"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 1181

— Саша, не спорь, — тихо процедила сквозь зубы администраторша. — Я же сказала, проводи ребят до бара.

На круглом лице Саши тоже отразилась работа мысли — он пожевал губами, еще раз оглядел нас с ног до головы, пошевелил бровями.

— Верхнюю одежду в гардероб сдайте, — сказал он. — У нас в пальто нельзя!

В «Кинеских зорях» я раньше не был. Только видел зал на фотографиях, в основном из криминальной хроники. Длинный зал, одна стена которого — это стеклянная витрина, закрытая от пола до потолка шторами, оформленными как театральные кулисы. Зал поделен на отсеки металлическими витыми конструкциями. Кажется, в узорах было что-то символически изображено. Закаты на берегу или что-то подобное. Стены покрыты фигурной гипсовой плиткой пополам с серо-белым мрамором. В общем-то, это больше было похоже на столовую, чем на ресторан. Разве что столики покрыты не клеенкой, а белыми крахмальными скатертями.

Но вот бар был похож на бар. Он был отделен от основного помещения ресторана чуть более непрозрачной ширмой, там имелась стойка с высокими стульями. И за ней стоял бармен, всем своим видом напоминающий английского аристократа — белая рубашка, жилетка, бабочка, полное презрения к окружающей реальности длинное лицо и нелепые усики над верхней губой.

— Ну что ж, посмотрим, чем мы можем сегодня себя порадовать, — протянул я, забираясь на высокий стул. На стойке, вложенное в прозрачный карман на деревянной дощечке, стояло напечатанное на машинке меню. Водка столичная, сто грамм, восемьдесят девять копеек, коньяк «Три звездочки», сто грамм — один рубль, двадцать копеек, портвейн «Айгешат» — сорок семь копеек, портвейн «Южнобережный» — шестьдесят восемь копеек, портвейн «777» — сорок шесть копеек.

Длинный список вин был перечеркнут, а между строчек ручкой дописано — рислинг «Абрау» — сорок девять копеек и мускат — шестьдесят восемь копеек.

Шампанское полусладкое — шестьдесят три копейки.

О, надо же, коктейли!

Сложных напитков было три.

«Янтарь», «Танго» и «Солнечный луч». «Янтарь» состоял из шампанского, лимонного ликера и мандаринового варенья. И стоил два рубля десять копеек. «Танго» — из пятизвездочного коньяка, белого портвейна, лимонного же ликера и черешневого компота. А «Солнечный луч»…

— «Солнечный луч» сегодня не наливаем, — сказал бармен, будто пристально следил за моим взглядом и точно знал, на какой строчке меню я остановился. — Импортного ликера нету.

«Фу ты, блин! — подумал я. — Какое впечатление испортил! Выглядит как настоящий английский лорд, не меньше, и это вот деревенское „нету“. Ну как же так!»

— Эх, ну как же так! — воскликнул я. — Мы сюда, можно сказать, именно из-за этого коктейля и приехали! Слышали, что у вас его готовят просто непревзойденно! И если не попробовал, то, можно сказать, жизнь прожита зря!

Даша фыркнула, подавив смех. Ну да, действительно. Мы же всю жизнь мечтали попробовать смесь яблочного сока, мороженого и импортного ликера. Даже неизвестно, какого именно вкуса.

Ну и закуски — бутерброды с колбасой, сыром и икрой, пирожки с яблоками, печенье «Ромашка» и конфетки поштучно. Только в отличие от стекляшек-закусочных, бутерброды были оформлены красиво и аппетитно. Сливочное масло выложено художественными розочками, колбаса и сыр тоненько нарезаны и уложены сложным узором, и хлеб не выглядит так, словно его перед тем, как нарезать, долго везли в грузовике по грунтовой дороге…

— Дайте нам тогда бутылочку шампанского и бутербродов… — я посмотрел на стеклянный колпак, под которым красовались эти чудеса кулинарного изящества. — Каждого вида по два.

— В баре шампанское бутылками не продаем, — высокомерно отозвался бармен. — Только бокалами.

— Да как скажете, милорд, — хохотнул я. — Тогда два бокала. И два бутерброда с икрой.

