"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 530

– Ксения не холопка, и я ей обещал устроить ее будущее. Так что забудь. А что до тайны, так она хранить их умеет. Лишнего не сболтнет. И хватит об этом.

– Так-то оно так…

– Данила, если с ней что случится, я знаю, с кого спросить.

– Я все понял, – стушевавшись, произнес тот и вновь подступился к мясу.

Вот ведь. Сидит перед боярином простой вой, ничего из себя не представляющий. Да еще и моложе вдвое. Но робеет перед ним Строев. Хотя по факту полностью контролирует ситуацию в шести удельных княжествах. Все же крепко он поверил в реинкарнацию Романова. Да и как не поверить, коли тот выдавал такие подробности, каковых никто иной и знать-то не мог.

– Пыточная-то, поди, не пустует ради того, чтобы замаскировать то, что пользуешься зельем правды? – хмыкнул Михаил.

– Для этого, – проглотив кусок, ответил Данила и вновь стушевался, вздохнул и заговорил, ну или скорее начал мяться: – Хм… Михайло, я это… ну… По моей вине, значит…

– Ты поступил так, как и должен был, – покачав головой, оборвал его Романов. – Благодаря тебе сейчас Русь едина. И может остаться таковой. Откровение мне было. Грядет беда страшная. И только единое государство против той напасти выстоять сможет. Петр же то единение в самом начале порушить мог. Да и сейчас все еще может развалиться. Непрочно у нас пока все. Наживую наметано. А надо бы накрепко сшить.

– А откуда беда-то придет? – ничуть не усомнившись в словах Михаила, поинтересовался Данила.

– С восхода. Из степей, откуда пришли половецкие орды. Так что ты все верно сделал. Нет твоей вины в том, что Мономах удумал злодейство, а Федор стал его карающей десницей. И ведь глупость какую свершил. Ведаешь, как нынче дела обстоят в Рудном?

– Ведаю. Худо там все. Началось все с того, что эта твоя паровая машина сломалась. Починить ее некому было, так как Леонид захворал да помер. Вот и разобрали ее, чего железу да чугуну попусту ржаветь. Потом начали народ поджимать. Людишки как тараканы принялись разбегаться. Многие подались в Пограничный к Матвею. А там княжьи люди их и холопить начали. Сегодня в Рудном печей вдвое против того, что при тебе было, а выдают они немногим больше. В Угольном дела не лучше. Углекопы раньше трудились за жалованье, теперь же, считай, за еду, а потому работают без огонька. Вывозить уголь тяжко, так как дорога ветшает, как и мосты. Корабли колесные все в казну отошли, команды их похолопили. Так они раз от разу на приколе стоят, так как ломаются. Если бы как прежде было, то и уголька добывали бы поболее.

– Вот то-то и оно. Мысль Ростиславу надо бы подбросить, что грады неплохо бы вернуть в хозяйственные руки. Матвею это под силу. Как там будет с его наследником, не ведаю, но он поднять такое дело сумеет. Ну или бояр найти достойных. Поди, найдутся такие.

– То вотчина Романовых, – покачав головой, возразил Данила.

– Матвей не пропадет. Эвон сколько ремесел развивает. Сильному же государству без железа и стали никак нельзя.

– Прав ты. Но я пока исподволь все же веду к тому, чтобы вернули грады Матвею. Слухи там разные, разговоры да пересуды. Ну и в окружении Мстислава парочка наушников имеется. Троих уж воевод к ногтю прижали за воровство. Двоих в Рудном и одного в Угольном. Только великий князь пока возвращать их не спешит. Ничего, вода камень точит.

– А ты, я гляжу, раскидал свою паутину до самых великокняжеских палат, – с уважением произнес Михаил.

– Живу долго, Михайло Романович, а годы те нужно было чем-то занимать. Вот и тружусь по мере своих сил, – отпив пива, ответил Строев.

– Ну что сказать, с толком ты их занял. И не только в тайных делах. За двадцать лет поставить град, да еще такой ладный. Как умудрился-то?

– Ну, поначалу-то все тяжко было. Со мной из Пограничного ушел десяток моих людей с семьями. Мономах мне повелел осесть в этих местах да приглядывать за князьями Полоцкими. Выдал денег на обустройство. Щедро, но не настолько, чтобы град поставить. Место это я сам выбрал. Удобно оно расположено. А там и удача улыбнулась. Случайно обнаружился карман с чистейшим белоснежным песком. Сманил я парочку мастеров из Пограничного и устроил варку стекла, да наладил изготовление подзорных труб. Товар-то дорогой. Вот он в основу моей казны и лег. На этом, считай, и град поставил, и соглядатаев содержу. На серебро из княжеской казны не разгуляться.

