"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 1068

Хотя нет, ее же не напечатали бы. В советской прессе писали про хорошее, про плохое стало принято только в постсоветской. А до постсоветской еще как минимум несколько лет.

Почему-то в легком подпитии тротуар уже не казался таким уж невероятно скользким как раньше. В тот момент, когда мы обходили краснокирпичный кинотеатр «Россия», в нем открылись боковые двери, и наружу высыпала толпа оживленно болтающих зрителей, только что посмотревших, судя по всему" французских «Трех мушкетеров».

Дом этой самой Элис, к которой мы шли, находился почти сразу же за кинотеатром. Это было хорошо. Потому что с темнотой похолодало еще больше, а пальто у меня было осеннее. И даже с кофтой было, мягко говоря, не жарко.

Но дом был без лифта, а лезть нужно был на пятый этаж. Забавно. Идем к какой-то Элис. Так и хотелось запеть песню «Кто такая Элис?», еле сдерживался.

А когда открылась дверь, я понял, что задать этот вопрос все-таки стоило...

Глава восьмая. Кто такая Элис?

Эту девушку я знал. Не лично, лично никогда не встречались, разумеется. Но на фотографиях видел много. Конечно же, ее звали не Элис. И даже не Алиса, это имя еще не вошло в Советском Союзе в моду.

Ее звали Ирина. Ирина Мельникова.

Это потом она станет стройной дамочкой, бодро раздающей советы по правильному питанию и выходу из зоны комфорта. Буквально пару лет назад писал статейку о том, как живут семьи авторитетов девяностых. Так вот в свои почти пятьдесят Ирина выглядит значительно лучше, чем в свои восемнадцать.

Я бы не узнал, если бы фотографий не видел. Причем найти их было не так уж и просто — она постаралась вычистить сеть от своего прошлого. И у нее это почти получилось.

Но времена ее гламурного блеска еще впереди. Сейчас в дверях стояла даже не полноватая, а вполне такая толстенькая невысокая девушка в уродующих лицо очках и с длинными волосами с выстриженной челкой. Под Марину Влади.

Сердце ухнуло об грудную клетку и как будто свалилось куда-то вниз. Возникло сиюминутное желание по-тихому сбежать, пока она меня не заметила. Я, конечно, не был уверен на все сто, что Иван Мельников происходит из той же семьи, что и будущие мафиози, но...

Кроме того, кто-то же меня убил. И пока я не узнаю, кто именно, а главное — почему, довольно опасно встречаться со всякой там родней и старыми знакомыми.

Я даже почти сделал шаг вниз по лестнице.

«А ну стой, Жан Михалыч! — язвительно сказал мой внутренний голос. — Будешь прятать голову в задницу — никогда ничего не узнаешь!»

Я взял себя в руки.

Сбежать — это тупое решение. Ну вот, допустим, я сейчас потихоньку выскочу на улицу, пока все не заметили. Спрячусь где-нибудь под лестницей возле батареи, потому что на улице я окочурюсь. Ну или можно поступить как цивилизованный человек, дотопать до вокзала и обосноваться в зале ожидания. Времена рамок, тотальной проверки билетов и прочие закрученные гайки еще далеко, так что никто меня не выгонит. Наверное.

Наша компашка постепенно втягивалась в дверь, и когда подошла моя очередь протискиваться в узком коридоре между стеной и хозяйкой, взгляд ее наконец-то уперся в мое лицо.

Ну, момент истины. Тот самый я Иван или все-таки какой-то другой?

Светлые щеточки бровей Ирины-Элис сначала сошлись на переносице, потом удивленно взлетели вверх.

— Ивааан? — протянула она удивленно. — А ты разве не в Москве?

— До вчерашнего дня так и было, — я наклонился и галантно поцеловал сестре руку. — А я и не знал, что ты Элис.

— Ну здрааасьте! — она уперла руки в бока и выставила вперед подбородок. Как же все-таки оне невероятно не похожа на себя из будущего! Снять бы ее на видео сейчас! — Это же ты мне прозвище придумал!

— Разве? — я сделал удивленное лицо. — А, ну да... так это когда было-то!

— Давноооо, — протянула она. — А надолго ты сюда?

— Ну что там за затор в дверях?! — Веник, который шел сразу за мной, подтолкнул меня в плечо. — Давай шустрее проходи, потом пообщаетесь!

