Мой неласковый муж - Ромеро Екатерина - Страница 10

– Ты часто думаешь о нем, мне пора ревновать?

Откидывает мои волосы на плечо и осторожно целует в шею. Едва ощутимо, но это будоражит и заставляет опомниться.

Ты его толком не знаешь, Никки, приди в себя! Алло, этот мужик поджидал тебя под подъездом! И все же мне трудно устоять, из него тестостерон аж прет, мне нравится в этом мужчине все – от голоса до прикосновений. Мое тело словно просыпается от тяжелого дурмана.

Медленно уворачиваюсь, мы оба знаем, что я не готова.

– Нет, ревновать незачем, да и вообще это же просто моя фантазия. Мало ли о ком пишет писатель. Не надо перекладывать историю на личное. Это творчество.

Звучит как оправдание, я защищаюсь. Не знаю даже почему, просто.

– Никки, я не запрещаю тебе фантазировать, но я твой муж, и я реальный. Может быть, ты писала героя с меня?

Усмехаюсь: все-то он знает.

– Может быть… Мне сложно говорить об этом, ненавижу свою амнезию.

Прикосновения Марата становятся более требовательными, и я тут же тушуюсь. Не знаю, строю стены, залезаю в скорлупу.

– Стойте, давайте не будем.

В какой-то момент Марат зажимает меня, я даже сама не понимаю, как угодила в ловушку, и это действует на меня парализующе. Словно в голове что-то щелкает, и я громко вскрикиваю:

– НЕТ, пусти, не надо!

Он сразу меня отпускает, отходит на шаг назад.

– Извини. Не хотел тебя пугать. Я просто соскучился, Никки. Не кричи, – говорит так спокойно, а у меня дежавю, только наоборот. Из моего сна, вот только там Он говорил совсем другое:

“Кричи. Громче!”

– Нет, это вы меня простите, я просто не знаю, какие у нас были отношения раньше.

Смотрю на Марата во все глаза, сердце колотится, вся трепещу почему-то.

И не столько от страха, сколько от какого-то непонятного мне ощущения. Внизу живота стало тепло, соски затвердели. Я же возбудилась от него.

– Что в твоей голове, Никки, поделись.

– Ничего…

– Маленькая лгунья. Я слышу твой страх. Думаешь, я тебя насиловать буду?

Глава 11

“Стоя, боком, раком – как угодно. Я мог удовлетворить по несколько клиенток за ночь, и меня никто не спрашивал, каково мне, нравится ли мне эта женщина, хочу ли я ее, или меня от нее воротит.

Я должен был просто работать. Много и хорошо, а нет – меня ждали кандалы, от которых к тому моменту меня уже тошнило. На шее и руках так и остались следы. До сих пор. Их ничем не исправить, впрочем, как и само ощущение холодных “браслетов” на теле.

Я был рабом, и единственная поза, которую я особенно ненавидел, – чтобы она была на мне. Я сам любил доминировать и в постели никогда не позволял подчинения над собой.

Очень быстро меня уже воротило от нежного секса, и я сам мог получать удовольствие только от жестокости и боли”.

– Нет, я… боже, конечно, нет. Ничего такого я не думала. Я просто не готова.

– Ясно.

Марат недоволен, но все же спокоен. Как танк, не знаю… может, у него такой характер? Я все никак не могу понять, какой он на самом деле.

– Голодная?

– Нет, спасибо. Я устала, если честно. Хочу спать.

– Ложись.

– Можно оставить свет включенным?

– Зачем?

Чувствую себя маленькой вредной девочкой. Но, с другой стороны, этот красавчик мой муж, так что можно немного покапризничать.

– Просто хочу. Я так сплю.

Марат подходит и включает свет на двух тумбочках. Проявление заботы? Он такой безотказный, что мне даже неловко. Хороший. Мой муж очень хороший.

– Спасибо.

– Располагайся. Если будет что надо – скажешь.

– А вы…

– Никки, можешь на “ты” ко мне обращаться. Мы не в султанате. Я не твой… хм, на “ты”, пожалуйста.

– Ладно. А вы, то есть ты – отдельно будете спать?

– Я же сказал, Никки, насиловать не буду! Ты сама ко мне придешь, девочка. Скоро.

