"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 504

– Дети где, не скажешь? – с надеждой спросила она.

– Нет.

– Ить сделала я все, что ты хотел.

– Не все. Теперь следует посидеть тишком. Эвон, с любовниками забавляйся, как обычно. А там и я подоспею.

– А ну как сгинешь, что с детками моими будет?

– Ничего с ними не станется. Ну вырастут сиротками. Но поди не сгинут.

– Верни детей, Михайло! – прижав руки к груди, попросила она.

– Ну, будя, будя. Чего голосить-то бросилась. Верну. Но после. А коли опаску имеешь, так молись за мое здравие. Глядишь, и поможет в трудный час. Все. Пора мне.

Сердце кровью обливается смотреть на эту картину. Жалко ее. Да только и выбора у него нет. Слишком уж много стоит на кону. Ни много ни мало судьба Руси. Не устоит централизованное государство сейчас, и растянется процесс его становления на века. Да все через усобицы, кровь и разорение. Так что да, противно, но он от своего не отступится.

По прямой до Переяславля было порядка шестисот километров. С заводной лошадью вполне возможно уложиться дней в шесть. Но это по карте. А на деле пришлось Романову попетлять по лесным дорогам. Прямо – только если ломиться через буреломы, а это занятие глупое и неблагодарное. Опять же эдак больше времени потеряешь. В общем, выходило более семисот.

За лесами началась степь, где кочевали орды черных клобуков. Вроде и открытый простор, но и тут по прямой двигаться не получится. Стойбища куреней лучше бы обходить стороной. Да и вдали от них держаться настороже, дабы не нарваться на какой-нибудь отряд.

Кочевники – данники великого князя и зависимы от его воли, но и в самые благоприятные годы не гнушались совершать небольшие разбойные набеги. Что уж говорить о дне сегодняшнем, когда воины потирают руки в предвкушении назревающей усобицы. Серебро их ханам уже занесли, и воины готовятся к походу.

Но даже без этого одинокий путник однозначно перейдет в разряд законной добычи. И уж тем более воин. Михаил для них достаточно жирный гусь. У кочевников даже кольчуга дорого стоит, что уж говорить о ламеллярном доспехе, что был на нем.

– Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, – сплюнув, произнес Романов.

Вообще-то до возникновения этой поговорки еще добрых пять сотен лет. Как, впрочем, и до порядка перехода крестьян-арендаторов от одного помещика к другому. Сейчас эти самые помещики только-только зарождаются. Те самые надельники.

Отслужив три года на срочной службе, воин оседал на земле и обзаводился семьей. Через пять лет следовал призыв на год строевой службы. И пока он служил, земля либо простаивала, либо возделывалась женой с помощью соседей. Но уже начинал получать распространение наем крестьянских семей, которые пахали земли, оставшиеся без мужского догляда. В городках хватало вдов, воспитывающих детей павших воев, и земель их не лишали.

Не суть важно. А вот появившаяся тройка всадников – уже совсем другое дело. Низкие степные лошадки однозначно указывали на то, что это кочевники. Конечно, не исключено, что ребятки догоняют его, чисто только чтобы порасспросить о новостях. Вот только это нечто из области фантастики.

Уйти у Михаила не получится. Он в пути уже четвертые сутки, лошади под ним неплохие, но и только, а потому за это время подустали. Чего наверняка не сказать о низкорослых степняках. Сходиться же в бою на заморенном коне – глупость несусветная. Он же не дурак и предпочитает сам задавать рисунок боя.

Отвязал поводья заводной лошади и бросил их ей под ноги. Нехитрый способ, который гарантирует, что живой транспорт не убежит далеко. После чего двинулся навстречу троице преследователей.

Подумал о Ксении. Как там говаривал горбун – баба сердцем видит? Вот-вот. Иди и думай, то ли накаркала, то ли материнское сердце чуяло беду. Нет, ну вот что ты будешь делать! Почему беду-то? Можно подумать, ему впервой сходиться с несколькими противниками кряду. Ладно бы еще в начале его нынешнего пребывания в этом мире. Но теперь-то он полностью набрал свою былую форму. Прочь дурные мысли! Управится!

