"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 1154

Шифоньер был громоздким и неудобным. И еще у него постоянно заедали дверцы. С трудом открывались, с трудом закрывались. Но выкидывать его я не стал, потому что… Потом выкину, если потребуется. А пока надо же где-то вещи хранить.

К вечеру субботы жилье мое наконец начало мне нравиться. Из кирпичных поддонов мы соорудили прочный и устойчивый подиум, на который теперь осталось только положить матрас. Доска объявлений принесла нам парочку стульев, побитый жизнью, но устойчивый кухонный стол, настенные часы с гравировкой «Дорогому Юрию Михайловичу на юбилей!» и высокую тумбу от кухонного гарнитура, которая отлично встала в угол между стеной и раковиной. Привлеченные суетой соседи натащили мне из своих запасников пару комплектов старенького, но еще целого постельного белья, пару подушек, одеяло и здоровенную тюлевую занавеску. А на блошинке рядом с магазином «Космос» я прикупил маленькую дачную плиту со спиралью. Автономность, так автономность. Ну ее, эту общественную кухню. Не очень-то хотелось толкаться там по утрам, чтобы сварганить себе завтрак.

К вечеру воскресенья я выдохнул. Общими усилиями комната приобрела полностью жилой вид в стиле не то шебби-шик, не то скандинавское хюгге. Что меня полностью устраивало. Да, неплохо бы еще устроить уютный угол для чтения и как-то разобраться с пустыми стенами, но это уже были мелочи, которые можно было решать по ходу дела. Главное, что закрыв дверь за своими приятелями, я почувствовал, что наконец-то оказался дома. По-настоящему дома. Это наконец-то была моя квартира, где я мог работать или бездельничать, когда и как мне заблагорассудится.

Я посмотрел на часы. Не знаю, кто такой был этот Юрий Михайлович, но спасибо ему. Вещь чертовски нужная, как-то раньше даже не приходило в голову, что это удобно — вот так держать перед глазами актуальное время. Которое уже двигалось к семи часам вечера. Соблазну завалиться на свое новое ложе и почитать какой-то производственный роман, который непонятно как оказался среди моих вещей, я не поддался. Потому что сегодня было то самое «послезавтра», когда я обещал Жану сгонять к бабушке и проверить, как она там. Кроме того, мне и самому было интересно.

Поэтому я снял с вешалки (отдана в бессрочное пользование добродушным толстячком из третьей комнаты моей же коммуналки) пальто и шапку и помчал в сторону трамвайной остановки. Ехать было не то, чтобы близко, зато без пересадок.

Нахлынули воспоминания сразу же, как только я вышел. Косые буквы с претензией на стильный дизайн — «Гастроном». Сюда я ходил со стеклянной банкой за разливной сметаной и с белым пластмассовым бидоном за молоком. А если перейти через дорогу с аллейкой — там будет здоровенный книжный. А во дворе справа растет развесистое дерево, где у нас у каждого было свое место. А на второе такое же дерево мы не лазали, потому что оно «девчачье». Девчонки сидели каждая на своей ветке, а пацаны — каждый на своей. И перекрикивались иногда всякими дурацкими обидными речевками. Хотя чаще просто болтали.

Железная горка во дворе. Хех. Помню, я решил проверить противоречивую информацию насчет того, что бывает, если лизнуть ее на морозе. Я подозревал, что это какая-то подстава, хотя мне и было всего лет шесть. Вышел гулять, убедился, что никого вокруг нет. И осторожно лизнул. Прилип, разумеется. Отлепил язык без посторонней помощи, спрятал его обратно во рту. Шмыгнул носом и мысленно пообещал, когда вырасту, навалять старшим пацанам, которые меня на это дело развели. Не помню, кстати, навалял или нет. Скорее нет. Книгу обид я тогда не вел, учет страшной мести обидчикам — тоже. Так что скорее всего закрутился и забыл. И сейчас даже не помню, как именно звали этих двоих. Одного, того, что потолще, звали, кажется, Вася, а вот второго…

— Стасян, вторую клюшку захвати! — раздался пронзительный крик со стороны залитого в середине двора катка. Да, тоже помню, как заливали. Сначала таскали воду в ведрах, кастрюлях и чем придется, а потом пришел наш дворник, посмотрел, как мы мучаемся, и протянул из подвала шланг.

