"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 1171

Потом она бы расслабилась и перестала выглядеть, как деревянная кукла.

А потом…

Но делать всего этого я, конечно же, не стал.

— Настя, кстати, хотел спросить, а Нонна же в бухгалтерии работает? — спросил я, подавшись вперед и подперев подбородок кулаком.

— Нонна? — переспросила девушка и густо покраснела. Настолько густо, что даже через сантиметровый слой тонального крема стало заметно. — Крымова?

— Наверное, — я пожал плечами. — Или у нас на заводе несколько женщин с таким именем?

— Я только одну знаю… — пробормотала Настя. — А почему ты спрашиваешь?

— Понимаешь, я в нашей многотиражке решил сделать рубрику, посвященную личной жизни, — начал я. — В ней мы будем публиковать письма с историями и семейные советы. И до меня доходили слухи, что Нонна неофициально занимается чем-то очень похожим. Она же сваха, верно?

— Нет… Не знаю… Это все какие-то сплетни… — Настя начала заикаться.

— Настя, я никому не расскажу, честно! — я снова подался вперед и заглянул ей в глаза. — Наукой доказано, что у лучших работников все в порядке с семье и личной жизнью! Значит наша задача — улучшить личную жизнь тем, у кого она не устроена. Понимаешь?

Настя прикусила губу и с сомнением посмотрела на меня. Ну давай же, милая, выкини уже из головы этот свой жуткий сценарий идеального свидания, и давай просто поболтаем! Как приятели и коллеги.

— Ну… — замялась девушка и опустила глаза. — Я тоже про Нонну только по слухам знаю… Если я расскажу, это не будет сплетнями?

— Когда рассказываешь что-то корреспонденту газеты, это не сплетни, а предоставление информации! — глубокомысленно изрек я.

— В общем… К ней приходят, когда хотят замуж, — медленно и с трудом проговорила Настя. — Сначала она все выспрашивает, а потом просит подождать. И через неделю или две называет два или три имени. И дает советы, что нужно делать, чтобы эти мужчины обратили внимание…

— Она только с завода мужчин подбирает? — спросил я. — Или у нее ассортимент побогаче?

— Только с завода, — кивнула Настя. — Ой, нет! Маринке из планового отдела достался инженер из НИИГиПро… Значит не только с завода. А еще говорят, что у нее настоящий дар, и она никогда не ошибается. И будто мысли читает, как Джуна или Вольф Мессинг.

Я вышел от Насти, когда еще только начало темнеть. Поблагодарил за вкусный тайный торт и занимательную беседу, потом сослался на срочные дела и ушел. Никаких дел у меня, разумеется, не было. Просто не хотелось каким-то образом форсировать события. Девушка симпатичная, найдет себе нормального парня.

Хотя выглядела она как будто разочарованной, конечно.

Я сбежал по лестнице, вышел из подъезда, поежился на холодном ветру. Поднял воротник повыше. И зашагал в сторону центра. Можно было заскочить в «Петушок», а можно навестить Феликса Борисовича и узнать, как прошел его разговор с редактором «Здоровья». А еще можно было две эти вещи совместить…

Я оглянулся на дом Насти, из которого только что вышел. Нашел ее окна. Увидел, что она на меня смотрит. Помахал рукой. И пошел дальше.

Как она там сказала? Нонна выдает несколько вариантов. Значит, кроме меня у нее в запасе есть какой-то другой кандидат в мужья. Для старой девы она слишком хорошенькая. Особенно когда не наряжается в мамино вечернее платье и не уродует нежную мордашку жутким макияжем.

Почему-то чувствовал себя немного виноватым. Ну как же, не оправдал возложенных надежд и оказанного доверия. Она совершила дерзкий поступок и пригласила меня к себе домой, а я? А я взялся раскручивать ее на информацию о легендарной заводской свахе Нонне. Чем окончательно ее смутил и расстроил. Кажется.

Может, зайти в гастроном, купить бутылку вина и вернуться? Сказать, что не смог уйти, что душа моя в смятенье чувств. Верни на проигрыватель «Баккару», хочу пригласить тебя на танец и выпить с тобой по бокалу вина…

Фу. Нет, ну нафиг.

