"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 358

– Чтобы наступать через Двину, Антон Иванович, надо ее для начала форсировать. А без захвата мостов или наведения переправы это просто невозможно. Наша разведка, а мы будем с воздуха внимательно следить за всеми передвижениями противника, вовремя сообщит о подготовке к такому удару. И как только будет обнаружена попытка наведения переправы, она будет немедленно пресечена ударом авиации, боевых вертолетов и систем залпового огня.

– Гм, – сказал доселе молчавший генерал Марков, – а если германцы попробуют форсировать реку ночью? Соберут лодки, сколотят плоты и под покровом тьмы, а ночи сейчас уже длинные, переправятся на правый берег и захватят тет-де-пон? Я бы советовал, Вячеслав Николаевич, с уважением относиться к противнику – германцы храбрые и опытные солдаты.

– Сергей Леонидович, – ответил я Маркову, вздохнув, – у нас в XXI веке нет такого понятия «под покровом тьмы». От наших приборов темнота укрывает противника не лучше, чем рыбацкая сеть обнаженную даму от нескромных взглядов. Иллюзия все это и весьма опасная для противника. Наша авиация и так регулярно совершает разведывательные полеты в районе Риги, ну, а если начнется заварушка, мы тем более будем следить за каждым шагом противника. Так что нашим планом предусмотрен и такой вариант развития событий.

Ночью кроме авиации разведку будут вести патрули, оснащенные приборами ночного видения. И какая бы темная ни была ночь, с помощью этих приборов вражеские войска, готовящиеся к переправе, будут обнаружены. Ну, а на случай, если группа немцев и сумеет как-то просочиться на правый берег, у нас будет держаться в полной боевой готовности подвижной резерв. Наши бронированные машины оборудованы ночными прицелами на орудиях и приборами ночного видения у водителей и могут передвигаться и вести бой даже в полной темноте. Так что ночная операция может выйти немцам боком, преимущество будет на нашей стороне.

Да и оставшимся на левом берегу германским войскам, скорее всего, будет не до нанесения контрудара. По ним отработает наша авиация. Залп одного блока реактивных снарядов С-8С поражает живую силу противника на площади 2600 квадратных метров. Причем эти реактивные снаряды в залпе перекрывают друг друга. Можете себе представить, во что превратится вражеская пехота, если по ней нанесет удар всего лишь тройка наших ударных самолетов или вертолетов!

И еще – перед началом нашего контрнаступления будет нанесен бомбоштурмовой удар по выявленным с помощью авиаразведки штабам и командным пунктам противника. А вы прекрасно знаете, что с утерей управления, войска, даже самые храбрые и обученные, превращаются в толпу вооруженных людей.

– Да, Вячеслав Николаевич, – с уважением сказал Деникин, – вижу, что вы хорошо отработали план предстоящей операции. Я думаю, что германцы потерпят полное поражение, и Рига снова будет нашей.

– Антон Иванович, – ответил я, – речь идет даже не о том, чтобы вернуть Ригу, так бездарно отданную врагу в августе 1917 года. Основная цель – заставить Германию подписать мирный договор на условиях для нас вполне приемлемых. Кайзер должен понять, что вести против нас боевые действия – дело заранее проигрышное и чреватое лишь большими потерями и полным отсутствием какой-либо надежды на успех.

Марков и Деникин переглянулись. Похоже, что они еще до прихода в штаб Особой бригады о чем-то договорились. Деникин, как старший по возрасту и должности и более опытный, прокашлялся и, наконец, решился спросить у меня:

– Вячеслав Николаевич, можем ли мы принять участие в предстоящей операции против германской восьмой армии? Если в вашей бригаде для нас не найдется подходящих должностей, то мы согласны быть простыми волонтерами. Как-то стыдно отсиживаться в тылу, когда на фронте предстоит такое дело.

– Я думаю, что мои товарищи будут не против, – коротко ответил я генералам. – Надеюсь, что, познакомившись поближе с нашей вновь сформированной бригадой, вы поймете, какая армия в самое ближайшее время будет у Советской России. И вы, уважаемые Антон Иванович и Сергей Леонидович, можете в ней найти достойное для себя место. А что касается волонтерства… Скорее всего, мы зачислим вас в резерв штаба бригады. Возможно, что по ходу операции придется останавливать бегущие русские части, вновь организовывать в некое подобие воинских подразделений и опять вводить их в бой. Без дела вы не останетесь. Кстати, с подобной просьбой к нам обратился и бывший великий князь Михаил Александрович Романов. Мы пока думаем над его предложением.