Забавно. Обычно ностальгией накрывает, когда ты изменился и место изменилось тоже. И ты, такой, рассматриваешь новый ремонт, другие цветы на газонах, новых каких-то людей и вспоминаешь, что вот тут стояли качели, а вот тут деда Степа ставил свой ушастый запорожец… Но у меня все было не так. Ничего не изменилось, кроме меня. Если подольше тут побыть, я даже увижу самого себя среди гоняющих шайбу пацанов. Или уже нет… Сегодня четвертое января. Получается, последний раз я был в этом дворе пятого. В понедельник. На похоронах бабушки.

Я тряхнул головой, отгоняя весь этот ворох бессвязных мыслей. А что если я приду сейчас в квартиру бабушки, а там на двух табуретках посреди комнаты стоит гроб, а в изголовье горит вонючая церковная свечка?

Бррр… Я потопал замерзшими ногами и решительно направился к подъезду. Рванул дверь, почти вбежал по лестнице. Надавил на кнопку звонка, прислушался. Вспомнил, что звонок бабушка специально сломала, потому что его звук как-то выбесил. Постучал кулаком. Опустил глаза. На коричневой краске двери в самом низу было множество черных отметин. Это я, когда возвращался с улицы, часто долбился в дверь пятками. Потому что стук моего кулака бабушка не всегда слышала, приходилось становиться к двери спиной и изо всех сил бить пяткой. Чтобы эхо до пятого этажа разносилось.

Дверь открылась. Полноватая дамочка с круглым лицом подозрительно осмотрела меня с ног до головы. Я несколько удивился и даже не сразу ее узнал. Машка же! Первая жена дядьки Егора! Хваткая дамочка, которая после смерти бабушки отжала ее квартиру, а через год развелась с дядькой, и так в ней и осталась жить. А он сам съехал сначала в рабочее общежитие, а потом…

— Вы кто? — резко спросила она. — Чего надо?

— Добрый вечер, — вежливо кивнул я. — Меня зовут Иван, я хотел узнать, как здоровье Натальи Ивановны.

— Нормальное у нее здоровье, — напряженно прищурилась Машка. Терпеть ее не мог. И вообще не понимал, как мой веселый и классный дядька умудрился жениться на такой противной тетке. И еще ведь ухаживал за ней целый год, а она носом крутила. Хотя нос был так себе, картошкой… — Все? Или еще что-нибудь?

— Я хотел бы с ней поговорить, — все еще вежливо сказал я.

— Нечего разговаривать, доктор не велел! — отрезала Машка и собралась хлопнуть дверью.

— Ну уж нет, дамочка! — не выдержал я, успев подставить ногу. — Я точно знаю, что доктор как раз велел совершенно другое!

— Да что вы себе тут позволяете?! — заверещала Машка. — Я сейчас милицию позову!

— Валяйте, зовите! — я навалился на дверь и отодвинул мерзкую тетку от входа. В детстве я этого сделать не мог, зато сейчас ее веса, хоть и внушительного, явно недостаточно, чтобы меня остановить.

— Караул! — заорала она так, что у меня барабанные перепонки зазвенели. — Грабят!

— Что там за шум ты опять устроила?! — в коридор выскочила моя бабушка. В красном халате с множеством оборочек и с бигуди на голове. — Ваня! Чего она опять орет? Чего орешь, кто тебя грабит, овца тупая?

— Вы уже совсем, да? — Машка покрутила пальцем у виска. — Ах да, вы же психическая…

— Собрала манатки и уматывай из моего дома! — заявила бабушка и уперла руки в бока. — И сына моего в покое оставь, нормальную девку ему найдем, а не тебя, хабалка трамвайная!

— Никуда я не пойду! — Машка тоже уперла руки в бока и надвинулась на бабушку. Она была по меньшей мере вдвое больше изящной Натальи Ивановны. Хотя говорила ее голосом сейчас явно Елизавета Андреевна. Стиль общения у них был похож, но лексикон отличался. — А вы вернитесь лучше в постель, вам покой нужен.

— И где тут покой, когда ты орешь, как резаная? — бабушка скривила презрительную гримасу. — Менты еще сейчас прибегут, вот будет счастья полные штаны тоже. Чай лучше поставь, хозяюшка недоделанная!

— А чего вы мне указываете вообще?! — закусилась Машка. — Вы вообще сумасшедшая, вас Егор из психушки привез!