Бармен невозмутимо поставил перед нами на стойку дв обычных высоких стакана. Я сначала хотел возмутиться и спросить, почему это не бокалы на изящных ножках, но махнул рукой. Не граненые стаканы, и ладно. Слишком уж многого я хочу от ресторана на заводских задворках Новокиневска. Да и незачем бесить человека, который имеет доступ к твоей еде.

— А почему бутерброды без цветочков? — разочарованно протянула Даша. — На витрине другие…

— Девушка, на витрине бутерброды стоят уже четвертый день, для красоты, — доверительно сообщил бармен. — Если хотите, я, конечно, могу их достать, но я бы не советовал…

— Нет-нет, меня вполне устраивают свежие и некрасивые, — Даша помотала головой. Ну да, эпоха фотографирования еды еще далеко. Это в двадцать первом веке если бы он так ответит, то Даша бы тут же схватилась за мобильник и запостила во все соцсети фотографии «ожидание vs реальность», с геометкой и тэгом «никогда сюда не приходите». А сейчас она преспокойно схватила с фарфорового блюдца кусок белого батона, намазанный неровным слоем масла и негусто посыпанный сверху красными икринками.

— С вас три рубля восемьдесят две копейки, — сказал бармен.

— Хм… — я посмотрел на меню и мысленно попробовал сложить все эти копейки друг с другом.

— Четыре процента за обслуживание, — сказал бармен, как будто прочитав мои мысли.

— Как скажете, милорд, — хохотнул я, прекратив подсчеты, и положил на тарелку для денег синенькую пятирублевку. — И не давайте пока нам сдачи, мы все равно будем заказывать еще.

Царственный кивок головой, и купюра исчезла под стойкой.

— Ну что, Даша, отметим мою удачную подработку? — сказал я и приподнял стакан. Даша тоже приподняла и легонько звякнула краем своего стакана об мой. С бокалами это смотрелось бы эффектнее, конечно, но так тоже неплохо.

Вообще-то, если продолжать изображать неведомого контролера неведомой конторы, стоило бы затребовать весы и уточнить, сколько конкретно по госту должно быть в бутерброде хлеба, масла и икры. Но делать этого мне не хотелось. И без того было понятно, что икры тут вдвое меньше, чем полагается, да и хлеб, скорее всего, не тот. И остатки банок икры благополучно уже проданы с черного хода или покоятся на дне бездонной сумки так удачно сэкономившего ценный продукт повара. Но мне не хотелось скандалить и качать права. А хотелось продолжать мило трепаться с Дашей, иногда нашептывая ей на ухо всякие непристойные глупости, от чего на ее щеках начинал играть трогательный румянец.

Из основного зала ресторана раздались многообещающие звуки. Пока еще не очень мелодичные и слаженные — это музыканты только расчехлили свою аппаратуру и настраивались. Значит скоро заиграют что-нибудь романтичное.

Да и пустовавшие столы тоже начали заполняться. Зал заполнили голоса, женский смех и звон приборов.

Я заказал по второму бокалу и по бутерброду с сыром и докинул в свою «кассу» еще рубль. И как раз в тот момент, когда бармен наполнял наши бокалы, в бар вбежал мужчина.

— Шеф, грушевая есть? — жизнерадостно спросил он. — Официант сказал, что у них закончилась, в баре спросить.

— Имеется в наличии, — величественно проронил бармен. — пятнадцать копеек стакан.

— Отлично, набулькай тогда, — сказал мужчина и облокотился на стойку.

— Что с тобой? — спросила Даша и подергала меня за рукав. Я понял, что прослушал ее последние слова, потому что узнал вошедшего. Это был мой отец. Только отец Жана, а не отец Ивана.

— Добрый вечер, Михаил! — сказал я.

— О… — он повернулся ко мне и прищурился. — А я тебя знаю! Это же ты приходил к нам тогда… Ну, когда рассказал про Закорск.

— Все верно, Михаил Ильич, — я кивнул.

— Ох, как же неудобно тогда получилось, — он смущенно отвел глаза. — Я ведь даже спасибо не сказал. Слушай, а чего вы тут сидите? Пойдемте к нам за стол!

— Может не стоит? — попытался отказаться я. Для вида, на самом деле. Потому что эта встреча была сейчас ну очень кстати. Отец был явно в отличном настроении, а значит можно было урвать минутку, чтобы расспросить его про выпускной, кольцо и его тайную любовь.