"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 262

Контр-адмирал Ларионов встретил меня в довольно просто, пожалуй даже аскетично обставленном адмиральском салоне.

– Добрый день, Владимир Константинович, – приветствовал он меня, пожимая руку, – как долетели?

– Спасибо, Виктор Сергеевич, – ответил я, садясь в предложенное мне кресло, – долетел я нормально, если не считать того, что подобное воздушное путешествие я совершаю первый раз в жизни. Самое главное, что все мои кишки остались при мне, ничего не вытрясло. Скажите, чем мы обязаны столь неожиданному визиту и, откровенно признаюсь, столь своевременной помощи? Лично меня несколько беспокоит и тайна происхождения вашей эскадры, и ее, эээ… большевистский статус. От господ Ульянова и его окружения лично я не жду ничего хорошего для России.

Мой собеседник какое-то время пристально смотрел прямо мне в глаза. Потом он жестом предложил мне курить и сказал задумчиво:

– Об окружающих Ульянова-Ленина господах-товарищах можно поспорить. Некоторые из них, например, некий Троцкий-Бронштейн, считают нашу Россию охапкой хвороста, которую необходимо бросить в огонь мировой революции. Но среди большевиков, хочу вам заметить, есть люди, для которых Россия – не пустой звук. Со многими, чьи фамилии я вам позже назову, стоит… нет, просто необходимо сотрудничать!

Впрочем, давайте отложим на время все разговоры о политике. Дело в том, что из Петрограда с минуты на минуту к нам должны прибыть еще два человека. От высшего командования Российской армии мы ждем генерала Бонч-Бруевича, а от руководства партии большевиков – весьма толкового и незаурядного человека, Феликса Эдмундовича Дзержинского. Каждый из них уполномочен принимать решение от имени своего руководства. Пока же примите как данность то, что Андреевский флаг для нас не менее свят, чем для вас, а сохранение России как государства и русских как народа является для нас задачей, не требующей никаких обоснований.

Я только кивнул, принимая позицию моего собеседника.

12 октября (29 сентября) 1917 года, 10:45. Балтика, ТАКР «Адмирал Кузнецов»

Контр-адмирал Виктор Сергеевич Ларионов

Узнав, что к нам из Питера вылетела представительская делегация в составе генерала Михаила Дмитриевича Бонч-Бруевича и Феликса Эдмундовича Дзержинского, я объявил по трансляции: «Кто после выпуска купался в фонтане у Адмиралтейства и начищал до блеска причиндалы коня Медного всадника, в свободное от вахты время могут собраться на палубе и встретить человека, чье имя носило их училище».

А для незнающих напомнил, что основанное в конце XVIII века императором Павлом I Училище корабельной архитектуры в советское время носило имя Дзержинского.

Наконец, все в сборе. От Балтийского флота присутствует контр-адмирал Пилкин. Вице-адмирал Бахирев, которого он представляет, весьма уважаем как офицерами, так и матросами. От армии – генерал-майор Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич, фактически создатель советской военной контрразведки. Наши особисты как мухи вились вокруг генерала, стараясь хоть одним глазком глянуть на легендарную личность. Ну, а Железный Феликс в представлении не нуждался.

Все присутствующие по своему статусу были полномочными представителями тех военных и политических сил, которые отправили их для того, чтобы решить наконец вопрос о власти. Моим помощником во время этого исторического совещания стал подполковник СВР Николай Ильин.

На висящий на стене адмиральского салона плазменный экран была выведена карта Балтики. Собравшиеся приготовились внимать и высказывать свои мысли.

– Итак, господа и товарищи, – я заметил, как при последнем слове контр-адмирал Пилкин слегка поморщился, – не буду ходить вокруг да около. Вы все уже знаете, что по произволу судьбы, Господа Бога или каких-то других неведомых сил, наша эскадра оказалась в этой точке пространства-времени как раз накануне начала германской операции «Альбион». В силу данной нами присяги защищать Россию, мы не задумываясь нанесли удар по германскому десанту, готовившемуся высадиться на Моонзундских островах…

– Но при этом, господин адмирал, как я понимаю, вы приказали отпустить с миром десять германских линкоров, – саркастически заметил Пилкин. – Вряд ли этот шаг можно считать дружественным по отношению к России.

