"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 420

26 (13) ноября 1917 года, около полудня. Киев. Улица Владимирская, д. 57. Здание Центральной Рады

Генеральный секретарь по военным вопросам Симон Петлюра

Пан генеральный секретарь сидел в своем кабинете весь в раздумьях и сомненьях. Ситуация, которая складывалась на Украине, нравилась ему все меньше и меньше.

А ведь как все хорошо начиналось! После Февральской революции бывший земгусар начал спешно создавать в частях Западного фронта Украинские войсковые рады, которые, по его замыслу, должны были укреплять самосознание малороссов и вдохновлять их на создание Украинской республики.

На волне революционного энтузиазма Петлюра выдвинулся в руководство украинским движением в армии. В апреле 1917 года он же выступил инициатором и организатором проведения в Минске Украинского съезда Западного фронта. Съезд создал Украинскую фронтовую раду, а ее председателем снова выбрал именно его, Симона Петлюру.

Как председатель Фронтовой Рады и уполномоченный «Земгора» Петлюра был делегирован на Всеукраинский национальный съезд, созванный в Киеве Центральной Радой. И с середины апреля по сегодняшний день пан генеральный секретарь боролся в Киеве за власть. Уж очень много было желающих попановать в «матери городов русских».

Добиваясь украинизации частей бывшей российской императорской армии, дислоцированных на территории Малороссии, и Черноморского флота, он зарабатывал поддержку членов Центральный Рады. Петлюра одновременно заигрывал и с щирыми украинскими националистами, и со сторонниками «единой и неделимой», скрытыми монархистами и открытыми социалистами. Приходилось обещать всем и всё, зная, что все равно потом, добившись власти, не исполнит ничего из обещанного.

Пока у власти было Временное правительства, он выступал за тесную федерацию Украины с Россией, свертывание националистической пропаганды, создание украинских добровольческих частей в русской армии, войну до победного конца. Все это, если вспомнить, о чем он говорил буквально несколько недель назад, выглядело с его стороны довольно беспринципно. Но так принято в политике – надо уметь вовремя переметнуться к тому, кто сильнее, и сразу же начать поиск еще более сильного хозяина.

Падение правительства Керенского и пришествие к власти большевиков во главе со Сталиным спутали все карты пана генерального секретаря. Выступая на митингах и призывая «громадзян» к дружбе с новой революционной Россией, он форсировал усилия по ползучей украинизации армии. Петлюра прекрасно понимал, что власть на Украине будет у того, за кем будет вооруженная сила.

То, что произошло совсем недавно в Петрограде, в некоторой степени развязало руки ему и другим членам Центральной Рады. После кулуарного совещания с Винниченко и Грушевским, он пришел к выводу, что настало время провозгласить незалэжную Украинскую Республику. Только провозгласить ее легко, а вот что будет дальше?

Пан генеральный секретарь имел своих информаторов в Петрограде. Именно они сообщили о внезапном появлении на политической сцене некоей третьей силы, непонятно откуда взявшейся в столице бывшей Российской империи. Эта третья сила, в лице эскадры боевых кораблей адмирала Ларионова и моторизованной бригады полковника Бережного, была воистину силой, неумолимой и безжалостной. О боевых возможностях их кораблей, аэропланов, танков и броневиков ходили самые невероятные легенды. По крайней мере, именно они сумели нанести сокрушительное поражение германскому десантному флоту у острова Эзель, а затем и разгромить сухопутную армию немцев под Ригой, которой, кстати, командовали Гинденбург с Людендорфом. И именно после этого германский кайзер поджал хвост и после непродолжительных переговоров заключил мир с новым большевистским правительством России.

А ведь какие у него были надежды на германцев! Петлюра рассчитывал, что самопровозгласившая незалэжность Украинская Республика сумеет в ходе мирных переговоров с кайзером убедить немцев в том, что «Украина не Россия», и что союзник в лице правительства Центральной Рады будет очень полезен Германии как противовес «дикой и азиатской России». Теперь все эти планы пошли коту под хвост.

