Карт: Хозяин волшебной избушки (СИ) - Фатыхов Артур - Страница 20

«Вы почувствовали пристальный взгляд».

Прочитав сообщение, я ещё пару секунд на него недоумённо пялился. И только потом меня осенило: «Чувство чужого взгляда». Так вот как это умение работает. А так как я получил его с маленькой пташки, то, походу, и реакции организма в него изначально такие заложены: почувствовал чужой пристальный взгляд, — тут же прячься, иначе не выжить. Вот только я не беспомощная куропатка и рефлексы, спасительные для птахи, — для меня губительны.

Эта мысль меня как-то успокоила, напряжённое тело расслабилось, спина выпрямилась. Аккуратно бросив в кучу зажатые в ладони прутья, я перехватил левой рукой нож, а правой медленно потянул из поясной петли топор, одновременно оборачиваясь.

Никого. Я никого не увидел. Слева в пяти метрах бежала речка, метрах в двадцати дальше противоположный берег, густо заросший кустами того же тальника. Справа метрах в пяти начинается травостой, а прямо передо мной спуск к реке, заросший невысокой, не выше щиколотки, травой. И никого, кто мог бы прямо сейчас мне чем-то угрожать. Я даже под ноги посмотрел, — вдруг там очередная змея. Но нет. Конечно, нельзя сказать, что совсем никого, вокруг порхали бабочки, жуки, мухи, за которыми гонялся Блуд.

«Скорее всего, он слева, на том берегу, прячется в кустах…» А, это что? Логика или подросшая интуиция? Ох, разбираться и разбираться мне ещё с дарами Системы. Внимательно вглядываюсь в кусты на том берегу, благо у меня сейчас молодые, не испорченные цивилизацией глаза. Но ничего подозрительного не вижу, кусты, с колышущимися на ветерке ветками, низкая трава под ними. И это всё, что я вижу. Хорошо спрятался? Ушёл? Или я вообще не туда смотрю? Нет внятного ответа. А тут ещё и между лопатками перестало свербеть. Разом. И под ложечкой отпустило. Похоже, всё-таки ушёл.

Я постоял ещё несколько минут, всматриваясь то на противоположный берег, то в границу травостоя и даже в заросли тальника. Ничего. И спина не свербит. Ладно, пора возвращаться к работе. Кстати, надо ускориться в прокачке. А то и буду так от каждого шороха вздрагивать. Только как и когда? Днём много времени отнимают хозяйственные дела, изготовление и проверка ловушек. Значит, надо присоединяться к ночному сафари и составлять конкуренцию Блуду и Пушистику в геноциде жуков и бабочек, а там, глядишь, и летучая мышь какая подвернётся.

У меня аж улыбка на всё лицо расползлась, как я представил, что буду наперегонки с маленьким шерстяным комочком и дракончиком гоняться за крылатой мелочью, изображая из себя крутого воина. Надо что-то придумать, чтобы этот процесс, кроме получения крох опыта, мне бы ещё что-то развивал. Идеально какую-нибудь характеристику или умение. Только что? Не топором же или лопатой летучую мелкоту бить? Можно, конечно, ножом попробовать. Забавное, думаю, будет зрелище.

Тут мой взгляд уткнулся в комель главного ствола кустарника. Относительно прямой и достаточно толстый, как раз ладонью обхватить. Кажется, я придумал, чем геноцидить несчастных ночных мотыльков. По идее и ловкость должна прокачаться и, глядишь, Система оценит и чем-нибудь одарит.

Так, за мечтами и размышлениями нарезал приличную охапку. Надеюсь, прутьев хватит с запасом. А запас, как говорится, карман не тянет.

— Карт, — только я сбросил прутья под стену избушки, как меня позвал мажордом, вышедший на крыльцо, — птиц я ощипал, сложил в ларь. И ещё, там на кухонном столе для вас лежит сюрприз от нашего маленького охотника.

Заинтригованный, я зашёл в дом. На кухонном столе действительно стояла тарелка. А в ней лежал… Ух ты, кристалл! Правда, совсем мелкий. Чуть больше четверти ногтя моего мизинца.

«Крохотный кристалл опыта умений».

Крохотный… Ладно, и то хлеб, тем более на халяву. Активирую кристалл и наблюдаю, как бар под названием умения, показывающий необходимое количество опыта, заполняется ровно наполовину от предыдущего раза. То есть где-то на одну пятую. Итого: шкала заполнилась на три пятых. Нормально! Прогресс есть, — и то хорошо.

