"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 511

Несмотря на кажущуюся откровенность и простодушие, Илья не болтал лишнего. Он не рассказал ничего такого, что не было бы общеизвестным. Зато в разговоре ему удалось создать видимость полной откровенности. Эдакий болтун, который находка для шпиона. Это позволяло вызвать на откровенность самого Михаила.

Понятно, что есть зелье правды, которое безопасники используют не стесняясь. Но тут дело такое, что для начала нужно хотя бы знать, о чем спрашивать клиента. Даже если он сейчас не больно-то откровенничает, достаточно лишь незначительной оговорки, одного лишнего слова, чтобы потом можно было сформулировать вопрос и вытянуть наружу все связанное с этим.

Вот именно на такой результат и работает Илья. Михаила же вполне устраивает такой обмен. Ибо все, что ни поведает сейчас о Пограничном Павлов, для Романова будет новостью. Он же вообще ничего не знал. Тут за тридцать один год столько всего случилось, что только держись.

– А чего ты все о Пограничном спрашиваешь? – поинтересовался Илья, когда они опять перевели лошадей на шаг.

– Так ведь сам сказываешь, что там ремесленников много и князь привечает тех, кто пожелает открыть новую мастерскую, – пожал плечами Михаил.

– Ты и впрямь решил заняться этими своими часами?

– Коли все получится как надо, так отчего бы и нет. Они выйдут куда сподручней водяных.

– Вообще-то у Архипа Егоровича на тебя совсем иные планы, – кивая в сторону головы колонны, где вместе с сотником ехал безопасник, произнес Илья.

– Говорили уж с ним. Имеет он желание пристроить меня к своим тайным делам. Только я еще толком не решил, нужно ли оно мне. Знать чужие секреты часто бывает полезно, но только тот, кто много знает, долго не живет. А потому я еще подумаю. Ну и на всякий случай озабочусь мастерской. Глядишь, еще и удачнее получится, чем влезать в тайные дела.

– Закиснешь сидеть на одном месте. Стать воинскую в тебе распознать, может, и сложно, только сути твоей это не меняет.

– Ну так потому и желаю податься в порубежники.

– А до того что станешь делать? На луну выть?

– Тебе Архип велел мой настрой выведать?

– Есть такое дело, – не стал юлить Илья.

– Ну тогда выведывай, – хмыкнув, щедро позволил Михаил. И заговорил о том, что его интересовало: – Я слышал, что князь Всеволодов устроил в Пограничном самую настоящую бойню. Что кровь там лилась по улицам рекой. Что количество жителей уменьшилось вдвое, а то и больше. И точно знаю, что других таких воев, как особая сотня, на всей Руси нет. А они служат тому, кто их родных извел.

– Тут все непросто, – угрюмо произнес парень.

– А мне спешить некуда.

А и то. Быстрее чем за трое с половиной суток до места добраться не удастся при всем желании. Но разговор все же пришлось отложить, так как сотник подал команду «рысью», и сотня вновь ускорилась. Разговаривать же на скаку, перекрикивая топот сотен копыт, то еще удовольствие. Если по особой надобности или закричать что-то залихватское, то оно конечно. А просто поговорить не получится…

– Князь Михаил Федорович в бытность свою не скупился и щедрой рукой делился серебром с великим князем Владимиром, – когда сотня вновь перешла на шаг, заговорил Илья. – Оружие, броня шли Мономаху по низким ценам. Романов мог себе такое позволить. И даже несмотря на это год от года княжество богатело. По степи и берегам Славутича выставлялись заставы, опоясанные каменными стенами. По их же главным башням проходила семафорная линия. Союз с половцами и печенегами креп все сильнее. Но князь Михаил погиб. Наследник же Петр не видел причин платить в казну больше положенного. Но и в этом случае от него шло гора-аздо больше, чем даже от Новгорода. Половина железа Руси варилась в Рудном. Почитай, весь Царьград в тканях Пограничного расхаживает. Войлока производят столько, что ни один ремесленник-одиночка в цене не может соперничать. И такое богатство в чужих руках! Мономах повелел князю Петру платить податей вдвое больше прежнего. Да еще и указ издал о дружинах. Вот Романов и решил, что не след ему содержать великого князя. Проще отложиться и жить наособицу. – Парень замолчал, катая желваки.

