"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 366

Вот такая компания пришла ко мне, чтобы через полчаса, получив последние наставления, отправиться на встречу с адмиралом Ларионовым.

А после них я собирался встретиться с наркомом продовольствия Александром Дмитриевичем Цюрупой. Вопрос, который необходимо обсудить, как сказал бы Ильич, архисерьезный. А именно – обеспечение продовольствием крупных промышленных центров. Крестьяне не хотят продавать зерно по фиксированным низким ценам. Посылать продотряды не хотим уже мы. Надо как-то решить эту коллизию.

Есть предложение скупать зерно, предлагая взамен не окончательно обесценившиеся «керенки», а промышленные товары. Можно пошарить по военным складам. Зная хомячью натуру тыловиков, в них можно найти много такого, что уже нынешней армии не надо, а для крестьян сгодится. Надо только принять меры, чтобы на нашей доброте не наживались ушлые деревенские спекулянты-ростовщики, иначе именуемые кулаками. Нет, надо вводить монополию хлебной торговли, а за ее нарушение – смертную казнь. И развивать на заводах потребкооперацию, вместо рассылки продотрядов. Хлебушек-то у мужиков в скирдах еще с урожая 1915 года лежит.

Один знакомый костюмер на «Ленфильме» рассказал мне историю, которая произошла в 50-х годах во время съемки советско-болгарского фильма «Герои Шипки». Понадобились русские мундиры времен императора Александра II. Шить их было накладно, поэтому решили поискать на складах Министерства обороны СССР. Поискали и нашли!

Так что мы с Александром Дмитриевичем, пожалуй, договоримся, что надо провести ревизию и найти товар, на который можно будет выменивать у крестьян зерно. И главное – сохранить его в целости и сохранности. Ведь Временное правительство даже этого не смогло сделать, и то немногое, что ему удалось раздобыть, было разворовано, а что не успели украсть, то сгноили.

Но я не успел переговорить с товарищем Цюрупой. Позвонил Иосиф Виссарионович и попросил срочно зайти к нему… Нет, похоже, что отдохнуть мне сегодня так и не удастся…

31 октября 1917 года Германская империя, Потсдам, дворец Цецилиенгоф

Гауптман Фридрих Мюллер

Да, быстро все делается у этих… Ну, в общем, тех, кто пришел в наш мир из будущего. Еще позавчера адмирал Ларионов встретился с нашим бедным гросс-адмиралом Тирпицем, который, слава Всевышнему, пошел на поправку. Поприсутствовать мне на их разговоре не пришлось. Выяснилось, что русский адмирал хорошо владеет немецким языком, и после взаимных приветствий и представлений, меня вежливо выставили за дверь. Разговор двух адмиралов шел тет-а-тет.

А когда он закончился, господин адмирал позвал меня в каюту. Тирпиц был бледен – видимо, беседа с командующим русской эскадрой его изрядно утомила. Но глаза у него сверкали так, словно он помолодел лет на двадцать.

– Фридрих, – сказал он, – я хочу тебе поручить дело, которое поможет спасти десятки, а может, и сотни тысяч жизней германских и русских солдат. Ты должен срочно выехать на встречу с нашим кайзером и помочь ему разобраться во всем происходящем. Боюсь, что наш монарх не понимает до конца серьезности всего, что произошло за последние несколько недель. И он не представляет всю опасность для рейха русской эскадры из будущего.

Я написал небольшую записку для нашего кайзера, которую ты должен передать ему лично. Вот, ознакомься с ней, – и адмирал скосил глаза на листок бумаги, лежавший на прикроватной тумбочке.

В послании кайзеру неровным почерком Тирпица было написано всего несколько предложений. Я запомнил их наизусть:

«Ваше величество, я заклинаю вас поверить всему, что расскажет вам податель этой записки, гауптман Фридрих Мюллер. Прошу отнестись максимально серьезно ко всему сказанному им. Речь идет о судьбе империи.

Верный слуга вашего величества,

гросс-адмирал Германского флота Альфред фон Тирпиц».

Я посмотрел на лежащего на больничной койке адмирала. Он кивнул, словно подтверждая то, что я сейчас прочитал.

