"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 308

– Я обязан вам напомнить это, – жестко ответил Тамбовцев, – потому что там после эмиграции вы будете не великим князем Михаилом Александровичем, пусть даже и бывшим, а нищим и бездомным изгнанником, который или делает то, что ему говорят власть имущие, или волен подыхать с голоду. Если вы действительно не хотите причинить вред своей Родине, то должны подумать о том, как помочь ей не покидая ее пределов. Теперь никто не заставит вас занять трон, но, черт возьми, хоть какую-то пользу вы принести России можете?

– Сейчас не время отсиживаться в стороне, – кивнул Сталин, – я не во всем согласен с товарищем Тамбовцевым, но в главном он прав. Сейчас каждый должен думать только о том, что он может сделать для своей страны. Подумайте и вы, гражданин Романов. Мы будем рады использовать ваши способности и ваш личный опыт для общего блага. Со своей стороны, в случае сотрудничества, обещаю вам и вашей семье личную неприкосновенность.

– Я об этом подумаю, товарищ Сталин, – ответил Михаил Романов. – И если у вас ко мне больше нет вопросов, то я хотел бы поскорее вернуться в Гатчину. А то мои домашние могут начать волноваться. Ваши люди так неожиданно увезли меня на встречу с вами, что это больше походило на внезапный арест, чем на приглашение для беседы.

– Да, возвращайтесь, – кивнул Сталин, – и передайте своим домашним, пусть приготовятся встречать гостей. В ближайшее время, во избежание самоуправства со стороны местных властей, в Гатчину будут доставлены ваш старший брат с семьей, сестра Ольга и Мария Федоровна, ваша мать. Скажу честно, им всем придется решать ту же дилемму, что и вам. – Сталин чуть повысил голос: – Товарищ Сергеев!

В дверь заглянул давешний морской пехотинец.

– Слушаю, товарищ Сталин!

– Товарищ Сергеев, – Сталин быстро что-то написал карандашом на четвертушке бумажного листа, – вот записка, а на словах передайте товарищам, что гражданина Романова необходимо побыстрее доставить в Гатчину. Если нет другой возможности, то моя личная просьба – пусть его отвезут вертолетом. Все, товарищ Сергеев, выполняйте.

Когда дверь за бывшим великим князем закрылась, Сталин провел руками по лицу, пытаясь снять усталость, и посмотрел на Тамбовцева:

– Ну, что скажете?

– Сам Михаил прост, как дважды два, – ответил Тамбовцев, – а вот его супруга и секретарь для нас мутноваты. В первую очередь надо бы заняться связями его секретаря, некоего мистера Джонсона, к которому Михаил крайне привязан. Госпожа Вульферт-Брасова попроще, она всего лишь искательница приключений. Но она также может быть каналом для влияния на ее супруга. Причем влияния извне, из-за границ России.

Сталин вздохнул.

– Я понимаю, что ваши люди пытаются успеть везде и всюду, но их силы тоже ограничены. Но если мы хотим хоть чего-то добиться, то, ничего не поделаешь, придется просить товарища Ильина подключиться и к этой работе. Гатчину теперь придется контролировать не менее тщательно, чем Смольный. Когда туда прибудут остальные Романовы, она станет просто приманкой для заговорщиков всех мастей.

– Товарищ Сталин, – сказал Тамбовцев, – я бы посоветовал вам привлечь к работе молодежь. В частности, отозвать с Румынского фронта одного молодого инженера-гидролога. Его зовут Лаврентий Берия.

– Берия, – переспросил Сталин, – тот самый?

– Тот самый, товарищ Сталин, – ответил Тамбовцев.

– Хорошо, – Сталин сделал пометку в своей записной книжке…

14 (1) октября 1917 года, 21:05. Петроград, улица Моховая, д. 11

Яков Свердлов и Лев Троцкий

Они встретились в квартире, принадлежавшей питерскому коммерсанту, имеющему интересы в САСШ. Он периодически предоставлял свое жилище для секретных встреч Льва Троцкого с людьми, которые желали бы приватно переговорить с восходящей звездой русской революции.

Еще в САСШ Троцкому была сделана бешеная реклама. Нью-йоркская киностудия «Vitagraph Studios» сняла фильм под названием «Моя официальная жена» (My Official Wife), с Троцким в главной роли. За это владельцы киностудии отвалили Троцкому такой гонорар, который, наверное, не платили ни одному актеру в Новом Свете. На эти деньги Лев Давидович безбедно жил в Нью-Йорке, а потом, наняв пароход, отправился в Россию. Провожающие его местные евреи с уважением говорили: «Наш Лева едет отбирать работу у русского царя».

