"Фантастика 2025-46". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Шкенев Сергей Николаевич - Страница 1066

До кафе «Петушок» нам надо было пройти пару кварталов вниз по центральному проспекту, миновать «Грампластинку» — круглую площадь напротив института культуры. И почти дойти до кинотеатра «Россия». Который перестал существовать как кинотеатр еще в самом начале девяностых.

Эту версию вывески я видел только на старых фотографиях — округлые светящиеся буквы и силуэт леденцового петушка, который по задумке тоже должен был светиться, но, видимо, что-то там перегорело, а чинить его никто не торопился.

Кафе занимало весь первый этаж. Та его часть, которая выходила на улицу, была полностью стеклянной, как витрина. Другая покрыта резными деревянными квадратами и ростовыми портретами всяких сказочных героев, которых рисовал художник весьма сомнительного таланта. Буратино так вообще превратился в культовые локальный мем по мотивам «А если найду?»

Обстановка была детской, а вот публика — не очень. За круглыми столиками сидели парни с патлами, как у Веника, в джинсах или клешах. И девчонки в коротких юбках и с облаками химических кудрей на головах.

Венику помахали сразу с двух столиков, он тоже помахал. Мы вошли под неодобрительный взгляд тетенек с раздачи.

— Так, ты пока усаживайся, я пойду возьму нам тару, — сказал Веник и направился к витрине с мороженым.

— Ваня? — вдруг сказала одна из девушек, блондинка с симпатичной родинкой над верхней губой. — Ваня Мельников?

Глава седьмая. Чужие грехи

— Эээ... привет! — сказал я на всякий случай, чтобы не тупо пялиться на.

— Надо же, какие люди! — девушка встала из-за стола. Прическа дурацкая. Да и одежда тоже. Короткое платье сидело как-то криво, явно, как и венины клеши, не было продуктом зарубежного фабричного производства, каким пыталось казаться. Явно было сшито по картинке из какого-то каталога. Впрочем, девушка от всего этого не перестала быть миловидной. И я ее, разумеется, совершенно не помнил.

— Да, занесло вот попутным ветром, — сказал я и принялся расстегивать пальто.

— Что это на тебе надето? — девушка презрительно оттопырила губу, оглядывая меня с ног до головы.

«Далась им всем эта „Рила“, — подумал я. — Не было в Союзе культа вещей, ага, как же...»

— Чуваки, я сейчас вам такую историю расскажу, сдохнуть можно! — к столу широкими шагами приблизился Веник, держа в руках две чайных кружки, белых в красный горох. — Лизавета, что у тебя с лицом?

— Это ты у него спроси, — девушка с родинкой гордо вздернула подбородок, шапка светлых химических кудряшек затряслась.

— О, так вы знакомы! — Веник раздвинул двоих таких же патлатых, как и он сам, приятелей, водрузил кружки на стол и с грохотом придвинул два стула от соседнего столика. — Жаныч, садись! Короче, вы представляете, у меня сегодня на работе труп ожил!

— Ой, да брось, опять эти твои байки! — манерно протянула другая девушка, брюнетка, с морковного цвета губами и длинными красными ногтями.

— В этот раз никаких баек, бейба, — Веник придвинулся ближе к столу. — Прикиньте, приезжает ночью труповозка, пьяный Юрила сует мне в нос бумажку от участкового, мол принимай жмура. И на словах сообщает, чтобы я ничего на нем не трогал, утром эксперт будет вскрытие делать и все такое.

— А ты что? — спросил один из парней.

— А я что? — Веня раскинул в стороны руки, задев по уху одного из своих соседей. — И принял, запиал, номер привязал, а в холодильник не поставил. Телефон зазвонил, какая-то истеричная дамочка мужа своего загулявшего искала.

