"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 284

Михаил как раз пытался прийти в себя после очередного нокдауна. Подчиняясь приказу, он сначала встал на четвереньки, а потом, преодолевая боль, начал подниматься на ноги. И в этот момент получил такой пинок под ребра, что отлетел в сторону. Как только этот боров не переломал ему ребра? Или все же сподобился, а оглушенный Романов этого просто не почувствовал.

– Живее, телячья немочь. Что ты ползаешь, как древняя старуха, – презрительно бросил воин.

И Михаил поспешил выполнить распоряжение, чуть приглушив боль. Сейчас ему не нужна полная координация, а потому можно немного пожертвовать подвижностью в пользу анестезии.

Деревянный меч оказался тяжелее реального. Он отлично помнит и вес, и баланс, и каждую выщерблину на мече Барди. Пытался с ним что-то изображать, когда тот еще валялся без сознания.

– Смотри и запоминай, – распорядился наставник и приступил к комплексу упражнений с мечом.

А ведь похоже, что его первоначальные выводы относительно мечей варягов были верны. Прямая рукоять с крестообразной гардой и большим навершием, жестко фиксирующие кисть, и полукруглое острие говорили в пользу рубящих, а не колющих ударов. И судя по тому, что показывал Сьорен, это действительно так. Хм. Что-то тот трофейный меч Михаилу нравится больше.

С другой стороны, он прекрасно понимал, что ему рубиться таким оружием пока еще рано. Подрасти хотя бы еще годик, а лучше два, да поднабраться массы. А там уж и против воинов выходить. Правда, это вовсе не значит, что и учиться не нужно. Учеба-то как раз лишней не будет.

– Запомнил? – остановившись, поинтересовался варяг.

– Запомнил.

– Повтори.

Михаил повторил весь комплекс. Получилось откровенно коряво, это видел даже он, что уж говорить о наблюдавших за этими потугами. А тут еще и боль в каждой клеточке. Этот изверг прошелся по всему телу, не забыв ни одной мышцы и косточки. Образно, конечно, но Романову хватило с лихвой.

После первого раза он прошелся во второй. Теперь проделанное ему понравилось больше. Третий раз так и вовсе посчитал зачетным. Он даже где-то позабыл и про боль, увлекшись тем, как все движения складываются в одну непрерывную вязь. И сам не заметил, как перешел к четвертому выполнению, но теперь уже, увлекшись, работал на максимально возможной скорости.

– Хек.

Резкая боль в солнышке выбила из него дух, и он разом позабыл, как дышать. Вдогонку в лицо прилетела открытая ладонь. Эти ребята не знали ударов кулаком. Били в основном ладонью, реже ребром, охаживали локтями. С другой стороны, на фига им кулаки, если у них и так неплохо получается. Парня даже подбросило вверх, и он взбрыкнул ногами. А там и приложился оземь спиной по полной.

– Никогда не расслабляйся. Всегда будь готов к нападению, – назидательно произнес Сьорен и направился к пылающему костру.

Ч-черт! Больно-то как! Приглушил восприимчивость и словно пьяный поднялся на ноги. Постоял, упершись руками в колени. Сплюнул тягучую слюну, подкрашенную кровью из разбитой губы. Хм. А точно не из легких. Вернул чувствительность, провел языком по внутренней стороне губ. Так и есть, разбиты в хлам.

– Маркус, иди сюда, каша поспела, – позвал его добродушный великан Йенс.

Вообще-то, насколько понял Михаил, эта гора взяла его под опеку. Только непонятно, какого тогда хрена он стоит в сторонке и спокойно наблюдает, как из Романова делают форменную отбивную. Ладно. Это он так, брюзжит от обиды и бессилия.

– Схватывает он и впрямь все на лету. Я еще не встречал таких, что запоминали бы сложную связку с первого показа, – услышал краем уха слова наставника Михаил.

Он как раз плелся мимо Сьорена и Ларса, сидевших с деревянными мисками в руках и уплетавших кашу, обильно сдобренную мясом.

– Мало того, он сумел ее повторить, ни разу не ошибившись, а с четвертого раза так быстро, будто проделывал это каждый день целый год, – заметил ярл.

– И все равно это ничего не значит. Он, может, и хорош, но в нем нет воинского духа. Он все время боится.

