"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 1188

Я почти успел нажать на звонок, но дверь распахнулась сама. И я нос к носу столкнулся с Игорем. Ну да, переживал об одном тяжелом разговоре, но внезапно попал на другой, о котором вообще не думал.

Игорь был явно в приподнятом настроении и куда-то спешил. Одна рука уже в рукаве дубленки, а второй он старательно пытается попасть в другой. Мохнатая шапка съехала на одно ухо.

Но когда он увидел меня, то радостное выражение с лица моментально стерлось.

— Тебе чего здесь надо? — сквозь зубы прошипел Игорь. Оттер меня от двери и прикрыл ее за собой.

— Потише, братец, это не только твой дом, — сказал я, отводя его руки, которыми он явно собирался меня толкнуть. — Ты непоследовательный какой-то. То требуешь, чтобы я мать навещал, то говоришь, чтобы убирался. Ты определись уже.

— Да что это ты такое о себе возомнил?! — Игорь угрожающе шагнул ко мне. Я приготовился уклоняться от удара, он все-таки боксер, пропущу хотя бы один, имею шанс бесславно отрубиться и скатиться вниз по лестнице.

Но не пришлось. Неожиданно клокочущий гнев в глазах Игоря угас, и вместо бледной ярости на лице снова появилось радостное выражение. Он протянул руки ко мне, аккуратно поправил воротник и стряхнул с плеча невидимые пылинки.

— А ведь и то правда, — сказал он, отвечая будто бы какому-то невидимому собеседнику. — Мы же братья, зачем нам ссориться из-за какой-то вертихвостки, верно, Иван? Кстати, ты же в эти выходные едешь в дом отдыха, да?

Я молча и задумчиво кивнул, пытаясь понять, чем это вызвана такая внезапная перемена. Вроде только что он был готов вцепиться мне в глотку, как вдруг…

— Это хорошо, — Игорь широко улыбнулся и вспомнил о том, что так и не надел до конца дубленку. — Вот что, мне пора бежать сейчас, давай потом поговорим!

Он махнул мне рукой и загрохотал ботинками по ступенькам вниз. Я проводил его взглядом, пожал плечами и снова повернулся к двери.

Теперь тянуть со звонком не стал.

Мама открыла мне дверь почти сразу же. Улыбнулась обрадованно. Порывисто обняла и отпрянула.

— Леша! — крикнула она в квартиру. — Тут Ваня пришел, хочешь поздороваться?

— Мама, а почему ты до сих пор не одета? — возмущенно спросил я. — Мы же в кафе-мороженое идем, ты забыла?

— Ой, Вань, ну что ты выдумываешь, какое еще кафе? — она махнула рукой. — В морозилке есть коробочка пломбира, и если хочешь…

— Никакой морозилки! — заявил я. — Я хочу вывести мою прекрасную маму в свет, а не посидеть на кухне! Папа, скажи ей!

— А почему это ты только маму приглашаешь? — отец облокотился о стену и скрестил руки на груди. — Я может быть тоже хочу в кафе-мороженое?

Глава шестнадцатая

Бывают же и просто сны, ведь так?

Нда, неожиданно. В каком-то смысле, даже неплохо. Практически идеальный семейный вечер. Только вот цель у меня была совсем другая.

Но вида я не показал, разумеется.

Честно подождал на пороге, пока отец и мать торопливо одевались. Потом обсуждали, где здесь поблизости есть кафе-мороженое, потому что если ехать в центр, то, скорее всего, мы успеем разве что к самому закрытию. Потом отец вспомнил, что есть кафе, на трамвайном кольце в паре остановок отсюда.

И мы, разумеется, поехали туда. Весело догнали трамвай, весело болтали на задней площадке пустого вагона.

Потом мы сидели за столиком в стеклянном кубе кафе, ели пломбир из металлических креманок, запивали его лимонадом «Буратино». Смеялись над анекдотами отца.

И кто бы знал, каких мне стоило усилий, не выказывать нетерпения! Невидимое кольцо прямо-таки жгло мой палец…

Конечно, можно было намекнуть маме, что я хотел бы поговорить только с ней, в тот момент, когда отец вышел в туалет. Но я не стал. Она выглядела такой безмятежной и счастливой, что мне просто не хотелось лезть с этим своим «мама, нам надо серьезно поговорить про моего настоящего отца».