Веник взял со стола чашку и отпил. Компания молча ждала продолжения. Блондинка Лизавета продолжала сверлить меня непонятным взглядом. Плотоядным таким. Недобрым. У нее явно были ко мне какие-то счеты, и вряд ли они были связаны с несчастными штанами болгарского производства. Вторая девушка, брюнетка с оранжевыми губами, изо всех сил старалась изобразить на лице величественное высокомерие. По бокам от нее сидели явно двое ее обожателей — один с рубашке и вязаной жилетке, второй — в рубашке и куцем пиджаке цвета печального баклажана. Тот, что в жилетке, отдаленно смахивал на блондинистого мужика из «Аббы». Третья девушка была отчетливо монголоидной внешности, а больше в ней ничего примечательного не было. Сидела тихо и молча. И были еще два парня, одного я мысленно окрестил Бобром, за явное сходство с этим трудолюбивым животным. Передние зубы выпирали, а усы под носом делали лицо еще более смешным. Второй косил под Леннона, правда вместо круглых очков на нем были обычные ботанские, с черной оправой. Других достать, видимо, не удалось. Интересно. Почему-то в отрочестве я не замечал, как дешево смотрятся натянутые попытки выглядеть дорого и по-заграничному. Миловидные юные мордашки девчонок страдали от всех этих ухищрений. Лизавета сидела ко мне боком, и возле ее уха я отчетливо видел разводы тональника. В котором ее кожа пока еще ни капельки не нуждалась, разумеетя.

Я мысленно фыркнул. Ну да, я сейчас как те бабки на скамейке — рассмотрел внимательно рассевшуюся за столиком в кафе молодежь и мысленно наклеил им на лбы стикеры «наркоманов» и «проституток».

— Веник, а дальше-то что? — Бобер пошевелил усиками. Голос Дроздова в моей голове прокомментировал, что, очевидно, представители этого биологического вида таким образом выражают крайнюю степень любопытства.

— А у меня там старушка-божий одуванчик лежала, — Веник поставил наполовину опустевшую чашку на стол. — Я пошел ей лицо рисовать и про жмура совершенно забыл. И тут он заходит!

— Кто заходит? — черненькая растягивала каждую гласную. — Труп?

— Ну да, я же говорю! — Веник снова взмахнул руками, на этот раз чуть не опрокинув вазочку с остатками растаявшего мороженого. — Я чуть не поседел! Тыщу раз слышал истории о летаргическом сне, когда в гробах просыпались, но чтобы сам видел!

— И что потом? — нетерпеливо спросил Бобер, потому что Веник снова взялся за чашку.

— Напоил чаем уложил спать, — сказал Веник, потом хлопнул меня по плечу. — К вам вот привел. Видели когда-нибудь ожившего трупа?

— Ничего себе... — тихонько, едва слышно сказала монголоидная девушка.

— Ой, да кому вы верите? — черненькая «морковка» взяла свою кружку и сделала глоток. Цвет напитка отличался от нашего чая. Красноватый такой. Не припомню, чтобы в меню советских кафе-мороженое подавали каркаде. Значит...

— Жаныч, ты чай-то пей, освобождай тару! — Веник снова похлопал меня по плечу. — Евген, начислишь мне?

Веник опустил кружку под стол, парень из «Аббы» бдительно огляделся и потянул из сумки бутылку со светло-коричневой этикеткой. «Портвейн молдавский розовый». И жизнерадостный мужик в шляпе. Под столом раздалось отчетливое буль-буль-буль.

— А тебя правда зовут Жан? — спросила брюнетка.

— Уи, сударыня, — я снял с головы воображаемую шляпу. — Меня так непременно звали бы. В Бургундии, Нормандии, Шампани или Провансе. А здесь я просто Ваня, увы!

— Да говорю же, Веник опять все выдумал! — брюнетка сложила губы куриной гузкой. — Сам задрал уже со своим французским, и еще одного притащил. Веник, скажи правду, он тебе кто? Какой-нибудь двоюродный брат из Закорска?

— Да зуб даю, только сегодня ночью в морге познакомились! — Веник отхлебнул из своей кружки. — О, Лизавета! Ты вроде его тоже знаешь! Ну скажи, что он никакой мне не брат, а?

— Он, конечно, тоже козел, но точно не твой брат! — Лизавета стрельнула в меня глазами. Опять-таки довольно зло. Было заметно, что ее прямо-таки распирает от желания устроить скандал, но что-то мешает. Либо хорошее воспитание, либо ей предмет разговора перед публикой светить не хочется.

Я тоже взял чашку и сделал глоток. Фу, сладкий чай! Отвык как-то от этого сочетания, даже в голову не приходило, что где-то меня могут вообще не спросить, нужен ли мне в чае сахар. А может тут сахар сразу в котел с чаем насыпают, фиг его знает...

Треп с моей персоны свернул в сторону обсуждения каких-то сплетен. Обсуждаемых людей я не знал, но на всякий случай запомнил, что Лилька забеременела от женатого хахаля, Витька родители устроили на работу в исполком, а он согласился, позорник. А у Наташки мать собирается на закупки в Москву ехать на той неделе, можно что-нибудь успеть заказать, если денег найти.