"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 401

Майор Фоссет и капитан де Лагатинери, слегка опешив, переводили взгляд с контр-адмирала Иванова на каперанга Перова и обратно, пока наконец майор Фоссет не издал сакраментальную для англичанина фразу:

– Who is mister…

– Перов, – любезно подсказал ему адмирал Иванов, – капитан 1-го ранга Петров, командир того самого великолепного корабля «Североморск», который вы только что имели честь видеть на Мурманском рейде. Все прочие вопросы, господа, как говорится, без комментариев. Сейчас вас отконвоируют в вашу миссию, дабы вы могли приступить к сбору личных вещей. Прощайте, господа бывшие союзники, и всего вам наилучшего.

Когда офицеров Антанты вывели, контр-адмирал Иванов повернулся к контр-адмиралу Кетлинскому.

– А вот с вами, Казимир Филиппович, – сказал он уже более мягким тоном, – разговор будет совершенно особый. Уж больно вы человек неоднозначный…

При этих словах каперанг Петров и старлей Синицын улыбнулись, словно услышали только им понятную шутку.

– Да уж, Модест Васильевич, – каперанг Петров кивнул на стулья, расставленные вокруг стола, – давайте присядем, что ли? Разговор будет длинным, а как говорится по-русски – в ногах правды нет.

– Действительно, господа, присядем, – кивнул контр-адмирал Иванов, – нам ведь важно разобраться в деле моего предшественника по существу, а не просто подписать формальную бумагу, которая позволит без дальнейших проволочек отдать вас под суд, – он посмотрел на каперанга Петрова. – Приступайте, Алексей Константинович, начало за вашей епархией.

Каперанг открыл свою папку.

– Итак, Казимир Филиппович, согласно обнаруженным нами в архивах данным, вами несомненно было сфальсифицировано дело о расследовании взрыва на крейсере «Аскольд» в ночь с двадцатого на двадцать первое августа 1916 года в Тулоне. Да-с! Имеющиеся в нашем распоряжении живые свидетели говорят, что ни один из тех матросов, которых вы обвиняли в членстве в антиправительственных организациях, никогда к ним не принадлежали. С точки зрения уголовного права вы просто убили четырех человек, а еще сотне сломали жизнь, отправив их на каторгу и в штрафные части. О мотивах этого поступка мы сейчас говорить не будем, тонкие движения души – это не по нашему ведомству. Хотя… В общем, присутствующий здесь комиссар Самохин Степан Леонтьевич подтверждает все вышесказанное и является живым свидетелем по вашему делу, хотя можно было бы обойтись и одними бумажками из архива.

Кетлинский выслушал эти слова, вытянувшись в струнку, и побелел, как лист бумаги. Каперанг Петров вздохнул, сморщившись, потер правую ногу, раненную еще в сражении с японскими крейсерами в Корейском проливе в августе 1904 года, и посмотрел на подследственного контр-адмирала ласково, почти участливо.

Переведя дух, каперанг Петров, слегка заикаясь, продол- жил:

– Кроме того, службой армейской контрразведки были обнаружены ваши непонятные контакты с британским адмиралом Кемпом и только что покинувшими нас господами из союзных миссий. У нас есть информация, что на этих встречах обсуждалась передача Мурмана под юрисдикцию британского командования. В тот момент, когда ревкомы еще слабы, а гарнизон базы и команды русских кораблей разложены, для оккупации Мурманска и окрестностей не потребовалось бы много сил. Все должно было случиться в самое ближайшее время, когда сюда подойдет британская эскадра контр-адмирала Генри Френсиса Оливера, включающая в себя линкор «Дредноут», два броненосных крейсера типа «Кент», а также транспорты с двумя полками колониальной пехоты.

Петров ухмыльнулся и посмотрел прямо в глаза Кетлинскому.

– Мы опередили их всего на пять дней… Ведь так, уважаемый Казимир Филиппович? Что же касается ваших душевных движений, то эти метания тоже не вызывают у меня никаких положительных эмоций. Вы присягали государю-императору, потом стали сторонником конституционной монархии, потом присягнули буржуазной республике – Временному правительству, потом выразили желание исполнять распоряжения господина Сталина, а после заключения Рижского мира вступили в переговоры с представителями союзного командования.

