"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 286

Таких посылали на собеседование к Железному Феликсу, после чего у отряда, как правило, появлялся новый командир, у которого в голове были свои закидоны. Но худо-бедно дело двигалось, и к вечеру мы уже сможем выпустить в город хотя бы совместные патрули. А ведь в самом скором времени сюда должна прийти и тяжелая гусеничная техника, которую сейчас разгружают в Торговой гавани, и тогда бардак может достигнуть фортиссимо. Боюсь, что вся эта публика, не имея перед собой общего врага, будет весьма сложно управляема. Тут нужен один хороший бой, который выжжет шлак и отделит агнцев от козлищ и мух от котлет. Беда только в том, что обычно в таком бою плохо сформированное и полуобученное соединение способно потерять до половины личного состава. Вот так.

13 октября (30 сентября) 1917 года, около 16:05. Петроград, Торговая гавань

С началом войны судоходство на Балтике практически замерло, и причалы Торговой гавани опустели. Лишь изредка приходили небольшие каботажные суда из Великого княжества Финляндского.

Но 30 сентября Торговая гавань вдруг ожила. Сначала, около полудня, к удивлению немногочисленных сторожей, у пустующих причалов появилась большая группа докеров. Часть их, вооруженная винтовками и возглавляемая известным большевиком Дзержинским, оцепила территорию порта, а остальные собрались у причалов и принялись вглядываться вдаль, будто ожидая прибытия каких-то неведомых кораблей.

И корабли появились на горизонте где-то около трех часов дня. В их внешнем виде было несколько странностей. Во-первых, они не дымили, что указывало на крайне дорогое нефтяное отопление. Во-вторых, как ни странно, на своих мачтах они несли отнюдь не флаги «Доброфлота» или, например, шведские, а Андреевский флаг русского военного флота, несмотря на то что один из них по силуэту был явно очень крупным грузовым пароходом. Таких здесь еще не видывали. На нем не было никаких признаков вооружения.

Два других казались безусловно пассажирскими пароходами, вооруженными лишь по случаю военного времени. Предводительствующий всей этой компанией крейсер незнакомых очертаний направился дальше ко входу в Неву, а транспорты пошли к причалам Торговой гавани. Собравшиеся на пирсах докеры быстро и умело организовали швартовку прибывших кораблей.

Один огромный белоснежный пароход едва уместился у причала. Как только были закреплены швартовы, на борту гиганта ожили грузовые стрелы огромных кранов. Этот пароход для разгрузки не нуждался ни в чем, кроме причала, на который можно было бы опустить груз. Но из глубоких недр трюма на свет божий появились не связки мешков или поддоны с ящиками, а легковые и грузовые авто, а также броневики непривычных очертаний. Два других корабля, поменьше, были ошвартованы у других причалов, и с них по трапам бегом, прямо на глазах несколько ошарашенных докеров, спускались увешанные с ног до головы оружием солдаты. Они быстро садились в спущенные с борта большого парохода броневики и по Гутуевскому мосту направлялись в город.

Но первым из порта выехали два небольших пассажирских авто.

Водители обеих машин хорошо знали город, пусть и в другом времени. За одной из них последовал броневик с солдатами. Эта пара уверенно направилась в сторону Невы по четной стороне Обводного канала. Конечной целью ее маршрута был Смольный. Другая легковушка сразу за мостом свернула направо и двинулась в сторону Путиловского завода.

Следом за ними по ключевым точкам города начали разъезжаться и остальные БТР-80 с бойцами комендантской роты. Сразу после бэтээров началась разгрузка тяжелой гусеничной техники, танков Т-72, самоходных гаубиц Мста-С, РСЗО «Тайфун», ТОС-1М «Солнцепек», пусковые и транспортно-заряжающие установки комплекса «Искандер-М», ЗСУ «Панцирь» на шасси все того же Т-72.

