"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 1159

Он поржал, но потом вдруг вспомнил, что ему же срочно надо еще целых шесть тел приводить в порядок. Бросил меня в комнате и убежал, напевая себе под нос какой-то зарубежный шлягер. Знакомый, но угадать мелодию с трех нот я бы не взялся.

Радиоприемник заиграл приятный мотивчик. После полуночи всесоюзное радио баловало тех, кто не спит, неплохой музыкальной подборкой. Я уж даже было понадеялся, что концерт будет подольше, спать мне все равно сейчас не хотелось. Но тут музчка смолкла, и вступил нежный голос дикторши.

— Уважаемые радиослушатели! Первая программа всесоюзного радио заканчивает свою работу. Мы расстаемся с вами. Спокойной ночи.

Музыка поиграла еще с минуту, и приемник замолк. Я вытянулся на кровати, закинув ноги на спинку. А может, эта сегодняшняя сцена с Дарьей вообще не имела ничего общего с моим случаем. Просто со мной произошло что-то, из ряда вон выходящее, и теперь я пытаюсь всячески найти вокруг себя похожие случаи. И вроде бы вот только что казалось, что на весь реальный мир доказанных случаев диссоциативной фуги раз, два — и обчелся, а вокруг меня что-то сплошные переселенцы во времени.

Хотя это нормально. Это как с машинами. Помнится, во времена оны я задумался о том, о каком бы автомобиле мне помечтать, чтобы замотивировать себя больше зарабатывать, и пришелся мне по душе «Фольксваген-Туарег». В частности потому что машина казалась мне редкой. Мол, почти нет таких на улицах, вот он я какой особенный буду. И ровно с этого момента мне на дорогах начали попадаться одни сплошные туареги. Будто все богатые люди Новокиневска сговорились и купили каждый по туарегу. И начали нарезать вокруг меня круги, чтобы почаще попадаться мне на глаза и бесить. Потому что разъездились тут на моем туареге…

На самом деле, у этого когнитивного феномена даже название какое-то есть. Читал про него статью когда-то давно. Но ни названия, ни автора, разумеется, не запомнил.

Я проснулся от того, что Веник тряс меня за плечо. Несколько секунд я даже помнил, что именно мне приснилось. Что-то про Аню, которая уезжала от меня на желтом почему-то туареге, а я пытался ее догонять верхом на осле, который никуда не хотел идти, а хотел смотреть на большущее световое табло, на котором лопались мыльные пузыри розового цвета.

— Жаныч, давай подъем! — скомандовал Веник. — Давай в темпе умывайся и улепетывай, как тать.

— Уже утро? — спросил я, протирая глаза.

— Половина седьмого, — ответил Веник.

— Надо же, радио не услышал, — я сел на кровати и спустил ноги на пол. — Слушай, ты же вечером будешь в «Петушке»?

Рабочий день сегодня был сумбурный. Сначала на селекторе поругались плановый отдел со сборочным цехом, потом с Эдиком случился… гм… инцидент. Он пошел устраивать опрос, и его вид не понравился суровому дядьке предпенсионного возраста, и он полез в драку. Их довольно быстро растащили, но в редакцию Эдик вернулся в разбитым носом и губой. И злой, разумеется. Потом Семен попытался меня склонить к участию в заводском чемпионате по настольному теннису. С одной стороны, мне не хотелось расстраивать хорошего человека Семена, с другой — в пинг-понг я играть ну вообще не умею. Реально два раза в жизни ракетку держал. Хотя, может Иван умеет? Он ведь в СССР вырос, значит у него было не так много занятий для свободного времени. А настольный теннис тут любят. Столы стоят чуть ли не в каждой уважающей себя конторе…

Потом меня спасла Антонина Иосифовна.

— А когда у нас чемпионат? — спросила она, подняв свой прозрачный взгляд на нас с Семеном.

— Семнадцатого, в субботу! — с готовностью отозвался Семен. — А что, вы тоже хотите поучаствовать?

— Ах, как жаль! — она медленно покачала головой. — Иван не может в те выходные.

— Интересно! — оживился я. — И чем же я занят? Нет-нет, я и сам искал уважительную причину отказаться… Прости, Семен!

— Мы с тобой едем в санаторий «Киневские плесы», — Антонина Иосифовна перевернула несколько страниц настольного календаря.