И все это с легкостью, можно сказать, необыкновенной. Я бы такому человеку, как вы, не доверил бы не только флотилию Ледовитого океана и оборонительный район на Мурмане, но и старенький миноносец, вкупе с ободранным причалом для его базирования…

В воздухе повисла гробовая тишина. Было слышно, как висящие на стене часы с маятником отбивают улетающие в вечность секунды. Прямо здесь и сейчас, в этой комнате, менялась власть и делалась история.

– Насколько я понимаю, Казимир Филиппович, – продолжил каперанг Петров, – именно на основании этих дел и было принято решение отстранить вас и всех ваших подчиненных от исполнения служебных обязанностей и прислать вам на смену контр-адмирала Иванова с командой. У меня всё.

Кетлинский тяжело вздохнул.

– Наверное, это было неизбежно, господа. В голове сейчас такая каша, что я и сам не знаю, с чего начать. Ответьте мне только на один вопрос… Ведь даже осужденный имеет право знать – почему его осудили к смертной казни? Почему вы, офицеры русского императорского флота, пошли служить большевикам и их вождю, этому недоучившемуся грузинскому семинаристу?

– Видите ли, Казимир Филиппович, – вздохнул Иванов, – вы еще пока не осуждены… И вам рано готовиться к встрече с Всевышним. А что касается службы, то мы служим не конкретному человеку, а нашей матери-России.

Я лично тоже много думал об этом. Мы служили ей, когда на троне сидел император Николай, потом мы служили ей при Временном правительстве, менявшем кабинеты и министров и отказывающемся от слов, которое оно давало накануне.

Теперь мы служим ей под руководством господина… извините, товарища Сталина. Императоры и премьеры приходят и уходят, а Россия остается. И ее интересы превыше разных там партийных линий. Сейчас, после того как Керенский передал власть Сталину и в особенности после Рижского мира, очень многие политические деятели, считающие себя патриотами и честными людьми, совершенно спокойно готовы назло большевикам продать Россию по частям кому угодно – туркам, французам, англичанам, японцам, немцам, американцам… Или же оторвать для себя любимого маленький кусочек под автономное и самостийное, так сказать, княжество. Этому не бывать! Для того чтобы сохранить страну от дальнейшего развала, мы, русские офицеры, готовы на все. Сейчас большевики – это единственная реальная сила, способная остановить развал России и сползание к гражданской войне.

Кетлинский задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Тогда скажите мне, зачем большевикам этот северный, заснеженный и богом забытый медвежий угол, связанный с Россией ниточкой скверной железной дороги? Или я чего-то не понимаю, или с окончанием войны это место станет снова никому не нужным и опять погрузится в запустение еще лет на сто. Мне, знаете ли, это не все равно. Можете мне не верить, но я, можно сказать, уже прикипел к этому краю всей душой.

– Узко мыслите, Казимир Филиппович, – ответил контр-адмирал Иванов, – Мурман имеет огромное значение для будущего процветания русской державы, как бы она ни называлась. Незамерзающий круглый год порт, огромные запасы полезных ископаемых в недрах этой земли и несметные косяки рыбы в море. Возможности базирования флота с его дальнейшем беспрепятственным выходом в Атлантику.

Скорее всего, Мурманск и Александровск станут основными базами русского военного флота в двадцатом веке, превзойдя Кронштадт и Севастополь. А для этого еще многое необходимо сделать. Главное, что уже имеется железная дорога, соединяющая нас с Петрозаводском и далее с Россией, что делает возможным реализацию всех дальнейших планов.

В недалеком будущем Мурман будет кормить, снабжать, обогревать и защищать Россию. И эти планы вполне осуществимы. Сегодня ночью сюда должен прибыть первый эшелон из Питера. Из балтийцев уже сформированы надежные сменные команды для «Чесмы», трофейной «Глори» и пополнение для «Аскольда». Спешащую сюда британскую эскадру ждет неприятный сюрприз. И меня это ничуть не огорчает – с такими союзниками России не надо никаких врагов.