"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Ясный Дмитрий - Страница 208

— Хорошо, — произнёс сквозь зубы, шумно выдыхая и чувствуя, что совершаю непоправимую ошибку.

— Вот так бы и сразу! — тут же оживился Оскар. — Скрепим договорённость рукопожатием как взрослые люди?

С этими словами он схватил рукой моё предплечье, а мои пальцы легли на его локоть.

— Да, а что с теми рыбаками? — крикнул я, когда мужчина уже взялся за ручку двери.

— С какими рыбаками? А, с теми, что нашли клад и не захотели делиться? Так вздёрнул их — и дело с концом, чтобы знали, что мне врать нельзя, — бросил Одноглазый и вышел.

А я пошатнулся, приваливаясь к неказистому шкафу и чувствуя себя виноватым в смерти людей, чья вина состояла лишь в том, что они слишком много голодали и хотели оставить найденное сокровище при себе, а не делиться им с преступниками.

Как выяснилось позднее, чутье меня не подвело. Когда пришёл на сделку в амулете иллюзии и с саквояжем, у пятого пакгауза меня уже ждала засада из отряда жандармерии. Размышляя позднее об этой сделке, я думаю, что Оскар не пытался меня подставить специально. Скорее всё тщательно взвесил, прикинул и решил, что рискнуть заработать денег стоит. Вот только рисковать «любимыми» ребятами он не захотел, но списать со счёта мальчишку, что всё чаще и чаще показывает свой характер, вполне можно.

Почему когда требуется, жандармов не дозовёшься, а когда они совершенно не нужны, они тут как тут?! В саквояже Оскара действительно оказались лишь травки и водоросли, но вот только какие! Ведьминский порошок был самым приличным из всего… Дурманы, афродизиаки, галлюциногены, паралитики, редкие яды, подчиняющие волю коренья… Признаться, я сам был в шоке от того, как много всего хотел передать Оскар «на пробу» новому деловому партнёру. И какую же сумму денег он успел скопить за последние годы, если был готов рискнуть содержимым вместительной кожаной сумки.

Как и всех участников сделки, меня сопроводили в Шаитерру. С древнего языка руны «Шаи-терра» переводятся как «земля дьявола». В этой тюрьме, построенной на зачарованных камнях-стражах, заключали самых опасных и беспринципных преступников, изолируя их от общества на долгие годы, а чаще пожизненно. Среди горожан Лорнака ходило множество слухов о тюрьме, построенной на месте, где даже не растут деревья и цветы. Самыми безобидными были те, в которых говорилось, что некоторые из преступников сходят с ума в каменных мешках. Другие повествовали о том, что преступники порой предпочитали сводить счёты с жизнью, чем оказаться в застенках Шаитерры.

К моему величайшему везению, отданный Оскаром амулет иллюзии оказал большую услугу. То ли Одноглазый действительно решил мне пожертвовать редкий и качественный артефакт, то ли рассчитывал, что я выберусь из передряги и отдам его ему, то ли от испуга у меня существенно увеличились магические силы, но никто из жандармов так и не смог рассмотреть под личиной бугая Джона Трёхпалого пятнадцатилетнего отпрыска аристократического рода Ксавье. Разумеется, синемундирые определили во мне мага и посадили в соответствующую тюремную камеру, но никто не обратил внимания на обыкновенную пуговицу, пришитую с изнанки сорочки. Порой портные часто пришивали так запасные пуговицы, на случай, если одежду потребуется срочно починить.

Долгих одиннадцать месяцев я был заключенным в самой неприступной тюрьме королевства. Это было очень сложное время, но личина здоровяка Трёхпалого меня спасала. Пожалуй, именно тогда я впервые понял, как здорово выглядеть крупнее и страшнее, чем ты есть на самом деле. В отличие от молодых ребят и совсем ещё юных подростков, меня побаивались и старались не задевать. Никто ни разу ко мне не подкатил с неприличным предложением оказания покровительства, скорее наоборот, пару раз мне пришлось отбиваться от смазливых юношей, что рьяно хотели моей защиты от своры преступников из-за того, что я старался держать подальше ото всех и никогда не встревал в общие драки.

