"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 445

В этот день продолжить путь не получилось. Кочевники пришли в себя, а потом вновь ринулись в атаку. На этот раз на штурм они не пошли. Всадники неслись вокруг укрепления на отдалении в пару сотен метров, обстреливая русичей на скаку. При этом пускали стрелы по крутой траектории, стараясь достать противника за деревянными щитами. Напрасный труд. Более трех десятков тысяч стрел, причем большинство в хорошем состоянии, достались ополченцам в качестве трофеев. Потерь среди них не было.

А вот сами пограничники, к слову, израсходовали значительно меньше. Потому как старались бить прицельно и только из стрелометов и пушек. То и дело один, а то и несколько половцев летели в траву. Правда, справедливости ради в основе своей страдали лошади, а не всадники.

Видя бесполезность этих действий, Шарукан вновь решил взять гуляй-город прямым штурмом. Эта попытка стоила ему большой крови. Но оказалась столь же безуспешной.

На этот раз тачанки отвели к центру лагеря, куда стрелы долетали крайне редко. И вот тут уж помянули добрым словом стеганые попоны, которые сберегли животных от серьезных ранений. А парочке и вовсе прилетело в седла.

— Ну что, Игорь, похоже, умылся Шарукан, — хмыкнув, заметил Михаил, провожая взглядом отходивших половцев.

— Он еще вернется. Причем я бы на его месте попробовал сделать это ночью.

— Согласен. Поэтому вооружай свое воинство лопатами, и пусть копают ров. Что-то мне не понравилось то, что некоторые особенно отчаянные прямо с седел запрыгивали на щиты.

— Слушаюсь, воевода.

Глава 18

В осаде

Дорого обошедшийся ночной штурм показал Шарукану всю бесперспективность лобовой атаки. Половцы попытались использовать зажигательные стрелы. Но пропитанная смолой пакля это не напалм. Пограничники с легкостью предотвращали малейшие признаки возгорания. Поэтому на следующий день хан решил перейти к осаде.

Русичи разбили лагерь в неудобном месте. В отсутствие источников воды им долго не выдержать. А с собой много увезти они не могли по определению. Одни только лошади требуют ее столько, что запасов может хватить не больше чем на сутки. Это если они ими озаботились.

Но даже если осада не даст быстрых результатов, вскоре подойдут метательные машины. С их помощью можно будет разнести несколько повозок, обеспечив серьезную брешь, в которую хлынут отважные воины степи. Да, точность у них низкая. Но ведь если долго мучиться, то что-нибудь получится. И Михаил знал точно, что онагры[79] уже направляются к лагерю.

Основные силы Шарукана расположились большим лагерем вне досягаемости пушек. Непосредственную блокаду вели разъезды численностью не больше сотни воинов. При этом они старались держаться подальше от стены повозок, чтобы до них не могли добить самострелы.

Пальба из орудий слишком расточительна по расходу стрел при довольно низкой эффективности. А вот самострелы совсем другое дело. У них с точностью тоже все не слава богу, но на нервы одиночные выстрелы действуют ничуть не хуже, чем полсотни стрел, рассеявшихся на большую площадь.

Тем более если за дело брался Михаил с его фантастической памятью и способностью управлять телом словно со стороны. Разумеется, использовал он при этом один и тот же самострел со специально выделанными стрелами. Но, подстрелив пяток кочевников, быстренько отогнал разъезды еще дальше от линии повозок.

— Ну что, готов? — полуобернувшись на козлах, поинтересовался Антон.

— Порядок. Трогай, — отозвался Андрей, проверяя, хорошо ли пристегнуты страховочные ремни.

Наконец заиграла труба, подавая сигнал. В пяти точках по периметру лагеря воины налегли на повозки, разводя их в стороны. Несколько секунд, и образовались проходы, в которые устремились пять тачанок. Отъехав от линии обороны метров на двести, они развернулись, изготавливаясь к обстрелу пяти разъездов, блокирующих лагерь.