Квартира Ирины была эпицентром понятия «бабушкин ремонт». Здесь были все атрибуты, начиная от серванта, в котором как на витрине за стеклом была расставлена сразу вся лучшая посуда, и заканчивая ковром на стене. С таким же точно узором, по которому я в детстве водил пальцем, когда долго не мог уснуть. Кажется, в каждом доме был такой ковер. На полу — полосатая дорожка. Старый продавленный диван, накрытый покрывалом, на котором кто-то начал вышивать цветы, но потом либо нитки закончились, либо энтузиазм. Две кресла с деревянными подлокотниками. Цвет обивки как и у дивана, когда-то явно был комплект. Унылый такой цвет, нечто среднее между зеленым и серым.

На окне — штора в цветочек, а под ней — посеревшая от времени тюль. Металлическая гардина с большими кольцами и крокодильчиками. На окне — герань, ванька-мокрый и живое дерево. Раздвижной полированный стол, в середине его лежит вязаная кружевная салфетка, в середине — вазочка. Телевизора нет. Зато есть радиола на ножках. Новенькая и блестящая, в отличие от всего остального.

Компашка, судя по всему, была в этой квартире далеко не в первый раз. Девицы уверенно приземлились на диване, Бобер полез в нижнее отделение серванта за пластинками. Вазочку со стола сразу же переставили на подоконник в общество горшков с цветами.

На кухне гулко зашумел кран, судя по всему, кто-то наполнял чайник.

Щелкнул замок на входной двери, значит вся вереница желающих продолжения втянулась внутрь. Ирина вернулась в комнату, полезла в сервант за рюмками.

На первый взгляд, она не имеет никакого отношения к тому, что со мной случилось прошлой ночью. Она была явно удивлена тому, что я появился у нее на пороге, но вовсе не шокирована. Будь она причастна или хотя бы просто в курсе, то удивление было бы совсем другого уровня.

Какой еще вывод я мог сразу сделать? Мы вроде в неплохих отношениях. Во всяком случае никакого явного неудовольствия по поводу моего появления она не высказала. Ну что, ж... Значит, дальше я только делаю вид, что пью. Формат вечернинки таков, что через часик мы будем сидеть на кухне и вспоминать всякие давно минувшие дни. Точнее — она будет вспоминать, а я слушать, поддакивать и мотать на ус.

Интересно, откуда у нее квартира? Ей же всего восемнадцать. Наследство осталось от какой-нибудь бабушки? Я, конечно, много знал об этом семействе, но восьмидесятый был немного раньше тех времен, которые меня интересовали. Ну и я, конечно, хороший инвестигейтор, но знать все я в любом случае не мог.

Бобер водрузил на проигрыватель черный диск грампластинки. Склонился над сундуком радиолы аки Кощей, аккуратно поставил иголку. Раздалось шуршание винила, и из колонок полилась «космическая электроника».

Да? Я почему-то считал, что «Спейс» более поздняя группа.

Хотя я никогда серьезно музыкой не увлекался. Нет, у меня всегда были какие-то пластинки и какие-то кассеты. Стадию катушечного магнитофона я благополучно пропустил. Но за какой-то особенной музыкой я не гонялся, в шпионские игры с фарцовщиками винилом не играл. Но «Спейс», в общем-то, вроде и не относился к запрещенным редкостям. Я долгое время даже думал, что это советская группа. Много позже уже узнал, что они из Франции.

— Да ты уже достал со своим космосом! — раздраженно протянула брюнетка. Пока Бобер возился с пластинкой, она успела сходить «припудрить носик», и ее морковная помада стала еще более оранжевой. — Нормальной музыки что ли нет?

— Много ты понимаешь... — начал оправдываться он.

Потом они вместе взялись рыться в коробке с пластинками, а я пошел на кухню, где уже вовсю дымили Веник и оба ухажера брюнетки. Кроме сидевших за нашим столиком к Элис пришли еще человек пять с соседних, но мне пока было лень их запоминать. Пока никто не выделился, все они просто были некоей аморфной массой.

Для небольшой квартирки народу было, конечно, очень много. Четыре человека в кухне из которых три курят — и вот там уже можно вешать топор на клубах сизого дыма. Ну и стоишь, как в автобусе.