– Может, в этом его сила, – не согласился Ларс.

– Ерунда.

– Посмотрим. Ты, главное, его не убей.

– Постараюсь. Чего уши греешь? – приметив Михаила, недобро хмыкнул Сьорен.

Романов тут же поспешил убраться подальше от этой парочки, успев углядеть несколько злорадных улыбок. Похоже, что за свое любопытство ему придется еще поплатиться. Ох-ох-ох, дела его тяжкие. Вот оно ему надо было?

После ужина попросил Йенса показать, как правильно метать копье. На что тот только покачал головой и кивнул в сторону Сьорена Аксельсена:

– Его ярл назначил твоим наставником. Ему и учить, и ответ за тебя перед дружиной держать.

Как говорится, назвался груздем, полезай в кузов. Ни капли сомнений, что без мордобоя урок не закончится. Но и отступать нельзя. Уважение Йенса дорогого стоит. А он тоже варяг. Глядишь, и вот такой малости хватит, чтобы отвернулся единственный, по-доброму отнесшийся к нему человек. Остальным в лучшем случае было на него начхать. Его приняли в дружину, и он вроде как себя уже проявил, но своим для них еще не стал.

– Сьорен, ты не покажешь мне, как правильно метать копье? – подойдя к наставнику, попросил Михаил.

Аксельсен отмахиваться от ученика не стал. Велел принести три копья. После чего определил мишень, ствол очередного дерева и взялся за оружие. Медленно, с расстановкой, но не проронив ни слова объяснений, он сымитировал один бросок. Потом сделал три и отошел в сторону.

Михаилу пришлось повозиться, извлекая копья, глубоко засевшие в дереве. Потом несколько раз повторил движение и наконец бросил все три снаряда один за другим. Не успел удовлетворенно отметить тот факт, что они легли кучно и достаточно глубоко вошли в дерево, как краем глаза приметил какую-то тень. Даже не тень, а некий намек.

Размышлять, что бы это могло быть, не стал. Тут же ушел в кувырок, отмечая промелькнувшую над ним руку. Впрочем, чего-то подобного варяг ожидал, а потому достал парня пинком. Но удар вышел смазанным, а потому на фоне других не доставил особых беспокойств.

Романов не стал замирать на месте, а тут же перекатился вправо. Деревянный меч взбил фонтан песка и травы на том месте, где за мгновение до этого был парень. Сьорен вновь попытался его достать.

Михаил знал, что поплатится за это. Но удержаться не смог. Уж больно четко подставился противник под удар. Там и нужно всего-то выпрямить ногу. По сути, не пришлось даже бить. Аксельсен замер, напоровшись на преграду. Дыхание перехватило. Щеки раздулись. Лицо налилось кровью. Глаза навыкате. Будь ты хоть трижды великим воином, но пресса на причинном месте ни у кого нет.

Романов вскочил и поспешил отбежать. От греха подальше. Сьорен встал, упершись руками в колени. Посмотрел на парня и погрозил ему рукой. Мол, лучше сам убейся. Поначалу никто не понял, что случилось. Но постепенно до них начало доходить, и над Славутичем вновь разнесся оглушительный хохот воинов Севера.

Что и говорить! Поутру Михаилу пришлось ответить за свой проступок. Наставник отыгрался на славу. Да так, что казалось, все тело Романова превратилось в один сплошной синяк. Если бы не его способность притуплять боль, он даже не представлял, как бы справился с этим.

Но, как ни странно, злость на варяга присутствовала, а вот обиды не было. Тот ведь не розгами по нему прошелся и не обычной палкой отходил. Он обращался с ним как с равным. Да, жестко, но учил, а не поучал, вколачивал науку, а не наказывал. Разница. Причем существенная…

Олешье, земли, подконтрольные Киеву и охватывающие устья рек Славутич и Богъ[9], прошли без остановки, на одном дыхании. Никаких препятствий к остановке не было. Но ярл решил, что и причин для задержки у него не имеется.

– А что они делают, Йенс? – отложив в сторону свою поделку и инструмент, поинтересовался Михаил.

– Похороны. Мы предаем останки либо земле, либо морю. Дружина решила похоронить братьев в море.