"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 456

Обойдя сцепившиеся три корабля, занятых в спасательной операции, капитан галеры направился к очередной партии беглецов, дабы вынуть их из воды. Михаил не собирался вязать себе руки пленниками или обзаводиться рабами. Ни к чему ему такая головная боль.

Однако ему не помешает приток населения. А если получится, так и женского. Вообще-то с невестами проблем никаких. Половцы и печенеги охотно роднятся с пограничниками. У русичей, конечно, со скотом дела обстоят откровенно плохо. Но серебро, достойное оружие и предметы обихода для калыма найдутся.

Вот только при таком однобоком подходе скорее степняки ассимилируют русских, нежели наоборот. Поэтому Романов активно выкупает на Руси сироток, пристраивая их в семьи пограничников. Соответствующее решение было принято подавляющим большинством Большого совета. Но ведь глупо же отказываться от возможности обзавестись очередной партией жителей и девиц в частности.

— Ну что там с галерой, Дорофей? — отрываясь от восковых табличек, поинтересовался Романов у полусотника, сейчас выступающего в роли капитана ладьи.

— Нормально все, Михаил Федорович. Пробоины заделали. Воду откачали. Пленных выловили.

— А что Данила?

— Вроде бы заканчивает. Но могу послать кого, уточнить.

— Не надо. Работа у него такая, что поспешность может навредить.

При каждой двойке ладей имелся один безопасник. Должен же кто-то заниматься фильтрацией рабов. Ну и работать с пленниками. Глядишь, получится обзавестись очередным шпионом. А информация нынче стоит дорого. Да банально получить опору на обычного жителя, знакомого с реалиями того или иного портового города. Романов реально собирался торговать с арабами и турками. Его ткацкой фабрике нужны рынки сбыта.

Кого-то из гребцов отпустят, а кому-то предложат присоединиться к пограничникам. Но пока все они останутся прикованными к своим банкам. От греха, так сказать. А то мало ли какие планы родятся в их головах. Решат захватить галеру и начать пиратствовать. Кто сказал, что это прерогатива турок и арабов. Европейцы также грешат этим. Хотя справедливости ради пока не в таких объемах.

Вскоре Данила управился и предстал перед воеводой, довольный собой. Да еще и привел одного из пленников. По виду то ли китаец, то ли кореец. Не отличает их Михаил.

— Из сотни гребцов четырнадцать погибли, — начал докладывать безопасник, — двадцать настоящие тати, еще десять к ним басурмане, ну и пятьдесят шесть пленные христиане. Русичей только пятнадцать.

— А этот к каковым относится? — кивая на азиата, поинтересовался Михаил.

— Этот ханец, держали его отдельно. На цепи, но не в черном теле. Хорошая еда, сухая и чистая подстилка, к веслу не приставляли.

— На каком языке говорит?

— На турецком. Но совсем скверно. Толком, чем он хорош, я так и не понял. Вроде бы говорит, что кузнец. Но я полагаю, что простого коваля отдельно держать не стали бы.

— Правильно понимаешь. Ну что же, присаживайся, поговорим, — указывая китайцу на складной стул, предложил Михаил на турецком.

Расположился Романов на корме со всеми удобствами. Походный стол, пара складных стульев, над головой растянута парусина, оберегающая от палящих солнечных лучей. От доспехов он уже избавился, оставшись в льняных рубашке и портах. На ногах легкие сандалии. Чего над собой измываться.

— Тебя как зовут? — поинтересовался Михаил на чистейшем турецком.

— Минья звут Хуоджин Чжан, — с характерным мягким акцентом и коверкая слова, ответил тот.

— Ну что же, Хуоджин, ответь, отчего тебя держали отдельно и так заботились?

— Я мастьер, кузньес.

— Настолько хороший мастер?

— Я ни совсьем кузньес. Я дьеляю мьеталл.

— Понятно, что ни хрена не понятно. Но уже интересно. Дорофей, мы готовы к движению?

— Да. Пленников рассовали кого в трюм, кого на банки. Призовые команды на борту. Освобожденных к делу приставим уже по ходу, — доложил полусотник.

— Вот и ладно. Тогда трогаем. Нас, наверное, уже заждались на месте встречи.