Я нагнул голову, прикрывая лицо от ветра, и ускорил шаг.

Ни к Феликсу, ни в «Петушок» я не пошел. Пока дошел до Ленинского проспекта, продрог на ветру, как цуцик, не задумываясь заскочил в здоровенный магазин «Книги». Первым желанием было обнять батарею, но я героически его подавил и пошел бродить между прилавками и делать вид, что изучаю ассортимент. Надолго задержался только у отдела с канцтоварами. Купил пару школьных тетрадок в клеточку и блокнот на кольцах. И авторучку.

Перешел в раздел художественной литературы. Бездумно скользил по корешкам с незнакомыми фамилиями. Взял томик в синем переплете, полистал. Вернул на место. Взял другой.

Прелесть книжного была в том, что здесь можно было провести продолжительное время, и никто из продавцов не станет напрягаться и требовать, чтобы ты покинул помещение. Кроме меня здесь было еще с десяток таких же замерзших прохожих, которых явно не произведения классиков и писателей соцреализма интересовали. А купить здесь что-то другое было нереально.

Я медленно обошел весь магазин и вернулся к канцтоварам. Задержался у стенда с открытками. Задержал взгляд на глянцевом прямоугольнике с вставшим на задние лапы медведем. Хм, а ведь, помнится, я такие именно карточки коллекционировал. Каждая открытка стоила три копейки. И в соседнем книжном ассортимент их периодически обновлялся. К шестому классу у меня уже была толстенькая такая пачка художественных фотографий животных. Но медведя вот такого среди них не помню…

— Можно вот эту открытку, пожалуйста. — сказал я, положив на блюдце трехкопеечную монету. — С медведем.

Продавщица с непроницаемым лицом достала из витрины сурового мишку и положила передо мной.

— У меня их младший брат коллекционирует, — объяснил я, хотя меня никто не спрашивал. — А такого медведя у него точно нет.

— Повезло вашему брату, — покивала продавщица. — Такой мишка только один был.

И улыбнулась. Я уже так привык к суровости местных продавщиц, что меня это ужасно обрадовало. Как двойная радуга, практически.

Из магазина я выскочил окрыленный и со всей возможной скоростью помчал к автобусной остановке. К черту бездельников из «Петушка», не убегут. У меня в голове замерцала идея, и теперь надо было поработать над ее воплощением.

Мысль о том, что меня, в смысле, десятилетнего Жана, сейчас может как раз не быть дома, потому что я отправился навестить бабушку, пришла мне в голову уже во дворе. В ярком свете лампы-солнца план вообще начал казаться каким-то… гм… недоработанным. Цель была довольно простая — мне нужно было пообщаться с Михаилом, отцом Жана. Можно было поступить прямо — зайти к ним в гости под предлогом интереса к состоянию Натальи Ивановны. Но тогда там будет моя мама, а это значит, что раскрутить отца на старую историю про перстень и выпускной будет совершенно нереально. Нужно было встретиться с отцом с глазу на глаз. И чтобы это устроить, я собирался привлечь… самого себя.

«Может, позвать Жана в кафе-мороженое?» — подумал я, пересекая двор. Вроде бы, среди пацанов, гонящих на катке в импровизированный хоккей без коньков, меня не было. Во всяком случае, знакомого пальто в рубчик там не мелькало. — «Блин, неужели правда у бабушки? Или сидит дома, все еще наказанный за самовольный побег с уроков в тот раз? Или может уже какую новую проделку устроил?»

Я приостановился и усмехнулся. Интересненькое же дельце я собираюсь устроить. Подкараулить пацана, угостить его мороженкой, подарить открыточку… Как раз сделать то самое, от чего все родители своих детей предостерегают. «Не разговаривайте с незнакомыми дядями и не берите у них конфетки!»

Или в восемьдесят первом так еще не делали, и все было в точности наоборот?

Никаких убийц и педофилов, и истории про незнакомых дядь на улице встречались в основном в какой-нибудь «Пионерской правде», когда там про детей-актеров писали. Мол, шла девочка по улице в музыкальную школу, тут ее заметил помреж или, еще того круче, сам режиссер будущего фильма, понял, что вот же она, его главная героиня. И подошел с вопросом «Девочка, хочешь сниматься в кино?»