– Владимир Константинович, – ответил я, – да, я приказал не обстреливать линкоры, если они, в свою очередь, не откроют огонь по русским батареям или кораблям. По моему приказу, в штаб Хохзеефлотте была направлена радиограмма, в которой я предупреждал гросс-адмирала Тирпица, что уничтожив «Мольтке», я также уничтожу и линкоры 3-го и 4-го отрядов, если он немедленно не уберет их – сначала в Путциг, а потом и в Вильгельмсхафен. Что и было незамедлительно исполнено.

Кроме того, крейсера адмирала Гопмана оставили Виндаву и тоже ушли на запад. Господин адмирал, у нас нет желания делать легкой жизнь британскому королевскому флоту. Или вы считаете, что Россия и дальше должна воевать за чуждые ей британские и французские интересы? В данный момент и германцы, и Антанта одинаково враждебны России. Вы знаете, что сказал Клемансо, когда узнал об отречении русского императора? Его слова были буквально следующими: «Одна из наших целей в этой войне – достигнута!»

Но бог с ними, с французами и англичанами. России сейчас нужен мир, и немедленно.

Дзержинский одобрительно хмыкнул.

– Мир почетный, не позорный и не похабный, что бы там ни говорили по этому поводу разные политические болтуны. Но для заключения такого мира немцев надо убедить в том, что в случае их дальнейшего давления на Россию их потери в этой войне будут неприемлемы. Разгром немецкого десанта лучше всего показал противнику наши возможности. Но сухопутное командование рейхсвера, в отличие от морского, закоснело в своей гордыне и отвергло саму возможность заключить мир по нулевому варианту…

Генерал Бонч-Бруевич поднял голову:

– Прошу прощения, Виктор Сергеевич, а что такое «нулевой вариант»?

– Это установление временной демаркационной линии по границе бывшей Российской империи за исключением части Царства Польского. – Я посмотрел на Дзержинского: – Вы уж извините, Феликс Эдмундович, но возиться с вашими буйными соотечественниками у новой власти нет ни сил, ни времени. Через несколько лет они сами запросятся к нам, ибо после немецкого орднунга власть Советов им покажется раем.

Я снова обвел взглядом всех собравшихся.

– Но в настоящий момент все это чистая теория, поскольку немецкое командование уперлось и не собирается идти на компромисс. Их требования абсолютно неприемлемы для любой власти, какая бы ни существовала в России. Поэтому мы начинаем операцию «Принуждение к миру». По германцам будут нанесены ракетно-бомбовые удары. В основном бомбардировать мы будем места дислокации их штабов, начиная с дивизионного уровня и кончая фронтовым. Исходя из опыта предыдущей подобной операции, вряд ли на это понадобится больше пяти дней. Потом можно будет начинать переговоры об отводе германских войск.

Теперь перейдем ко второму вопросу, который в наших обстоятельствах является основным. Это вопрос о власти. Все вы знаете, что Временное правительство Керенского довело страну до полного развала. Дальше так продолжаться не может. В нашей истории, чуть меньше месяца спустя власть Временного правительства рухнула от легкого пинка, который отвесила «Главноуговаривающему» партия большевиков и их попутчиков. Правда, потом началась кровопролитная трехлетняя Гражданская война. В нашей истории, я надеюсь, ничего похожего не произойдет.

Хочу вам сказать, что альтернативы власти большевиков нет. Временное правительство окончательно угробит Россию, превратив ее в колонию бывших союзников по Антанте. Военная хунта генерала Корнилова – из той же оперы. Из-за спины Лавра Георгиевича явственно маячат те же бритты. Есть еще один, мало приемлемый для России, вариант – чудовищных размеров пугачевщина и война всех против всех. Города против деревни, сытых против голодных, образованных против неграмотных. Пять миллионов мужиков с винтовками, которые на протяжении трех лет умирали и убивали! Поверьте, жестокость и безумия Великой Французской революции покажутся всем легкомысленным водевилем.