Пока эти мысли бродили в голове, руки делали привычную работу, без участия разума. Извлек из саадака лук. Наложил бронебойную стрелу. Кто его знает, что там у них поддето под халаты. Так-то доспехи у кочевников редкость, но чем черт не шутит, пока Бог спит.

Привстал в стременах, поймал баланс и натянул лук. Степняки пока стрелять не спешат, слишком далеко. А вот Михаила дистанция ничуть не смущает. С легким треньканьем тетива пустила стрелу в полет, а рука уже тянет из саадака следующую. Послал ее, полез за третьей, одновременно уводя лошадь в пологий правый поворот, и третью стрелу он метал, уже двигаясь к противнику боком.

Попала только одна. Первая. Да и то скорее всего преследователи просто не ожидали такой точности. Ну и угодила она не во всадника, а в лошадь. Две другие прошли рядом с целью. Как ни краток был промежуток между выстрелами, кочевники сумели от них увернуться. Ну что тут сказать, главное, не зевать, и если ты достаточно ловок, то сумеешь что-нибудь предпринять. Что ни говори, а на дистанцию в две сотни метров стрела летит по крутой траектории порядка трех-четырех секунд, и при желании рассмотреть ее вполне возможно.

Михаил резко натянул поводья, заставляя лошадь присесть. Обе стрелы, пущенные в него, прошли с большим упреждением. Не сказать, что они непременно его настигли бы. Но могли.

Рванул поводья влево, резко разворачивая лошадь, и ударил пятками в бока. Лук скользнул в саадак, закрепленный в седле. Правая рука потянула из ножен меч. Щит остался за спиной, в левой руке оказался метательный нож.

Наложить новые стрелы противники не успели. Дистанция сокращалась стремительно. Два удара сердца, и до первого из степняков едва ли десять метров. Взмах рукой, и нож ушел в полет. А вот теперь, чтобы увернуться, нужно быть Гудини. Гордый сын степей им не являлся, а потому закономерно принял нож своей грудью. К слову, прикрытой кожаным доспехом. Так себе защита против тяжелого граненого клинка, у которого пробивная способность сопоставима с бронебойной стрелой.

Со следующим Михаил скрестил мечи. А хорош кочевник. Романов-то атаковал в полной уверенности, что срубит его в первой же атаке. На деле тот увернулся, отведя удар со звоном и громким шуршанием стали.

Мгновение, и мчащиеся лошади развели их по сторонам. Михаил осадил свою и заставил развернуться, практически касаясь крупом земли. Кочевник же и не подумал останавливаться. Вместо этого он, наоборот, наддал в бока своей лошади и начал убирать клинок. Наверняка сделал соответствующие выводы и решил разорвать дистанцию, после чего воспользоваться луком.

Михаил ударил пятками в бока лошади, посылая ее вдогонку за противником. Одновременно с этим повесил свой меч на темляк и потянул из саадака лук. Лошадь у него, может, и не из лучших, но уж точно быстрее степной. Во всяком случае, на короткой дистанции. А потому ему удалось не только сохранить разрыв, но даже немного его сократить.

Беглец, полуобернувшись в седле, пустил стрелу. Михаил не без труда, но сумел уклониться. После чего сам привстал в стременах и натянул лук. Выстрел оказался точным. Правда, попал не во всадника, а в лошадь. Что поделать, это не винтовка, а беглец не неподвижная мишень.

Бедное животное полетело через голову. Но всадник оказался достаточно ловким и проворным, чтобы суметь выскочить из седла. Еще и лук сохранил. Пробежав несколько шагов по траве, он обернулся, а через мгновение натянул тетиву и выстрелил в преследователя с дистанции едва ли в тридцать метров.

Романов сумел определить момент выстрела, но предпринять что-либо уже не мог. Слишком незначительное расстояние. Наконечник ударил его в грудь с глухим металлическим звоном. Однако либо стрела прилетела под углом, либо пластины оказались достаточно надежными, но вестница смерти срикошетила от него, так и не причинив вреда.

Тем временем Михаил бросил лук на крюк седла и опустил руку вниз. Рукоять изогнутого меча послушно ткнулась ему в ладонь. Мгновение, и клинок, описав дугу снизу вверх, вскрыл грудь кочевника.