— Что значит, вы с Иваном? — возмутился Эдик и даже перестал разглядывать степень повреждения своего лица в зеркале. — Это же моя всегда обязанность была!

— Распоряжение директора, — развела руками редакторша. — Если хочешь, можешь поспорить.

— Эх, — Эдик погрустнел еще больше.

— А что это за мероприятие такое? — спросил я.

— Ежегодное мероприятие, — Эдик снова вздохнул. — Приезжает делегация из Ярославля, обмен опытом, банкет и прочие официальные мероприятия.

— А почему тогда я? — я задумчиво почесал в затылке. — Может, пусть лучше Эдик поедет? Я же в шинном производстве пока не очень хорошо разбираюсь…

— Видимо, ты произвел вчера на директора впечатление, — криво усмехнулся Эдик. — Что ты там все-таки такое наговорил?

— Правду, — я пожал плечами. — Правду говорить легко и приятно…

— Что-то ты темнишь все-таки, — прищурился Эдик.

— Просто не люблю, когда мне мешают работать, — я склонился над листом бумаги и сделал вид, что пишу.

Санаторий, значит… Ну что ж, пусть будет санаторий. Работать в выходные, зато за городом, чистый воздух, и все такое.

Всем была хороша работа в заводской многотиражке, кроме одного — этого самого воздуха. Когда находишься на территории, вроде даже незаметно, насколько он здесь грязный. Видишь это потом. В ванной. У Феликса когда я первый раз забрался понежиться в горячей ванне, так потом ее еще полчаса от сажи пришлось отмывать. Жирные черные разводы еще и смываться не хотели. Тереть мочалкой с пемолюксом пришлось долго. А ведь я всем этим каждый день дышу. Пока что на своем здоровье я этого на не замечал, но будь я здесь в своем прошлом теле, то уже через неделю взялся бы кашлять, выплевывая куски легких. Иван Мельников в этом смысле был покрепче… В принципе, понятно, почему всех сотрудников чуть ли не в приказном порядке, периодически отправляли в профилакторий. Забавное, в целом, место. Живешь как будто в санатории, получаешь всяческие полезные процедуры — кислородные ванны, душ Шарко, парафиновые прогревания, что-то там еще. Тебя три раза в день кормят, но все это время ты ходишь на работу, как в обычные будни.

Распределяется это удовольствие в профкоме, надо будет встать в очередь тоже. Предпрофкома меня не очень-то любит, но это можно сделать и в обход. Заглянуть, когда его в кабинете нет и секретарше подать заявку. И шоколадку какую-нибудь что ли принести…

Не работалось. Представил себе проживание с трехразовым питанием и как-то сразу расслабился. Антонина Иосифовна ушла, Даша тут же сняла с телефона трубку и принялась болтать с подружкой про какие-то девичьи дела. А Семен начал уговаривать Эдика пойти на чемпионат. И даже почти уговорил, во всяком случае, тот обещал подумать.

Дверь распахнулась без стука, и в редакцию завалился Мишка. С пачкой свежих фотографий и в хорошем настроении. На макушке — новая клетчатая кепочка. Он разложил снимки на столе, и мы все склонились над глянцевыми карточками. Тоже в каком-то смысле традиция. Формально Мишка не снимал фотографии для газеты. Он работал фотолетописцем, делал портреты для досок почета, информационных и памятных стендов. Но и нам от его щедрот перепадало тоже. Хоть и по остаточному принципу. Но фотографом он был отличным, снимал всегда больше, чем требовалось. Так что мы не жаловались. Для иллюстрирования газеты фотографий все равно хватало. В этой пачке оказалось много женских портретов. Как раз то, что мне было нужно для рубрики с письмами про жизнь.

— Вот эту возьму, суровый взгляд такой у дамы, прямо в душу смотрит, — сказал я, откладывая в сторону кадр с женщиной в рабочей робе и выбившимся из-под косынки локоном. — И вот эти две. Это же из бухгалтерии? Это Настя, а вторую девушку… Ох ты ж черт! Настя! Я же должен был к ней в гости зайти! Семен! Почему ты мне морочишь голову каким-то там чемпионатом по настольному теннису? Что тебе сказала твоя соседка?

— Вот голова дырявая! — Семен хлопнул себя ладонью по лбу. — Сегодня же утром она мне напомнила! В эту субботу ты можешь?