"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 347

– Так вот, господин адмирал, – сказала я, – Россия категорически против того, чтобы Германию подвергли подобному унижению. И мы даем вам шанс избежать его. Обидно будет, если такая великая держава, как ваша, погибнет из-за упрямства и самонадеянности двух военных…

– И что вы мне хотите предложить, фрау Нина? – печально спросил Тирпиц. – Кайзер не может сместить их с занимаемых постов. Если он отдаст подобный приказ, дело может дойти до откровенного неповиновения или даже до военного мятежа.

– Но ведь они могут погибнуть на фронте как герои, – сказала я, – а после их пышных похорон германский император назначит на место погибших других, более покладистых и верных присяге военачальников…

– Так вы предлагаете, чтобы мы их… – голос Тирпица зазвенел от возмущения.

Я успокаивающе подняла руку:

– Мы вам ничего не предлагаем, просто я высказала свое мнение о том, как могли бы развиваться события, и что Германия могла бы выиграть от всего случившегося.

Адмирал Тирпиц помолчал с минуту, успокаиваясь, а потом с горечью сказал мне:

– Фрау Нина, возможно, я слишком старомоден. Мне уже многого не понять в этой жизни. Я обязательно доложу своему монарху о нашем разговоре. И попрошу его, чтобы подобные варианты вы обсуждали не со мной, а с теми из его доверенных лиц, кто менее щепетилен, чем я.

Потом, для того чтобы уйти от крайне неприятной для него темы, адмирал стал расспрашивать меня о кораблях нашей эскадры, об их технических характеристиках и боевых возможностях, в которых я, если честно сказать, разбиралась слишком слабо. Но я все же попробовала в той или иной мере удовлетворить его любопытство.

Впрочем, ему хватило и того, что я рассказала о флагмане эскадры авианосце «Адмирале Кузнецове». Тирпиц был поражен, узнав о его мощи и боевых возможностях. Ничего похожего в те времена не строили. Существовали гидроавиатранспорты, да еще англичане делали робкие попытки заставить сухопутные самолеты взлетать и садиться на палубы их линейных крейсеров.

А тут на корабле базировались реактивные самолеты с огромным радиусом действия, несущие тонны бомб и управляемых ракет, способные играючи утопить новейший дредноут. Сказать честно, даже «Илья Муромец» для немцев был в свое время чудом техники. За четыре года войны лишь один бомбардировщик был сбит немецкими истребителями. А неожиданные и молниеносные удары «сушек» и «МиГов», после которых цели превращались в руины, а живая сила противника – в изуродованные трупы, приводили немецкое командование в состояние шока. Уже были случаи, когда пехотный полк на марше превращался кассетными бомбами в мелкий фарш. Я уже молчу о разрушенных мостах и снесенных до основания железнодорожных станциях.

– Это невозможно, это фантастично, – бормотал изумленный Тирпиц, слушая мой рассказ. Потом он немного помолчал и задал мне вопрос, который я с замиранием сердца ждала от него: – Скажите мне, кто вы такие, фрау Нина, и откуда вы прибыли? Вы посланцы Всевышнего или его оппонента?

Я замялась. Врать мне не хотелось, а говорить правду… Впрочем, все равно вскоре информация о нашем нездешнем происхождении станет секретом Полишинеля. И я решилась…

– Господин адмирал, все значительно проще и одновременно страшнее. Дело в том, что мы прибыли из будущего…

– И какое же оно, это будущее, – спросил изумленный адмирал, еще не до конца поверивший в мои слова.

– Оно ужасное, – ответила я, – и вам бы оно понравилось еще меньше, чем нам…

24 (11) октября 1917 года, полдень. Гатчина

Александр Васильевич Тамбовцев

С самого утра в Петербурге и его окрестностях шел мелкий и нудный осенний дождь. В такую вот мерзкую погоду Сталин решил съездить в Гатчину, навестить императорское семейство. Заботы, навалившиеся на ЦК и Совнарком после «мятежа гешефтмахеров», постепенно уходили в прошлое, а машина НКВД, запущенная стараниями Дзержинского и нашими орлами, набирала обороты. В ходе следствия выяснялись адреса, пароли, явки, связи с группами влияния и иностранными разведками.

