"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 1129

Блин, а как просто в теории-то выглядело!

Ладно, ерунда, что я растерялся-то? Просто надо спросить в справочном.

Забавно, но автовокзал райцентра был куда внушительнее, чем в столице области. И касс было штук пять, и платформ добрый десяток, и навесы над ними имелись. Хотя, логично. Закорск — это такой автобусный хаб, соединяющий Новокиневск со всякими глухими отдаленными местами Новокиневской области, куда не ходят поезда и электрички. Тут еще где-то аэродром должен быть. Откуда рейсовые кукурузники летают…

— Девушка, добрый день! — я сунул нос в окошечко с надписью «Справочная. Администратор». — А как бы мне в Закорске психушку найти?

— Улица Кирова, дом двадцать три, — с интонацией механической гадалки произнесла девушка. Ну как, девушка… Ей, было, наверное, лет сорок пять уже. Если не больше.

— Это в какую примерно сторону мне нужно идти? — не отставал я.

— На северо-восток, — отозвалась сотрудница справочной. Вооот как, а у дамочки на самом деле не так уж плохо с чувством юмора…

Через несколько минут я уже знал, что чтобы добраться до местной психиатрической лечебницы, мне нужно либо сесть на автобус номер один (единственный маршрут, но номер обязан быть!) и ехать минут пятнадцать. Так долго, потому что маршрут был петляющий и объезжал практически весь город. А второй вариант — пойти пешком через дамбу. И займет это у меня минут примерно десять. Ну либо вон там рядом с вокзалом дежурят Петрович и Михалыч, один на голубом москвиче, другой на красной «копейке». Домчат за пять минут. Или даже меньше.

Я выбрал пойти пешком, и всю дорогу обдумывал, что бы такое сказать поправдоподобнее, чтобы меня пустили поговорить с бабушкой. И желательно наедине.

Здание психлечебницы стояло на отшибе. Приземистое, деревянное, похожее на двухэтажный барак сложной геометрической формы. В принципе, его можно было принять за школу старого образца, если бы не решетки на окнах. На других домах их не было. На обнесенной забором территории росли старые деревья и имелась обширная беседка со следами ярких красок. По зимнему времени явно неиспользуемая — засыпана снегом, тропинки к ней тоже не было никакой.

А на крыльце с резными перилами рядом с обитой дерматином дверью стоял Феликс Борисович в небрежно наброшенном на плечи пальто и курил.

— Иван? — он заметил меня как раз в тот момент, когда я готовился открыть рот. — Как неожиданно!

— Феееликс Борисович! — я широко улыбнулся. — Вы меня так заинтриговали в прошлый раз, что я всю ночь ворочался от любопытства. А как только проснулся, немедленно прыгнул на автобус и приехал сюда. Или зря? Тут очень строгие правила?

— Думаю, мы ошиблись, — горько усмехнулся Феликс. — Похоже, у новой пациентки действительно алкогольный делирий…

— Ничего не бывает зря, — я развел руками. — Значит можете просто провести мне экскурсию по этому… гм… заведению. В дальнейшем для наших статей понимание пригодится…

Блин, неужели, это не она? Обидно будет, если привезли просто какую-то бабку с белой горячкой, а я, как дурак, сорвался и прикатил. Не очень-то мне, на самом деле, хочется ходить по сумрачным коридорам и смотреть на сумрачных людей…

— Местная лечебница, не самый интересный объект… — задумчиво проговорил Феликс, сморщился и бросил недокуренную сигарету в урну. Та зашипела в свежем слое снега. — Хотя, вы правы. Все равно будет полезно. Жаль, конечно, что с Елизаветой Андреевной мы, похоже, ошиблись.

— Как-как вы сказали ее зовут? — оживился я.

— Елизавета Андреевна Покровская, — сказал Феликс Борисович.

В яблочко! Это она!