– Ты очень самоуверен. Может, и не приду!

– Все хотят, и ты тоже. Захочешь ласки – придешь.

От этих слов зашумело в ушах, я сильнее свела ноги вместе, но ничего не ответила.

Хлопнула дверь, Марат вышел, а я осталась сидеть в этой комнате в этом огромном доме с моим-чужим незнакомым мужем.

Я не знала, что думать, чувствовала себя той самой Алисой из сказки, которая попала в дом, где все наизнанку и имеет зеркальное отражение. И словно все это декорации, сплошная шутка надо мной, вот только ключик на выход я тоже уже потеряла.

С другой стороны, а может, не так все и плохо? У меня есть семья и любящий муж. Марат такой красивый. Может, и не было никакой тьмы и мужчины в ней, а это просто мои фантазии?

Ложусь в постель, вдыхая запах свежих простыней. Ландышами пахнут. Я подумаю об этом завтра.

***

Еся осторожна, сдержанна и считает, что все ее воспоминания придуманы, что это просто фантазии. На самом деле мне нравится ход ее мыслей, моя осенняя девочка усиленно ищет логические связи, и если ей так думать проще – меня это полностью устраивает.

Конечно, дочиста затереть ее память не вышло, хотя этого и не требовалось. Мне нужно было избавить ее от боли, страхов и себя, как ни странно, но, скорее всего, у Еси остались какие-то ассоциации, возможно ощущения, тактильная память.

Теперь уже моя задача – сделать так, чтобы ее страшные воспоминания никогда не вернулись, потому что в моменты со мной у Еси не было ничего, кроме боли, а я не хочу снова причинять ей боль.

Так будет легче, проще нам обоим. С чистого листа, все заново, черт, я не хочу больше видеть ее истерики и слезы. Я наелся тогда еще этого сполна.

Это так странно, со мной такое впервые в жизни. Я видел боль и страдания тысячи раз, видел издевательства, пытки, наказания, насилие и еще кучу всего страшного, но в случае с Есей я не могу это выносить. Ни как участник, ни как свидетель тоже.

Я помню, как учил Есю, как делал из нее рабыню, и если поначалу мне было все равно и я просто выполнял поставленные задачи по плану, то под конец мне хотелось содрать с себя кожу. До того тошно мне приходилось от роли ее хозяина.

Меня от этого воротило, я сам себе был противен, и да, я все еще не смотрю в зеркало, потому что, в отличие от Еси, до сих пор вижу там Монстра. Себя настоящего, вне этой сахарной пыли образа Марата.

Я вижу себя реального, без маски. Опасного зверя, солдата, чудовище. Того, с кого Еся по-настоящему пишет роман, кто ей снится и из-за кого она так сильно кричит по ночам.

Еся плачет, и, к моему огромному сожалению, истерики ее никуда не прошли. Она просто их не помнит, когда просыпается, а я замечаю в первую же ночь.

Я предвидел, что Еся будет осторожна и не захочет спать со мной в одной постели в первую же ночь. Возможно, будь это другая девушка, она бы не раздумывала, но у Еси совсем другой случай, потому я подготовил заранее для нее отдельную комнату.

В нежных оттенках, таких, какие бы никогда не выбрал сам. У меня нет ни опыта, ни изысканного вкуса толком. Я слишком груб и неотесан, моими декорациями были металлический пол и каменные стены, я не разбираюсь ни в декоре, ни в домашнем быте, так что весь этот дом обустраивали обученные люди, а я платил. Я старался создать для Еси условия, в которых сам никогда не жил, но хотел бы.

Мне стыдно признаться, что я такой. Все еще полудикий бывший раб, где-то неопытный, я часто не знаю, как правильно себя вести в роли мужа, хотя и много читал об этом. Данте меня к этому не готовил. Он обычно отдавал приказы, а я делал. Все. Никакой лирики, я просто солдат.

Слишком долго я был оторван от реальной жизни, потому я доверился дизайнерам, садовникам, повару и еще куче людей. Все эти декорации нашего дома мне построили, благо за годы карьеры я успел накопить приличный капитал. На мечту, на Есю, которую зову теперь Николь, нет, Никки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».