На глазах у изумленных работников порта из трюмов белоснежного лайнера один за другим появлялись все более устрашающие с виду и непонятные по назначению железные монстры. Вся тяжелая техника тоже предназначалась быть отогнанной к Путиловскому заводу, где она, как засадный полк князя Дмитрия Донского, до поры до времени будет стоять в пустующих ангарах завода. Если немцы будут настолько глупы, что решат повторить наступление, но уже на сухопутном фронте, то их Восьмую армию ждет судьба десанта, рвавшегося к Моонзунду.

13 октября (30 сентября) 1917 года, 17:15. Петроград, Зимний дворец

Министр-председатель Временного правительства Российской республики Александр Федорович Керенский

Весь вечер и всю ночь я провел без сна. После вчерашнего звонка Сталина и разговора с ним по телефону я поначалу успокоился. Лично мы знакомы не были, но по отзывам знающих Сталина людей можно сделать вывод о том, что это человек слова. Один из вождей большевиков подтвердил мне, что Сталин действительно имеет прямую связь с командующим той неизвестной эскадры, о которой рассказывал адмирал Вердеревский, и которая нанесла немцам катастрофическое поражение под Моонзундом. Весь материал, который я прочитал в большевистской газете, был им получен из первых рук.

По словам Сталина, эта эскадра имела в своем составе не только несколько крупных кораблей, способных легко разгромить любую эскадру любой страны мира, но и десантный корпус, в котором в большом количестве имелись тяжелые пушечные броневики и новейшие боевые машины, именуемые на английский лад – танки.

Вчера из нашего телефонного разговора я понял, что Сталин не блефует. По отзывам всех, кто сколько-нибудь его знал он, Сталину вообще это было не свойственно. Скорее, он был скрытным человеком, не выкладывающим на стол сразу все свои карты, но если уж он засветил козыри, значит, игра сделана.

Как он мне сообщил, передовые отряды большевистского десантного корпуса будут в Петрограде уже сегодня днем. И если я не сдержу своего слова, они вместе с отрядами Красной гвардии и революционными солдатами и матросами готовы по приказу лидеров большевиков взять власть силой. Так что выбора у меня нет. Или я ухожу в отставку со всеми министрами моего правительства, или… Что последует за этим «или», мне даже не хотелось думать…

Время от времени издали, со стороны Смольного, слышится странный гул. Посланный мной на разведку поручик сообщил, что в Таврическом саду взлетают и садятся летательные аппараты с двумя большими винтами наверху. Гроза уже приближается.

Я согласился на требования большевиков еще и потому, что Сталин гарантировал личную безопасность мне и моим министрам. Он даже издевательски посочувствовал мне:

– Конечно же, дорогой Александр Федорович, мы предоставим вам надежную охрану. Ведь многие горячие головы могут решить с вами расправиться, а мы не можем, не имеем права допустить самосуд. Вы нужны нам живым и здоровым, по крайней мере на этом этапе политической жизни России. Если кто из ваших министров опасается за свою безопасность, то пусть не стесняются, всем желающим из состава вашего правительства охрана будет предоставлена.

Какой позор! А ведь совсем недавно толпа почитателей носила меня на руках! Но политическое счастье переменчиво, а толпа не помнит прошлых заслуг. То она ликует и поет: «Осанна, осанна!» – а через минуту беснуется и требует: «Распни его!»

В общем, я подумал и согласился. Жить-то хочется. Потом, уже ближе к ночи, я обрисовал создавшуюся ситуацию прибывшим по срочному вызову министрам моего правительства. Ознакомившись со всеми вещественными доказательствами, никто из министров не стал возражать против моего решения. Военно-морской министр адмирал Вердеревский и военный министр генерал Верховский даже выказали желание продолжить работу в новом правительстве большевиков, если и не в качестве министров, то хотя бы товарищей министров. К ним готовы были присоединиться и министр юстиции Малянтович (ну, с этим понятно – он в свое время защищал большевиков на судебных процессах), министр земледелия Маслов, министр путей сообщения Ливеровский, министр просвещения Салазкин. Колебались в принятии подобного решении лишь министр труда Гвоздев и министр торговли Прокопович.