– И? – подбодрил его Михаил, пересиливая злость, для чего пришлось привычно слегка отстраниться от тела.

– Ведавший тогда тайной избой Строев Данила не только передал весть о заговоре князю Всеволодову. Он же впустил его дружину в город. Не было в городе большой сечи. Главную улицу, ведущую к детинцу, заняла дружина Ростислава, перекрыв переулки. Да и в детинец вошли беспрепятственно. Вот там да, случилась страшная рубка. Батюшка рассказывал, что народ поднялся было. Да тут по улицам поскакали глашатаи, возвещая о том, что град пал. Что князь Петр умыслил измену, за что будет призван к ответу и судим. Что Пограничный никто жечь не желает, как и трогать жителей. Только ополчение все одно собралось. И драка случилась. Но тех рек крови, о которых ходят слухи, не было. Хотя совсем уж без нее не обошлось. А вот из строевого полка, что в детинце был, хорошо как половина выжила. Сложи князь Петр оружие, и он, и его семья выжили бы. Хотя самого его, конечно, судили бы. Но он дрался до последней возможности, а когда озверевшие воины ворвались в покои, то уж не пощадили никого. Княгиня Елена также погибла с оружием в руках. Сказывают, успела пристрелить троих из арбалета, пока и в нее не прилетела стрела.

– И что было потом? – с трудом справляясь с комом в горле, поинтересовался Михаил.

– А потом было вече. Вышел Данила Строев и повинился перед людьми. Рассказал, что о содеянном не жалеет, так как покойный князь Михаил Федорович жизнь свою положил на объединение Руси, а Петр начинание своего родителя хотел порушить. Ибо той замятни, что могла бы случиться, Русь не пережила бы. Что он исполнил свой долг.

– И что с ним сталось?

– Никто не ведает. В тот же день он с семьей и верными соратниками покинул Пограничный.

– А как так могло случиться, что грады княжества оказались под прямой рукой великого князя. По Правде ведь отчинные земли неделимы.

– Так Петра уличили в измене. Было дознание. Многих взяли в плен. Прямо на вечевых сходах те и показывали, как умышляли против великого князя. Все было на виду. Прямых наследников нет. Земли были разделены. К казне отошли Угольный и Рудный. Все остальное князю Матвею. Ростислав Всеволодович, желая установления мира, упросил великого князя благословить женитьбу своего наследника на младшей дочери Михаила Федоровича, которая в ту пору гостила в Олешье у Матвея Михайловича и не пострадала при штурме.

– И стали они жить-поживать да добра наживать, – задумчиво произнес Михаил.

Вот так, стало быть, выглядит официальная версия. Надо бы разыскать Данилу да поспрошать его, за каким таким лешим он предал Петра. И какого, собственно, было устраивать натуральный штурм. Главный безопасник имел достаточно ресурсов, чтобы проделать все тихо, без шума и пыли. И уж тем более при поддержке людей Мечникова. Но вместо этого штурм и сотни погибших, не считая раненых и увечных.

А может, дело в том, что Мономаху нужно было, чтобы у заговорщика не осталось прямых наследников? Ведь это и впрямь дало ему возможность разделить отчинные владения. Матвей и Петр по смерти Михаила получили два отдельных княжества и становились родоначальниками двух ветвей Романовых. Олешье на отшибе, и совмещать его с Пограничным довольно неудобно. Так что такое решение напрашивалось само собой. Потому Михаил с Мономахом его и приняли. Получается, правовую коллизию создал сам Романов. Вот только Матвей опять сидит на двух столах.

Глава 15

Что могут намеки и наглость

– И зачем я здесь? – поинтересовался Михаил, глядя на несущуюся к ним полусотню клобуков.

До стойбища порядка двух километров, и здесь они будут довольно скоро. Разъезд из десятка всадников, охранявший подходы с этой стороны, особисты спеленали без труда. Даже с учетом того, что приказ был не убить и не покалечить. Отобрали у них оружие и отправили в стойбище сообщить о том, что с ними желает говорить посланник князя Всеволодова. И вот теперь показалась ответная делегация.