— Леша, вот ты вспомнил! — мама рассмеялась истории отца, которую я, погруженный в свои мысли, пропустил мимо ушей. — Это жы было в то же лето, когда у нас Прохор гостил, еще в Свердловске?

— Нет, — лицо отца стало замкнутым, сразу же, как только он услышал это имя. — Другое лето.

Отец замолчал и принялся остервенело, громко звякая ложечкой, выскребать из вазочки остатки мороженого.

— Ой, Леш, прости пожалуйста, — мама положила ладонь на руку отца. — Прости, что я о нем вспомнила. Испортила такой хороший вечер… Ваня, может купишь отцу еще порцию мороженого с шоколадом, как он любит? А то у него закончилось…

— Конечно, мама, — покладисто ответил я и встал. Пока продавщица накладывала ломти мороженого, краем глаза я смотрел на родителей. Полностью разговор слышно мне не было, только отдельные слова. Несколько раз прозвучало имя Прохор, несколько раз слово «прости». Отец буркнул что-то неразборчивое.

Интересное дело. Прохор, значит. Не такое уж часто встречающееся это имя, чтобы речь шла про какого-то другого Прохора. Все возможно, конечно, но я уже начал привыкать, что случайные совпадения в моей истории — это совсем даже не случайности. Значит, Прохор у нас гостил когда-то. А потом они с отцом крепко поругались. Однако сейчас с ним активно общается Игорь. А я, пока был в Москве, маниакально старался вывести этого самого Прохора на чистую воду. Видимо, потому что был убежден, что с ним что-то не так.

Ну ладно, хоть что-то… Не расспросил маму про кольцо, зато узнал, что Прохор имеет какое-то отношение к нашей семье.

Я как будто пазл собираю. Ищу один кусочек, а вместо него попадается другой, но тоже из этой же картинки. А что будет, когда я соберу всю картинку? Я внезапно исчезну, как Лизка-оторва из головы моей бабушки?

— Тридцать две копейки, — сказала продавщица.

Я бросил монетки на тарелку, забрал креманку с мороженым и грушевую воду и вернулся за стол. За это время там более или менее воцарился мир. Только лицо мамы опять стало виноватым, а глаза — больными и печальными.

Домой я вернулся почти в полночь. Захотелось прогуляться после семейных посиделок, так что от площади Октября я пошел пешком. Благо, погода позволяла. Настроение было смутное какое-то. Пасмурное, как и небо. И отчего-то тревожное. Опять задумался о том, что я пассажир в этом времени. Безбилетник. И что в какой-то момент по «салону» тысяча девятьсот восемьдесят первого года пройдется контролер и выкинет меня нафиг.

Хотел даже купить бутылочку пива, но магазины уже были закрыты. Впрочем, так даже лучше. Еще не хватало напиваться из-за каких-то своих домыслов. Ну, не получилось у меня того разговора, который я планировал. И что? Зато узнал кое-что другое. Важное или нет? Да фиг знает. Поживем — увидим.

Я выключил верхний свет, оставил только настольную лампу на подоконнике, чтобы светила на кровать. И завалился под одеяло с книжкой Артура Конана Дойла, которую выпросил почитать у родителей. Черт, надо бы, придется, пожалуй, обзаводиться собственной библиотекой. Чтобы можно было хоть иногда сбегать от реальности…

Не сразу понял, что заснул. На какое-то мгновение показалось, что я стою в темном коридоре своей же коммуналки. Лампочка мерцает и потрескивает. И закрытые двери по обеим сторонам. Ну мало ли, начал засыпать, понял, что надо сходить отлить, встал и вышел. А проснулся уже потом…

Но нет, это была вовсе не коммуналка. Коридор был много длиннее и терялся где-то далеко в темноте. И двери. Они были одинаковые и с обеих сторон. Много-много дверей. И на каждой, кажется, что-то нарисовано. Грубыми штрихами. Словно мимо прошел некто с ведерком красной краски и широкой малярной кисточкой. И наляпал что-то.

Значит, это просто сон. Я переступил ногами и понял, что стою на полу босиком. Опустил вниз глаза. Вместо паркета пол коридора был вымощен шахматными досками. Старыми и потертыми. Хм, интересное дизайнерское решение…

Когда я поравнялся с первой парой дверей, то обе они чуть скрипнули и приоткрылись. На одной был нарисован неровный круг, на второй — треугольник. Из-за правой двери доносились звуки, какие издает проигрыватель, когда пластинка уже доиграла, но иголку с нее все еще не подняли. Шурх. Шурх.