Что нибудь. Ну, не что-нибудь. Сексуальное влечение не означает легкость.

Найт обнимает меня в ответ, его губы прижимаются к моему виску.

— Кто-то любит обниматься, не так ли? Я тоже люблю обниматься. Это позволяет так легко проскользнуть внутрь. Ты хочешь, чтобы я скользнул в тебя? Я мог бы сделать это прямо здесь, если ты хочешь. — Я даже не утруждаю себя тем, чтобы расслышать его слова, неспособная слышать их, когда я прижимаюсь к нему.

Внезапно вторая пара рук находит мои бедра, и мои легкие расширяются, когда я оглядываюсь через плечо, обнаруживая, что мы повернулись вокруг костра, и голубоглазый мальчик, который был за ним, все еще там, сидит, его руки больше, чем у его брата, пальцы расползаются по моим ребрам.

— Это Ледженд, — шепчет Найт, подталкивая меня назад.

Имя Ледженда — совершенство. Он довольно легендарен, вблизи почему-то даже сексуальнее, как гигантский, мускулистый плюшевый мишка, в которого хочется зарыться. Он откидывается еще дальше назад, его бедра, обтянутые джинсами, раздвигаются, когда он мягко опускает меня к себе на колени, легкий наклон его подбородка — все, что мне нужно для поощрения, чтобы позволить ему посадить меня туда, куда он хочет. Его молния царапает мою голую задницу, но я вгоняю себя глубже в нее, отчаянно желая трения. Мои руки цепляются за Найта, хотя мои глаза все еще не отрываются от его брата.

— Посмотри на него, — требует он, скользя руками по моим бокам, пока они не обрамляют внешнюю сторону бедер. — Продолжай…

Я делаю, как мне сказали, полностью повернувшись лицом к Найту, как раз в тот момент, когда его злой язычок вылезает, чтобы поиграть с его губами.

Низкий стон вырывается у меня прежде, чем я могу его остановить, и я стискиваю ноги вместе, но Найт прищелкивает языком при движении, а ладони Ледженда опускаются ниже, заставляя меня остановиться.

— Терпение, Малышка Эл. Я хочу позаботиться о тебе. — Дьявольская усмешка растягивает его губы, и так хорошо на нем смотрится, в отличие от той усмешки, которой он награждал меня в последние несколько раз, когда я его видела. Что бы он ни принимал, ему нужно делать это чаще. Сегодня вечером он другой.

— Я не терпеливая девушка. Я хочу то, что хочу, и когда хочу.

Губы Ледженда снова находят мое ухо.

— Не накликай на себя беду.

Я сильнее прижимаюсь к его груди, мои глаза закрываются без разрешения.

— Время от времени я люблю хорошее наказание. Это полезно для моей черной души.

Найт усмехается.

— Ты мне нравишься.

— Почти поверила.

При этих словах оба парня смеются, как будто делятся каким-то секретом, в который я не посвящена. У меня нет сил беспокоиться, когда чудовищные пальцы Ледженда перемещаются, проскальзывая глубже между складочек моих бедер и медленно тянутся к внутренней стороне коленей. Он поднимает мои ноги, разводя их так, что они свисают с его, нижняя сторона моих коленей перекрещивается с его собственными. С таким же успехом я могла бы быть в слинге для сидения, мои прелести, прикрытые стрингами, выставлены на всеобщее обозрение.

И, черт возьми, мои легкие сжимаются, когда объект фантазий прошлой ночи падает передо мной на колени. Он придвигается ближе, и я впиваюсь ногтями в бедра Ледженда, не осознавая, когда я переместила их туда, но его низкое урчание у моей спины говорит мне, что он не возражает. Ему нравится ощущение моих ногтей, доказательство тому — то, как он прижимает меня ближе к своей груди, его язык находит мочку моего уха, поглаживая и дразня ее.

Пальцы Найта скользят по моей коже, костяшки пальцев — первая часть его тела, которая встречается с моим центром, и синева его глаз становится глубже, когда он не отрывает их от моих. Его зубы впиваются в нижнюю губу, когда один палец проскальзывает сквозь тонкий материал, и я вздыхаю с облегчением от соприкосновения, брыкаясь на его руке. Он ухмыляется, второй палец присоединяется к веселью.