– Ну что сказать, действительно повезло. Только ты бы не варил прозрачное стекло. Лучше подзорные трубы ладь. Этого тебе надолго хватит. Слышал, поди, что карман песка на Псёле оскудел. По весне Матвей будет отправлять корабли возить его из-за моря.

– Слышал. Да только на одних подзорных трубах далеко не уедешь. Товар этот не так спросом пользуется, как стекло. Ничего, я тут награду пообещал тому, кто сыщет такой песок в округе. Где есть один карман, должен найтись и другой.

– А ну как не сыщется? Вокруг Пограничного не нашлось.

– Тогда возить стану, как князь Матвей, – пожал плечами Данила.

– Архип твой когда сможет занять место Федора?

– Посчитаться желаешь?

– Ну, до Мономаха мне не добраться, а кости его из гробницы выбрасывать глупо.

– Думаю, еще года два, не меньше.

– Ладно. Обожду пока.

– Хм… Михайло Романович, я чего спросить-то хотел. Может, тебе деньги потребны? Так ты только скажи.

– Спасибо, Данила. Серебро есть. И трофеями перепало изрядно. Пришлось малость порубиться. Едва богу душу не отдал. И великий князь на награду расщедрился. Слышал, поди, о заговоре, что этой осенью случился?

– Знать, правильно я подумал, что тот лях, принесший весть о предательстве, ты и есть. Архипка, поди, мертвой хваткой в тебя вцепился?

– С чего ты взял?

– Я бы вцепился. Поглядел я за тобой со стороны, пока ты в Озерном обретался, и решил перевербовать.

Романов усмехнулся. Прижилось-таки привнесенное им в обиход безопасников словечко.

– Попробовал. Да я не дался, – ответил Михаил и добавил: – Опять же выторговал себе порубежное боярство.

– Затея добрая, только уж больно дорогая. Так, может, не станешь отказываться от серебра? По моим прикидкам на это потребно тысяч тридцать рублей.

– Серебро не проблема. Заработать его несложно. Уже через год можно будет подумать и о своей вотчине.

– Эка у тебя как все споро, Михайло Романович, – покачав головой, возразил Данила. – Желающих на те заставы столько, что ставить их не поспевают. Пообещать-то тебе пообещали, да только когда ты ту вотчину получишь, одному Богу известно. Если только сам же озаботишься ее строительством.

– Ну и куда тогда ты меня торопишь?

– Есть возможность получить вотчину прямо сейчас. Коли она тебе обещана Ростиславом, то он слово свое сдержит.

– Ты это к чему? – вздернул бровь Михаил.

– К тому, что имеется застава у брода на реке Оскол.

– И?

– Порубежный боярин Осколов, что получил ее, вместе с десятком своих дружинников пал в схватке с половцами. Что там и как, неизвестно, только нашли их останки порубанными и обобранными. Своей семьи у него нет. Родичи от такого наследства открестились, так как слух пошел, мол, место это проклятое.

– И что, все поверили в эту чушь, лишь потому что новоявленный боярин погиб?

– Не все, конечно. Но желающих пока нет. И коли ты окажешься первым, то отчина тебе и достанется.

– И что, сейчас застава пустует?

– Отчего же. Сейчас там службу несет полусотня надельников.

– А что же мне раньше об этом не сказали?

– А чего тебе говорить, коли у тебя денег все одно нет. И сейчас с тобой никто не станет разговаривать, пока не представишь казну достаточную для годового содержания заставы с полусотней дружинников.

– Осколов, – задумчиво произнес Михаил. – Не помню такого боярского рода.

– Правильно. Заставу ту по реке Осколом назвали, ну и боярин записался Осколовым.

– А чем ему его прежний род не глянулся? – удивился Михаил.

– По велению князя все порубежные бояре – зачинатели новых родов. И те уж стараются так, чтобы похожих фамилий не было. Всяк выделиться желает. А и то, взять хоть Романовых. Только мне известно пять родов. Княжеский, два боярских, причем не родня, купеческий да мельник. Но то поначалу было. Народ не больно-то задумывался, записывались по имени родителей или по прозвищам. А вот когда начали одних с другими путать, тут-то и принялись перебирать. Хочется ведь выделиться.