Параллельно с этой, невидимой внешнему миру работой был нанесен удар по праволиберальной части оппозиции. В бывшем «Рабочем пути», который снова стал «Правдой», вышла большая редакционная статья под заголовком «Кто виновен в поражении России?». Целью статьи стали военно-промышленные комитеты, учрежденные якобы для помощи воюющему русскому государству в снабжении армии и флота, а на самом деле превратившиеся в черную дыру, куда бесследно утекали казенные рубли. Причем счет шел на миллионы.

Главным фигурантом в этом деле стал Александр Иванович Гучков, последовательный либерал и конституционалист, один из соавторов февральского заговора против Николая II. В московском комитете делами крутил Павел Павлович Рябушинский, имевший ничуть не меньшие аппетиты.

Воровали господа либералы, надо сказать, с размахом. Например, организации, имевшей при учреждении собственный капитал в 460 тысяч рублей, было отпущено из казны на выполнение военных заказов более 400 миллионов рублей, из которых более половины сгинули безвестно, а те боеприпасы и амуниция, что все-таки были поставлены в армию, обходились государству в два-три раза дороже, чем произведенные на казенных предприятиях. Да и к тому же они были весьма дурного качества.

Сказались связи Гучкова с высшим генералитетом, в частности с генералами Поливановым, Алексеевым и Рузским. Государь Петр Алексеевич в подобных случаях вороватых поставщиков бил батогами и вздергивал на дыбу, а по второму разу и вешал. Это если повезет, а бывало и на кол сажал. Но Николай Александрович, увы, сильно уступал своему великому предку в умении наводить в хозяйстве элементарный порядок.

Поэтому рабочие голодали, на фронтах царил жесточайший снарядный и патронный голод, а господа промышленники наживали миллионы. Деньги текли рекой, в дорогих ресторанах подгулявшие спекулянты швыряли «катеньки» цыганкам-танцоркам, а дорогие кокотки зарабатывали за ночь столько, что на их гонорар можно было бы иному офицеру-фронтовику жить безбедно до конца его дней.

После Февраля казалось, что всему этому не будет ни конца, ни края: «Теперь мы тут Власть – гуляй, ребята!» Потом наступил Октябрь, но первые десять дней Советское правительство почти не обращало внимания на ВПК, будто располагался он не в Петрограде, а где-нибудь на другой планете, на Луне, скажем, или на Марсе.

Тамошняя публика приободрилась, решив, что «не посмеют». Оказалось – посмели! «Правда» разразилась разгромной статьей. И в тот же день, пока крысы не начали разбегаться с награбленным ими добром, здание на Литейном, 46, более известный жителям Петрограда как «Пале Рояль», было плотно оцеплено бойцами в пятнистой камуфляжной форме, которые поначалу всех впускали, но никого не выпускали. Еще чуть позже на нескольких автомобилях подъехали люди, одетые в офицерскую форму без погон и прочих знаков различия, и арестовали всех: начиная с самого Александра Ивановича Гучкова, надменного, словно альфа-самец павиана, и кончая последним клерком.

Обыск в опустевшем здании шел уже больше суток, будущий уголовный процесс обещал стать самым громким событием подобного рода со времен мятежа декабристов. Теперь стало ясно, что в этом варианте истории уже не будет бродящей по источникам байки о том, что, дескать, «большевики-с разложили армию!» Процесс все выявит и расставит на свои места: кто разлагал, зачем разлагал и кто сколько с этого имел.

Партийный тандем посовещался с умными людьми и решил, что судить деятелей военно-промышленных комитетов будет Военно-революционный трибунал. Государственным обвинителем от лица Совнаркома на процессе будет Андрей Януарьевич Вышинский, а присяжными – шесть представителей от русского офицерства, в том числе адмирал Бахирев, генералы Деникин и Марков. Еще трое офицеров подлежали случайной выборке. Кроме того, присяжными выбирались по жребию шесть представителей из числа председателей солдатских и рабочих комитетов. Воров и казнокрадов не любил никто. Поэтому ворам-миллионщикам светила реальная ВМСЗ («высшая мера социальной защиты»). Поскольку генерал Духонин был жив и здоров, выражение «отправить в штаб Духонина» в этом варианте истории не появилось.