Едва тачанка остановилась, как Греков припал к прицелу, наводясь на группу половцев. Те даже встали, силясь понять, что тут, собственно говоря, происходит. То ли какой-то псих-одиночка. То ли русичи опять что-то удумали. Вот поди разберись, что это.

Андрей не спешил пускать болт, пока тачанка, покачивающаяся на рессорах, окончательно не замерла. Разумеется, сомнительно, что у него получится повторить успехи воеводы, по праву считавшегося непревзойденным стрелком. Но нужно хотя бы попасть в группу всадников, а не пустить болт со значительным перелетом или недолетом. Ранит он кого или нет, это дело десятое. Главное, дать понять, что кочевники находятся под обстрелом.

Полной неподвижности добиться не получилось. Кони, они ведь живые и не могут замереть каменными изваяниями. Но сильная качка сошла на нет. Хлопок! И тут же взводить тетиву, наблюдая за полетом болта.

Кочевники, в свою очередь, быстро сообразили, что, собственно, тут происходит. После чего сорвались и с гиканьем понеслись на дерзнувших их обстреливать. Как результат, болт ушел с перелетом.

— Тоха, трогай! — еще не закончив взводить самострел, выкрикнул Андрей.

Тачанка тут же сорвалась с места, отчего Греков вынужден был прекратить вращать вороты, навалившись грудью на оружие. Но вскоре восстановил равновесие и возобновил работу. Гнавшиеся за ними уже извлекли луки и наложили стрелы. Но вскидывать оружие не спешили. Слишком далеко. И расстояние не сокращается, а даже, наоборот, увеличивается. Все же арабы куда быстрее степняков, а легкая тачанка для четверых животных ощущается как бы еще и не легче, чем всадник для одной.

Когда Андрей наконец закончил перезаряжаться, степняки оказались в зоне досягаемости самострелов с повозок. И пограничники не преминули пустить болты. Между прочим, вполне удачно. Один из всадников полетел в траву через голову споткнувшегося коня. Остальные поспешили осадить своих лошадей.

Приноровившись к довольно равномерной качке, Андрей пустил болт и вновь проследил за его полетом. Не попал. Но прошел в опасной близости от одного из воинов, который даже слегка отпрянул. Значит, заметил. Как говорил Романов, что вот такие промахи не менее действенны, чем попадания.

— Тоха, стой!

— Чего там? — натягивая вожжи и гася скорость, поинтересовался друг.

— Они отворачивают.

И действительно, оказавшись под обстрелом, сотня решила не испытывать судьбу и, осадив лошадей, спешно разворачивала их обратно. Четверо спешились и, прикрываясь щитами, подбирали подстреленного. Судя по тому, что его лошадь поднялась, досталось именно ему.

Греков спешно взводил самострел, наблюдая за тем, как в очередной раз отстрелялись с повозок. Он рассмотрел полет болтов. Попаданий не случилось. Но как выражался воевода и артиллеристы, сотню взяли под накрытие. Сам изготовился к выстрелу, когда спешившиеся кочевники уже садились в седла. Пустил болт. И вновь мимо. Но, судя по тому, как обернулся и погрозил один из всадников, напугал изрядно.

Вскоре сотня вышла из зоны обстрела, и Антон, развернувшись, двинулся ей вслед. А потом картина повторилась один в один. И в третий, и в четвертый раз. Только в пятый половцы решили не искушать судьбу и, вместо того чтобы гнаться за тачанкой, отошли дальше в степь.

Андрей с Антоном переглянулись и лишь пожали плечами. В полученном ими приказе ничего не говорилось о расстоянии, на которое они могут отдаляться от лагеря. Им было велено раз за разом приближаться на дистанцию выстрела и тревожить противника. Потому они без тени сомнения двинулись вслед за своей целью.

Половцы и не думали останавливаться. Несмотря на то, что в результате всех этих обстрелов они потеряли только одного воина. Да и то, судя по тому, что его увезли в основной лагерь, тот был только ранен. Половцы не стали подпускать к себе тачанку. Сотня степняков, не смущаясь, начала отходить перед парой нахальных пограничников, которые упорно перли на рожон.

— Тоха, стой.

— Чего это? Нормально же все, — возразил друг.