Так, а теперь надо заняться готовкой. Достаю птичьи тушки из ларя. Мдя, чисто ощипанные они выглядят ещё меньше. Вот только мелкие-то они мелкие, а все пять штук в кастрюлю не залезут. Придётся делить на две неравные части: три в дело, а две пусть в ларе своего часа дожидаются.

Растопил печку, порубил тушки на две части вдоль, залил водой и поставил на огонь. А сам, пока у меня есть немного свободного времени, решил совместить нужное с полезным, — сходить на речку за водой. И избушке запас пополню и сам прокачаюсь.

— Если хочешь поработать, — ляг, поспи, и всё пройдёт! — пробормотал я, вбегая на кухню под сердитое шипение переливающегося через край кастрюли бульона. Варить на железной печке, это вам не на газовой плите и даже не на электрической плитке. Пришлось шаманить, чтобы снизить температуру. Но навык какой-никакой уже появился, — справился. И вот снова бульон кипит потихоньку и сбежать не торопится.

Но это ещё не всё. Принимаюсь черпать деревянной ложкой грязно-серую пену, которую у нас называют просто: «шум». Чертыхаюсь, когда вижу, что довольно большое количество пены уже разлетелось на маленькие кусочки, которые убирать ложкой — половину оставшегося бульона вычерпать. Элементарной шумовки-то у меня нет. Можно, конечно, в обычной ложке дырок насверлить, у Фомы как раз коловорот есть и свёрла подходящего диаметра. Вот только это планы на будущее. А сейчас…

Бульон испорчен. Не критично, конечно, — прозрачность и красивость ему ещё можно вернуть процедив. Но вкус… От нехорошего привкуса уже никуда не деться, если только перцем засыпать так, чтобы бульон почернел. Ладно. Я не повар, а всего лишь ученик, самой низшей пятой ступени.

Вроде всё готово: бульон, кое-как очищенный от пены, кипит неспешно и убегать не собирается, мясо даже ножом с трудом прокалывается — ещё жёсткое. Пусть варится, а я пойду дальше воду таскать.

— Пипец! Это пипец, — возмущаюсь я, заходя на кухню где-то через полчаса и видя, что бульон не кипит! Хорошо ещё, что не остыл. И мясо всё ещё жёсткое. Подкинув дрова, вожусь с печкой, пытаясь подрегулировать пламя так, чтобы бульон снова не сбежал.

Два часа! Два часа прошло с того момента, как я подкидывал в печку дрова. В течение двух часов я каждый раз, принося с речки ведро воды, забегал посмотреть, как идут дела. Два часа, а мясо жёсткое, что подмётка у сапога. Сам я подмётку, конечно же, не пробовал, но народной мудрости верю.

Надо что-то делать! Но что? В получение рецепта я уже как-то слабо верю, мне бы это клятую дичь сварить, чтобы хотя бы не выбросить, а съесть. В животе-то уже урчит. Продолжать варить? Так, бульона осталось чуть больше полкастрюли, варить дальше весь выкипит. Зато он наваристый получился.

О, есть идея! Схватив полотенце, убираю кастрюлю с огня. Вылавливаю недоварившиеся тушки и оставляю остывать в глубокой тарелке. А сам бегу на улицу, выпрашивать у Глюка кусок ткани, через который можно процедить бульон. Даже если с мясом у меня ничего не получится, — бульон со свежим хлебом не такая уж плохая еда.

Мажордом, как мне кажется, с тщательно скрываемым удовольствием, поставив корзину, заполненную землёй, на каменную площадку, устремился в избушку, искать нужный мне кусок ткани. Совсем его Фома загонял. Вообще, наш суслико-бобёр оказался полон сюрпризов. Мало того что сам работает без передыха, так ещё и его рабочий инструмент удивляет. На моих глазах его лопата, странная помесь штыковой и совковой, вдруг преобразовалась в кирку, когда в очередной раз, вгрызаясь в землю, наткнулась на камень, лежащий под верхним слоем почвы. Один удар и булыжник, вылез на поверхность, и тут же был отправлен в специальную корзину для сбора камней. Мгновение — и вместо кирки в руках у Фомы снова лопата, и он как японский мини-экскаватор «Cat» вновь гребёт вожделенную землю.

Ткань, чем-то напоминающая бязь, нашлась. Бульон процежен. Тряпочка с остатками пены аккуратно убрана на отдельную тарелку, — придёт Пушистик и всё почистит. Тряпка будет как выстиранная и высушенная. Подозреваю, что даже стерильная.