В то же время через своих людей в Европе Петлюра постоянно поддерживал связь с влиятельными политиками Антанты. Понятно, что нельзя класть яйца в одну корзину – надо поддерживать хорошие отношения со всеми, кто может быть полезен. Потерпит поражение в войне Германия и ее союзники – можно найти друзей среди ее противников.

Но пока на Западном фронте шли тяжелые бои, и ни французы, ни британцы в случае чего не смогли бы перебросить крупные силы для того, чтобы спасти молодую украинскую демократию от ее извечного противника – имперской России. Даже если та и стала советской, то замашки у нее остались прежними.

Между прочим, предсовнарком Сталин, пустивший из пулеметов кровь бывшим соратникам, был очень похож на Наполеона Бонапарта, который так же безжалостно расстрелял в Париже картечью недовольных правлением республиканцев. На нечто подобное не отважились ни бывший премьер Керенский, ни экс-император Николай. А вот этот горец приказал стрелять и глазом при этом не моргнул.

Хорошо зная, что представляют собой украинизированные воинские части, дислоцированные в Киеве и вокруг него, пан генеральный секретарь не питал иллюзий насчет успешного сопротивления хорошо вооруженным и дисциплинированным войскам Красной гвардии, которые, как доложили Петлюре его информаторы, уже выступили из Петрограда для введения в Киеве новых советских порядков.

Петлюра вздохнул. Он знал, что фактическая власть Центральной Рады не распространялась дальше десятка-другого верст вокруг Киева. В остальных городах Малороссии на словах местные атаманы поддерживали Центральную Раду. А на деле…

А на деле каждый из них набирал свое домашнее войско – варту (охрану), состоящую из вартовых, которые слушались только своего пана атамана и больше думали о том, как бы пограбить селян, чем защитить их от внешних врагов.

Пан генеральный секретарь вспомнил все то, что ему рассказывали о «пятнистых» бойцах бригады полковника Бережного. Полковник и его люди прибыли в Петроград на кораблях эскадры адмирала Ларионова. Именно эти головорезы безжалостно расстреляли в Петрограде всех, кто рискнул поднять бунт против правительства Сталина. Вот это настоящая сила. С такими союзниками большевики могут чувствовать себя как за каменной стеной.

Как только пан генеральный секретарь подумал об этом, ему стало нехорошо. Петлюра получал информацию о том, что составы с карательной экспедицией полковника Бережного уже движутся по территории Малороссии. Скоро его бригада уже должна быть неподалеку от Киева. В их составе есть даже бронепоезд с морскими пушками. И самое страшное, кроме большевиков, полковника Бережного и его сюзерена Сталина поддерживают еще и чудом уцелевшие офицеры-монархисты, сторонники «единой и неделимой».

Ему сообщили, что за время движения численность карательной экспедиции ими приросла чуть ли не вдвое. А призыв бывшего императора к сотрудничеству с правительством Сталина! Здесь, в насквозь русском Киеве, открыто издевающемся над селюковскими бреднями сторонников самостийности, их, несомненно, уже ждут как освободителей.

Что же делать ему, Симону Петлюре, как же поступить? Может быть, сбежать? Только куда… Повсюду смута, повсюду анархия и беззаконие. Остаться в Киеве? А что тогда с ним сделают посланцы Сталина? Может быть, пока не поздно, попробовать выйти на местных, киевских большевиков? Петлюра тяжело вздохнул. Он же когда-то называл себя социал-демо- кратом…

Ему было понятно лишь одно: оказание сопротивления незваным гостям из Петрограда – это немедленная и верная смерть. Это как таранить лбом идущий на полной скорости паровоз. Имея подавляющее превосходство в силах, они не будут церемониться со своими противниками.

Значит, пока не поздно, надо попытаться стать на их сторону, то есть предать соратников. Предательство? Петлюра покатал это слово на языке. Пусть это подло, но в политике все далеко не стерильно. А кто брезглив – тот в политику не идет.