Глава тринадцатая

Желтый дом

Есть два типа заведений, которые вызывают у меня гамму сложных чувств. Это психдиспансеры и наркодиспансеры. Такое впечатление, что их специально размещают в зданиях, вгоняющих в мрак и тоску. Когда я получал свои первые права, сначала я пришел в психдиспансер, поблуждал по его запутанным коридорам и лестницам, пока нашел нужный кабинет. Тот самый, где впервые встретил Феликса и слушал его спич про отраву от тараканов. А потом, в некотором смятении чувств, пошел в наркодиспансер. И тут понял, что дом для душевнобольных — это были еще цветочки. Потому что заведение для наркоманов было ну совсем уж из ряда вон. Наркологов сунули в каменное здание дореволюционной постройки с очень узкими коридорами, и при этом очень высокими потолками. Внутренняя геометрия этого… гм… заведения даже совершенно трезвого и здравомыслящего меня вгоняла в тоску — тусклые лампы под сводчатыми потолками высвечивали паутину в углах и темные пятна неизвестного происхождения. А в никуда ведущие коридоры и перепады высот вообще казались чем-то из унылого ночного кошмара.

По сравнению с этими столпами новокиневской психиатрии-наркологии, местная лечебница была еще ничего так себе. Плиточный пол, стеклянное окно с трафаретными буквами «РЕГИСТРАТУРА». Дверь в гардероб. Кажется, когда-то она была обычной дверью, но для удобства ее отпилили до середины и сделали как в американских салунах. На двух окнах по обеим сторонам от крыльца — веселенькие занавесочки. Рядом с подоконником — два ряда стульев, как в старых кинотеатрах. Деревянных, со складными сидушками. На одном из них сидит женщина с коричневом пальто и сером пуховом платке. На лице у нее вся скорбь мира. С периодичностью раз в несколько секунд она тяжко и горестно вздыхала.

Задерживаться здесь Феликс не стал, сразу направился в правый коридор.

— Куда?! — из окошка регистратуры высунулась женская голова с зачесанными в безыдейный пучок волосами. — А, это вы… Простите…

Женская голова спряталась обратно.

В коридоре плитка всех оттенков коричневого сменилась на потертый линолеум. Мы прошли мимо нескольких бледно-голубых дверей с номерами, потом свернули в какой-то незаметный отнорок. До поворота все смотрелось как уютная сельская поликлиника или что-то вроде того. Наверное, и дальше бы так же выглядело, если бы не преградившая нам путь решетка. За которой сидел здоровенный детина смурного вида и сосредоточенно ковырял в носу.

— Павлик! — нетерпеливо окликнул его Феликс, когда тот не обратил на нас никакого внимания.

— Я Петя, — обиженно сказал он. — Павлик ночью дежурил.

— Ох, прости, пожалуйста… — Феликс с притворной виноватостью покачал головой. Театрально, как всегда. Замолчал, ожидая, что санитар нам откроет. Но тот продолжал сидеть на стуле и ковыряться в носу. — Петя? Может быть, ты откроешь нам дверь?

— А? — спросил детинушка и вытащил, наконец, палец из носа. — А вы к кому?

— Петя! Ты же сам меня выпустил десять минут назад! — Феликс всплеснул руками и закатил глаза.

— Да много тут желающих… — пробурчал Петя, но зад от стула оторвал и полез в карман за ключами.

— Ну да, очередь целая выстроилась, — язвительно заметил Феликс.

— А почему вы в верхней одежде? — неширокий лоб санитара покрылся морщинами тугодума.

— Потому что мы раздеваемся в кабинете Константина Семеновича, дубинушка! — взвыл Феликс, нетерпеливо притопывая ногой.

— А чего вы обзываетесь? — обиженно пробурчал Петя, вставляя наконец ключ в замочную скважину. Замок скрежетнул, решетчатая дверь со скрипом открылась.

— Подйемте, Иван, — Феликс устремился в пахнущий печным отоплением и сложной смесью каких-то лекарственных ароматов коридор.

Решетка за нами с лязгом захлопнулась. Я поймал себя на абсурдной мысли, что сейчас меня привяжут к кровати, накачают какой-нибудь психотропной бурдой и буду я лежать, пуская слюни и вращать глазами, как…

Брр.

Я тряхнул головой. Впереди раздался тоскливый стон, перешедший в булькающее бормотание.

— Трасовка! — заорал кто-то. — Трасовка, Тарас, трусы!

Кто-то засмеялся. Потом затопал. Забарабанил не то в дверь, не то в деревянную переборку между палатами. Потом кто-то завыл как волк. И вой этот подхватили сразу несколько голосов. Потом эти же голоса хором засмеялись. Будто это игра у них такая. Пароль-отзыв.