После прибытия в Петроград в мае 1917 года, Троцкого избрали председателем Петросовета. Здесь подсуетился другой его знакомый – Парвус-Гельфанд. Ну, а деньги из САСШ Троцкий получал прямо в Петрограде, из подконтрольного Якову Шиффу банк «Ниа Банк».

И вот все пошло прахом. Этот рябой грузин Сталин, с помощью каких-то шлимазлов с неизвестно откуда взявшейся эскадры, объехал на кривой козе их, сынов Израилевых. Сказать, что Троцкий был в ярости – это значит ничего не сказать.

Троцкий скрежетал зубами, вспоминая пережитое унижение в Смольном, когда этот рябой коротышка Сталин так гнусно над ним насмехался, а его верные псы-телохранители вообще чуть было не пристрелили «демона Революции». На всю оставшуюся жизнь Лейба запомнит взгляды тех двух военных и чернявой девки. Они смотрели на него так, как будто он был уже мертв, но попустительством Сатаны сумел выбраться из могилы. Подумав об этом, Лейба непроизвольно потер вдруг зачесавшееся темя.

Сейчас у Троцкого была назначена встреча с Яковом Свердловым. Льву Давидовичу было известно, что этот человек имеет контакты с французской и британской разведками. Больше все-таки с французской. Рыбак рыбака, хе-хе, видит издалека. Те же самые люди обидели не только их, Льва Троцкого и Якова Свердлова, они до икоты напугали и послов великих держав. Настало время объединить силы и действовать. Вот только как?

Яков Свердлов пришел немного опоздав. Он был возбужден и до крайности озабочен. И это еще мягко сказано – Свердлов откровенно паниковал.

– Лейба, – сказал Свердлов, нервно бегая по комнате, – наши дела совсем плохи. Сталин ведет войну против нас, истинных революционеров, у него повсюду глаза и уши. Он заигрывает с царскими генералами и даже с братом царя. До меня дошли слухи о том, что его люди взяли в Гатчине под свою защиту бывшего великого князя Михаила. И вообще, он как-то умудрился создать свою личную армию. Их люди отлично обучены, дисциплинированны и вооружены. Они смотрят Сталину в рот, как будто этот грузинский недоумок может сказать что-то умное! Это черт знает что!

Троцкий стал в картинную позу оратора.

– Яков, это все, конечно, скверно, но нам нельзя опускать руки. Подумай, что скажут наши друзья во Франции и Америке! Необходимо бороться. Я немедленно начну агитацию против предателя революции Сталина, который готовится сдать завоевания трудового народа бывшим царским сатрапам.

«Дурак! – подумал Свердлов, – Хотя бы передо мной не кривлялся», – а вслух задумчиво сказал:

– Лейба, это, конечно, все замечательно, но надо агитировать не просто массы, а вооруженные массы. Надо поднимать военных. Их можно напугать тем, что якобы под влиянием царских генералов Сталин захочет продолжить войну с германцами. И направит гарнизон Петрограда на фронт под Ригу, чтобы отбить ее у противника. То-то они будут рады такому известию. Как ты считаешь?

– Интересная мысль, – сказал Троцкий, поглаживая свою бородку а-ля Мефистофель, – если умело ее подать этому быдлу в солдатских шинелях, то возможно, и удастся натравить его против Сталина и его прихлебателей.

– Моряков сагитировать, скорее всего, не удастся, – вслух размышлял Свердлов, – они смотрят Сталину в рот и готовы за него порвать в клочки любого, кто скажет хоть что-то против. То же самое Красная гвардия. Путиловский – это самое настоящее сталинское гнездо, и соваться тебе туда, Лейба, не с руки – могут сгоряча и пристрелить.

Остаются еще солдаты запасных полков. Они набраны зимой прошлого года из питерской шпаны и дрожат, как зайцы, при слове фронт. Правда и под пули сталинских головорезов они тоже не пойдут – просто разбегутся. Значит, надо работать с казаками. Они хотя и понюхали пороху, но воевать не желают. Кроме всего прочего, на них меньше, чем на остальных, действует сталинская пропаганда. Ведь Декрет о земле, который так ждали крестьяне в солдатских шинелях, для казаков, у которых с землей проблем нет, обычная бумажка. Вот их и надо попробовать поднять против Сталина.