– Да, сынок, – сказал он, – ты единственный, кто может справиться с этим поручением. Сам я, как ты понимаешь, еще не скоро смогу самостоятельно передвигаться, а время не ждет. Поэтому поезжай к кайзеру и доложи ему все, что ты тут видел. С тобой поедет русский, специалист связи из людей Ларионова. Он возьмет с собой аппаратуру, с помощью которой кайзер может лично связаться с русским адмиралом и главой их правительства Сталиным. Адмирал Ларионов пообещал мне, что с помощью этой аппаратуры можно вести разговор сразу со всеми участниками переговоров – примерно так, как мы разговариваем по телефону.

Русский специалист будет обслуживать эту аппаратуру. Я обещал адмиралу Ларионову, что с его головы и волос не упадет. Ну, а ты лично проследишь за этим.

Своим шифром я связался со ставкой кайзера в Кройцнахе. Мы решили, что ваша встреча должна произойти не там, а в Берлине, точнее в Потсдаме. Повод есть – на днях у кронпринца Вильгельма родилась дочь. Кайзер решил съездить в Потсдам, поздравить невестку и посмотреть на внучку. Заодно ознакомиться с новым дворцом Цецилиенгоф, который он приказал построить для семьи своего сына и наследника. Работы в этом дворце были завершены в начале октября. Там вы и встретитесь.

– А как мы попадем в Потсдам? – спросил я у адмирала. – Ведь путь туда займет немало времени. А вы сами сказали, время не ждет…

– Адмирал Ларионов все продумал, – ответил Тирпиц. – До Данцига вас доставят на вертолете. Правда, как сказал русский адмирал, радиус действия вертолета недостаточен для того, чтобы их винтокрылая машина сумела долететь до Данцига и вернуться. Поэтому уже сейчас в сторону Цоппота на полном ходу вышел русский эсминец, который и примет к себе на палубу этот вертолет на обратном пути. Между прочим, в нашем флоте корабль такого класса уже назывался бы крейсером, – адмирал закашлялся. Потом, успокоившись, продолжил: – В районе Цоппота вы пересядете на надувную лодку, которую у входа в гавань подберет катер портовой полиции. Их предупредят о том, что гауптман Мюллер, сопровождающий его человек и несколько ящиков с грузом необходимо срочно доставить в Данциг и посадить на приготовленный для них спецпоезд. На нем вы и доберетесь до Потсдама. Там вас встретят и проводят к кайзеру. Все понятно, Фридрих? – спросил у меня Тирпиц.

– Все, господин адмирал, – я вытянулся перед адмиралом и щелкнул каблуками. – Я сделаю все, чтобы добраться до кайзера и рассказать ему о том, что здесь видел.

– Не забудьте рассказать о покушении на меня и фрау Нину в Стокгольме, – добавил Тирпиц, непроизвольно приложив ладонь правой руки к простреленной груди. – И о том, что подонки, окопавшиеся в его окружении, ради собственной карьеры готовы и дальше бессмысленно проливать кровь германских солдат. Впрочем, я думаю, что когда кайзер лично сможет переговорить с русским адмиралом, то многое он и сам поймет. Вперед, гауптман, Германия ждет от тебя выполнения воинского долга!

С этим последним напутствием адмирала я вышел из каюты. Не успел я перевести дух, как началось то, что у русских называется «давай, давай, станция Петушки – хватай мешки – вокзал тронулся!». Обычно такая лихорадочная деятельность означает, что медленная запряжка русской тройки закончилась и началась быстрая езда.

С плавучего госпиталя русские немедленно переправили меня на гигантский корабль-авиаматку, где познакомили с хмурым и неразговорчивым русским старшим прапорщиком, сказавшим о себе лишь то, что зовут его Антоном и он разговаривает по-немецки. Я задал ему несколько вопросов на языке Гете и Шиллера, послушал его ответы и пришел к выводу, что его немецкий совсем не плох. Чувствовалось, что человек жил в Германии, и, судя по произношению, в самом Берлине.

Ранним утром 30 октября мы погрузили в вертолет – это тот самый летательный аппарат русских, на котором мы летели из Швеции – несколько ящиков с аппаратурой связи, забрались сами и отправились в путь. Перед отлетом адмирал Ларионов передал мне большой пакет, запаянный в прозрачную пленку. Как сказал мне командующий русской эскадрой, в этом пакете были личные письма кайзеру от адмирала Ларионова и главы нынешнего большевистского правительства Сталина. Я спрятал этот пакет под рубашку, чтобы он всегда был при мне.