27 (14) октября 1917 года, 17:45. Восточный фронт, 8-я германская армия, Рига

Фельдмаршал Пауль фон Гинденбург и генерал Эрих Людендорф

Путь начальника германского Полевого генерального штаба фельдмаршала Гинденбург и его зама, генерала Эриха Людендорфа, от пограничной станции Пангегяй до Риги был труден и тернист. Он занял больше двух суток. Попадавшиеся им по пути до Тильзита узловые станции были разгромлены до основания русской авиацией. Развалины, искореженные вагоны и ряды белых свежевыструганных крестов вдоль железнодорожных насыпей наводили уныние. Под ними упокоились доблестные солдаты кайзера, угодившие под бомбы русских стреловидных аэропланов и странных аппаратов с большими горизонтальными винтами наверху. Они уже получили у немецких военнослужащих соответствующую репутацию и жуткие прозвища: Палач и Потрошитель.

Аэроплан… Ты его не видишь, он молнией проносится над головой, грохот и рев моторов… Ты даже не успеваешь испугаться, как уже оказываешься мертвым. Или тебе повезло, и ты остался жив, но тогда бояться уже точно поздно. А хищный винтокрыл идет на малой высоте, и его жертва успевает разглядеть каждую заклепку на его бортах. Отлично видны равнодушные лица пилотов, красная звезда на фюзеляже и Андреевский флаг на хвосте…

А потом начинается ад, после которого выжившие часто сходят с ума. И еще эти аппараты были явно бронированными, и их не брали пули, выпущенные из винтовок или пулеметов. Воплощенный кошмар немецкого солдата. Дух частей, хоть раз побывавших в подобной переделке, находился ниже точки замерзания.

Но все это ни в коей мере не изменило намерений Гинденбурга и Людендорфа провести победоносное наступление на Петроград. Да, дух немецкого солдата упал, но и русская армия совершенно разложилась. Сейчас она напоминает даже не колосса на глиняных ногах, а жалкий прах, который будет сметен с пути железными полками германских войск. Стоит лишь ударить, да посильнее…

Генерал от инфантерии Оскар фон Гутьер – решительный и умный командующий. Да и до Петрограда через Псков и Лугу всего около пятисот километров. Стоит прорвать фронт, и дальше можно будет продвигаться форсированным маршем – русская армия просто не сможет оказать сопротивления, несмотря ни на какие аэропланы. Война все же идет на земле, а не в воздухе.

На Рижском вокзале их встречал лично командующий 8-й армией. Быстро погрузившись в автомашины, Гинденбург, Людендорф и Гутьер выехали для изучения обстановки на передовые позиции у мызы Кронберг. Стояла непривычная тишина, несмотря на то что генералы находились всего в нескольких сотнях метров от позиций русских. Не было слышно ни ружейной перестрелки, ни артиллерийской канонады. Фронт молчал, как будто не было никакой войны. И тут Гинденбург узнал то, что привело его в ярость.

– Наш дорогой кайзер лезет не в свои дела, – хрипло прорычал он, – какое, к чертовой матери, перемирие! Немедленно прикажите открыть по противнику огонь! Пусть все знают, что германская армия не пойдет ни на какие компромиссы. Мы сокрушим эту варварскую страну, и не важно, кто в ней сейчас правит: царь Николай, придурок Керенский или эти проклятые большевики. Немедленно открывайте огонь, это я вам приказываю как ваш главнокомандующий!

– Господин фельдмаршал, – спокойно сказал генерал Гутьер, когда Гинденбург немного успокоился, – ведь вы приехали, чтобы лично повести мою армию в наступление на Петроград?

– Да, Оскар, вы правильно поняли мои намерения, – уже спокойнее ответил Гинденбург. – Три года назад я сумел в Восточной Пруссии разгромить две русские армии и остановить натиск азиатских орд на наш рейх. А теперь я хочу окончательно уничтожить этих варваров, посмевших противостоять нашему победоносному оружию.