— Слушаюсь.

— Ну а теперь с тобой, Хуоджин. Мне проще научиться твоему языку, чем ждать, когда ты заговоришь на нашем. Чего смотришь? Не понимаешь? Правильно. Но этот язык ты еще выучишь, — хмыкнул Михаил и перешел на турецкий. — Я буду изучать твой язык.

Материя для Романова известная и небезынтересная. А потому он знал, как подступаться к процессу обучения. Уж пятый язык изучает. Так что уже к вечеру он мог общаться с пленником на его родном языке. Разумеется, уровень все еще твоя моя не понимает, твоя стоит, моя стреляет. Но в общем и целом разговор складывался куда лучше, чем до того посредством турецкого. А пообщается с Хуоджином подольше, так и вовсе станет полиглотом. Еще и грамоту изучит, потому как тот знал иероглифы.

Итак, китаец был не столько кузнецом, сколько металлургом. И насколько понял Михаил, его жидкий металл, из которого можно отливать различные орудия труда, не что иное, как чугун. Технология в Китае известна с незапамятных времен. Когда точно, Хуоджин понятия не имел. Но все его предки были заняты на данном производстве.

Потом случился набег степняков, плен. Как мастера его поначалу оставили при стойбище, но позже оказалось, в кузнице он работать не мог. А полученный им металл никуда не годился. Его хорошенько проучили за то, что он потратил силы, средства и время своих хозяев, после чего сбыли с рук долой. Так он и кочевал, сменив уже третьего господина.

Михаил точно знал, что из чугуна получают и сталь. И выход ее должен был быть куда выше, чем в его усовершенствованных печах. Но он понятия не имел, как подступиться к этому вопросу. Сам Хуоджин утверждал, что железо из чугуна не получали, а просто отливали различную посуду, инструменты и сельхозинвентарь. Из особого сорта чугуна даже ковали оружие, наконечники для стрел и копий, и даже мечи.

Жаль, конечно, что китайцу неизвестна технология получения стали. Но с другой стороны, какая разница. Железо и сталь Михаил получит и так, благо производство уже налажено, и есть месторождение отличной руды. Но ведь в окрестностях Пограничного имеется и руда поплоше, которую никак не используют.

Дверцы для печей, колосники, задвижки, варочная плита с кольцами. Различная посуда. У него дома, в прежнем мире, была чугунная сковородка, и жена если что-то жарила, то непременно на ней. Просто потому, что даже банальная яичница получалась вкуснее, чем на всех этих тефалях. Словом, бог с ней, со сталью, он и так найдет, где и как использовать чугун. Да тут даже особо не придется напрягать воображение. И даже над технологией литья не нужно мудрить, вот он, готовый мастер…

К точке рандеву подошли к вечеру. Как и предполагал Михаил, они прибыли последними, так как себе он нарезал самый дальний маршрут. Количество кораблей в их своеобразной эскадре увеличилось до двадцати двух. Трюмы всех двенадцати трофейных галер оказались набиты как пленниками, так и ценными товарами. Ну и продовольствие. Куда же без него-то. Нужно же чем-то кормить такую прорву народа.

С трофеями Михаил решил просто. На рассвете они взяли курс на Крит, где будут ожидать возвращения ладей с остальной дружиной. Там же должны были определиться по участи рабов и пленников.

Ладьи же взяли курс на Акко. Близ порта обнаружилось довольно много судов самого разного размера. От небольших парусных лодок до кораблей. Первых они трогать не стали. Вторых жгли без разбора. И не пытаясь взять на абордаж.

Всего под раздачу попали восемь торговцев. Бог весть, какой у них на борту товар. Михаил даже не задумывался по этому поводу. Просто вражеские корабли, и весь сказ. И так боролся с жабой, за прошедшие дни отправляя на дно купцов. Но там он знал о содержимом их трюмов. Здесь же прошло легче. Или уже привык.

Приблизившись на дистанцию выстрела, эскадра встала бортом к порту и открыла огонь из всех стволов. Пушки заряжались семью стандартными зажигательными стрелами, пищали — одной. Всего в залпе выходило по сто шестьдесят стрел. Порядка шестнадцати литров греческого огня.