Что касается общей гнетущей атмосферы, постоянной сырости в камере, скудной пищи, ночных завываний призраков и зачарованных камней-стражей по периметру тюрьмы, то я свыкся быстрее, чем мог себе представить. В отличие от особняка Ксавье в моей камере было не так холодно, да и еда хоть какая-то, но присутствовала всегда. Завывания призраков оказались ничем не хуже и не лучше криков отца, а магические камни практически не давили на сознание. Я пришёл к выводу, что имея магическую основу, они воздействовали на преступника тем сильнее, чем большую вину за свои проступки он ощущал. Мне становилось действительно тошно лишь тогда, когда я думал о семьях погибших рыбаков.

Я подпитывал амулет иллюзии каждый день из собственного резерва, значительно опустошая последний. Надзиратели Шаитерры поначалу относились ко мне с подозрением и повышенным вниманием, но благодаря идеальному послушанию, избеганию стычек с другими заключёнными в обеденные перерывы, а также таланту наблюдателя, со временем я даже обзавёлся знакомыми среди охранников. Дальше, постоянно сливая магию в амулет, я добился того, что меня не воспринимали за сильного мага. Так, скорее еле-еле дотягивающего до среднего уровня. Всё остальное больше относилось к делу техники: выждать удобный момент, вытянуть всю магию из амулета разом, чтобы сбежать из камеры, найти вход в вентиляционную шахту и воспользоваться преимуществом ещё полностью несформированного тела подростка. Когда меня хватились, никому и в голову не пришло, что я смог покинуть стены Шаитерры, поместившись в узкой шахте. Все помнили здоровяка Трёхпалого и искали именно его. Молчаливые стражи — зачарованные камни, стоящие по периметру тюрьмы, — так же пропустили меня, не поднимая воя сирены, потому что не сочли меня преступником. Ведь покидал Шаитерру я в истинном облике.

Когда я впервые за несколько лет вернулся в особняк Ксавье, то узнал, что отец умер. На пороге дома лежала потрёпанная копия магограммы, в которой говорилось, что мой отец, будучи сильно пьяным, несколько недель назад попал под колёса автомёбиуса. Судя по намокшей бумаге и стопке таких же магограмм, жандармерия уже давно пыталась найти наследника и сообщить прискорбную новость. Так в шестнадцать лет я стал полноценным и единственным представителем рода Ксавье. А спустя неделю после того, как я подписал бумаги о вступлении в права новой собственности, а точнее о принятии на себя всех долгов почившего отца, на порог моего дома была подброшена ещё одна записка.

«Я обещал тебе свободу, Кай, и я тебе её подарил. Никогда не забывай об этом. ОО»

Глава 5. Череп, Эльф и Мелкий

Наши дни

Я спустился по веревочной лестнице на причал и с удовольствием набрал полные лёгкие свежего морского воздуха. Изматывающее светило давно скрылось за горизонтом, и влажный ветер наконец-то стал разгонять дневную духоту и неприятный жар от нагретой за день брусчатки. Когда же уже наступит долгожданное время туманов и дождей? Когда температура снизится настолько, что в воздухе вновь запахнет мхом и мокрой древесиной? Когда звонкие капли дождя станут отбивать неповторимый ритм о металлические раструбы, свинцовые пинакли и каменные горгульи?

Я шёл по пристани и думал о том, что впервые за полгода мне не хочется напиться и лечь спать куда-то в канаву. Впервые мне кто-то подкинул задачу столь интересную, что я могу отвлечься от тяжёлых воспоминаний об одной солнечной колайри. Взрыв в верфях, в которых ремонтируются все судна Лорнака… Случайность или тщательно спланированное действие? Неужели кто-то из преступных банд решил уничтожить корабли соперников, несмотря на собственный ущерб? Или таким образом сократить флот короля? Может, скрыть появление в Лорнаке опасного товара или даже оружия? А может, отвлечь силы жандармерии от какого-то другого более важного дела? Как много вариантов, как много возможностей, как много вероятных причин… Слишком много, чтобы обычный человек мог в голове всё состыковать и вычеркнуть ненужное. Колоссальное количество событий и их вариаций. Пожалуй, дела более интригующего у меня ещё не было.